home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Жёлтый и вонючий дым – над городом

Впрочем – помимо радостных воплей – слышались и откровенно недовольные и, даже, угрожающие высказывания:

– Немедленно отдайте нам Эдварда Теча, проклятые чужеземцы! Отдайте нам Чёрную Бороду! Иначе, спалим вашу бригантину – к такойто матери – вместе с этой дурацкой чёрной кошкой! Просим похорошему…

Уже через несколько минут трактир был плотно окружён разномастной и разгневанной толпой. Раздался звон разбитой посуды – это круглый булыжник, пущенный чьейто умелой рукой, влетел через раскрытое окошко и приземлился точно посередине барной стойки, разбив два фужера жёлтого стекла и опрокинув на досчатый пол высокую стопку фарфоровых тарелок.

Дон Сезар недовольно поморщился и, не вставая изза стола, громко и властно проорал – в направлении окна:

– Прекратили немедленно, проклятые голодранцы! Я уже иду, так вас всех нетерпеливых, да поразному…

– Ну, я им, законченным мерзавцам, сейчас продемонстрирую – все прелести ада! – грозно пообещала донья Розита, женщина тучная и неприветливая, невозмутимо доставая из настенного шкафчика красного дерева солидную ручную гранату. – Этим тарелкам было уже лет двадцать пять, я их – с немалым риском для жизни – лично доставляла с французской шхуны, севшей на камни в устье Чёрной реки… Не прощу уродам!

Губернатор, сделав – прямо из керамического трёхлитрового кувшина с апельсиновым вином – несколько крупных глотков, поднялся со скамьи и, выпрямившись во весь свой двухметровый рост, рявкнул хорошо поставленным командным голосом:

– Розита, так тебя растак, быстро положи гранату на место! Кому я говорю? Сейчас я разберусь с этими бездельника, выясню, что им надо. А потом щедро заплачу тебе за всю разбитую посуду. Сколько скажешь, столько и заплачу…

– Что мне делать, красавчик, с твоими деньгами? – грозно нахмурилась трактирщица, но гранату послушно убрала обратно в настенный шкафчик. – Где, спрашивается, я куплю новые тарелки и фужеры? Где? В нашем СанАнхелино нет, если ты, господин губернатор, не забыл, посудных лавок. Ни единой!

– Не расстраивайтесь вы так, уважаемая сеньора Розита, мы вам новые бокалы и тарелки привезём с нашей «Луизы», – пообещала Санька и вопросительно уставилась на Егора. – Ну, чего сидишь? Пошли, пообщаемся с народом…

На улице было тревожно и беспокойно, порядка сотни горожан и горожанок о чёмто угрюмо и угрожающе перешептывались между собой. Некоторые многозначительно потрясали длинноствольными допотопными ружьями, у других изза широких кожаных поясов торчали пистолетные рукоятки, третьи попростому сжимали в ладонях охотничьи ножи и обычные булыжники.

Увидев неторопливо выходящих из дверей трактира губернатора и его заморских гостей, горожане – словно по чьейто незримой команде – тут же перестали шептаться, на улице установилась подозрительная и чуткая тишина.

– Ну, вот, опять повыдирали камни из мостовой! – громко хлопнув ладонями по жирным бёдрам, расстроено констатировал дон Сезар. – А, ведь, сколько уже было говорено на эту тему! Сколько клятвенных обещаний я выслушал! Ничем вас, канатных плясунов, видимо, не пронять… Так и помрёте – темнотой некультурной! Ладно, с этим вопросом мы потом разберёмся… Ну, и чем вы нынче недовольны? Чего не поделили? Мартышек, бананы, или же серебряные рудники?

Из толпы вперёд выступил хлипкий и суетливый мужчинка – невысокий и худенький, уже в годах, лысоватый, с хитрющими глазами явного плута и записного пройдохи.

«Вылитый Джузеппе – приятель незабвенного папы Карло – из старого, ещё советского фильма про деревянного мальчишку Буратино», – тут же насмешливо доложил внутренний голос, пребывающий в хорошем настроении.

– Ну, что там у тебя, Вторая пинта? По какой такой причине сегодня мутишь народ? – спросил губернатор.

– Я уже много раз просил – никогда не называть меня этим дурацким и очень обидным прозвищем! – ворчливым голосом, с очень сильным итальянским акцентом, известил лысоватый господин. – Меня зовут – Джузеппе! Прошу вас запомнить, уважаемый господин губернатор, Джузеппе!

– Хорошо, хорошо, я запомнил! Ну, милейший мой Джузеппе, по какому поводу – на этот раз – бучу учудили? Зачем доброй донье Розите поколотили тарелки и бокалы? А?

Пожилой итальянец, криво улыбнувшись, неожиданно ткнул коротким указательным пальцем, слегка напоминавшим толстую говяжью сардельку, в сторону Егора и громко заявил:

– Эти чужеземцы не хотят отдавать нам Эдварда Теча! Сдаётся мне, что они закадычные друзья Чёрной Бороды, одного с ним поля ягоды…

Толпа вновь зашумела и заволновалась – на самых разных языках и наречиях.

– Милейший! – Егор резко поднял вверх руку, и, дождавшись относительной тишины, угрожающе звякнул шпагой. – Ещё раз тыкнешь в меня своим грязным пальцем, тут же без него и останешься! Да – заодно – и без ушей… Понял? Тогда – говори! Только, прошу, толком говори. Откуда взялся этот Чёрная Борода? И причём здесь я?

– Говори! – грозным басом поддержал Егора дон Сезар. – Только по делу, без обычных глупостей и красивостей…

Джузеппе удивлённо развёл руки в стороны:

– А что тут непонятного, собственно? Вы же, благородные господа, сами посылали меня на борт бригантины «Луиза» – взглянуть на одного человека. Вот, я и взглянул! Этот ваш дядечка, подобранный в море, и есть знаменитый и кровавый пират Эдвард Теч. Он же – Чёрная Борода! Вот, такие дела…

«Народы, проживающие под тропическими созвездьями, всегда склонны к постоянному поиску правды», – глубокомысленно и пространно заявил внутренний голос. – «А если эти поиски сопряжены ёщё и с возможностью немного побряцать оружием, то и удовольствие можно получить двойное…».

Егор, коротко переглянувшись с Фруде Шлиппенбахом и Санькой, флегматично ухмыльнулся и снова обратился к итальянцу:

– Ну, а ко мне, уважаемый Джузеппе, какие претензии? Это же он – выловленный в море – Чёрная Борода, а совсем даже и не я… Не так ли?

– Тот рыжебородый, что на бригантине… Я ему говорю, мол, это Эдвард Теч, ужасный злодей и вурдалак, пьющий за обедом не вино, как делают все порядочные люди, а кровь невинных младенцев. Мол, надо срочно переправить его на берег, предать справедливыми суду и безжалостно казнить… А этот моряк меня грубо прогнал с корабля, сообщив на прощанье, что, мол, он меня знать не знает, да и не хочет знать. Обозвал ещё повсякому… Как вам такое понравится? – Джузеппе, сморщив лицо в плаксивую гримасу, обратился к толпе сограждан: – Виданное ли дело, чтобы жителя свободного СанАнхелино выгоняли с борта корабля – как бродячего и блохастого пса?

– Безобразие! Произвол! Пиратские прихвостни…, – тут же послышалось со всех сторон.

– Как наглого, хитрого, пархатого и зассаного кота! – не оченьто и громко объявила Сашенция, но её почемуто все услышали и сразу же замолчали – ошарашено и совершенно не подоброму.

Саньку, однако, это нисколько не смутило. Она, неторопливо поправив платиновые локоны, которые уже успел слегка растрепать лёгкий морской бриз, и спокойно продолжила:

– Многие из вас, господа, наверняка, служили на флоте. Ктото – на торговом, ктото – на военном. Поэтому вы не понаслышке знаете, что такое – флотская дисциплина. Знаете, ведь? Молодцы! Где это видано, чтобы помощник капитана – без приказа старшего по званию – передавал на руки первому встречному важного пленника? Тем более, такому безгранично подозрительному первому встречному… Да, что там – подозрительному! – презрительно посмотрела на тут же стушевавшегося итальянца. – Натуральному прохиндею! Вруну, придумщику, паникеру и склочнику!

– А, ведь, новенькая барышня всё правильно говорит! – зазвучали одобрительные голоса. – Наш Джузеппе – врун известный и знаменитый! Его любимейшее дело – крылатых мух превращать в ушастых слонов. Пока добрую пинту рома не выпьет, ни единого слова правды не дождёшься от него…

Егор обернулся к губернатору и громко – чтобы все слышали – спросил:

– Дон Сезар, у вас найдётся какаянибудь бумажка, перо и чернила?

– Поищем! – неуверенно пообещал губернатор СанАнхелино, задумчиво скребя гигантской пятернёй в стриженом затылке. – В нашем городе живёт много образованных людей. Некоторые из них не только читать, но даже и писать умеют… А зачем вам эти хитрые причиндалы, сэр Александэр?

– Да, вот, хочу написать короткую записку помощнику капитана бригантины, чтобы он немедленно передал вашим доверенных людям означенного Эдварда Теча… Только нормальным и надёжным людям, а не таким наглым и бессовестным фантазёрам, – кивнул головой в сторону Джузеппе, который потихоньку отходил назад, намериваясь затеряться в толпе.

Окружающий мир тут же взорвался от громких и восторженных воплей – это живые и непосредственные жители СанАнхелино, ещё совсем недавно готовые к вооружённому бунту, пустились в дружный и радостный пляс, слегка напоминающий классическую латиноамериканскую ламбаду.

«Ничего, братец, не попишешь, это – тропики!», – невозмутимо прокомментировал происходящее хладнокровный внутренний голос. – «Под созвездием Южного Креста – от серьёзной революции до легкомысленного карнавала – всегото один маленький шажок…».

– Эй, морды бесстыжие, слушайте меня! – перекрикивая всеобщий шум и гомон, напомнил дон Сезар. – Не забудьте, родные мои, булыжники вставить обратно – в гнёзда мостовой…

Уже к обеду Чёрная Борода – под восторженные стенания счастливых народных масс – был перевезён на берег, тщательно закован в кандалы и заключён в отдельную камеру городской тюрьмы. Как же настоящему, уважающему себя городу можно обходиться без церкви, надёжной тюрьмы и трёхчетырёх трактиров?

А ещё через сутки с небольшим рядом с «Луизой» заякорились фрегаты «Буйвол» и «Артур» (в девичестве – «Орёл» и «Александр»). Капитаны Емельян Тихий и Ганс Шлиппенбах, в сопровождении доверенных людей Егора – дяди и племянника Уховых и Фролки Иванова – поднялись на борт «Луизы» уже через двенадцатьпятнадцать минут.

Обнялись, конечно же, отложив ненадолго все официальные и формальные дела.

– А где же «Король», то есть – «Святой Дунстан»? – глядя на вновь прибывших огромными и тревожными глазищами, спросила Санька.

– Мы его не встречали, Александра Ивановна, – сообщил Ванька УховБезухов, прячущий отсутствие левого уха за пышным париком цвета воронова крыла. – «Дунстан», он же очень тихоходный. Следовательно, просто отстал. Но этот бриг очень крепкий и устойчивый, такие корабли не тонут. Наверняка, тоже скоро подойдёт к СанАнхелино…

Егор, успокаивающе и нежно чмокнув жену в упругую щёку, перешёл к серьёзным вопросам:

– Что у вас, господа, с кораблями? Как пережили ураган? Вижу, что на плаву, но, похоже, у «Артура» не хватает одной мачты?

– Так точно, господин командор! – доложил Емельян Тихий. – Задняя мачта сломалась у самого основания, одного матроса убило насмерть, второго – покалечило… Мы на их места определили двух новеньких – из ваших крепостных. Ничего, обучаются… Эээ, извините, что без вашего разрешения…

– Ты всё правильно сделал, шкипер! – успокоил Тихого Егор. – Я тебя завтра познакомлю с местным губернатором, потолкуешь с ним о материале для новой и надёжной мачты. С доном Сезаром, кстати, можно будет обсудить и другие важные вопросы, например, об изготовлении комплекта новых парусов. По крайней мере, опытные парусных дел мастера в СанАнхелино имеются. А что у нас происходит на «Буйволе»? – вопросительно посмотрел на Ганса Шлиппенбаха.

– Всё нормально, сэр командор! Только небольшая течь открылась по левому борту. Но, ничего страшного. Сейчас законопатим, смолу разогреем…

Ванька Ухов не утерпел и, не дожидаясь командирского разрешения, посыпал вопросами – словно сушёным горохом:

– Александр Данилович, а что там случилосьто – на острове Ямайка? Вулкан взорвался? А что за мачты торчат над водой? Чьи трупы там плавают, которые акулы потихоньку доедают? Пепел какойто лежит, словно – в нашей России – снег зимой… А где Ильюха Солев? Где господин генерал Шлиппенбах?

Егор эту Ванькину недисциплинированность полностью проигнорировал и приглашающе подмигнул Иванову, мол: – «Ты здесь – из прибывших – самый разумный и дисциплинированный, вот, и излагай!».

– Дело было так, – шутливо погрозив УховуБезухову кулаком, приступил к рассказу Фрол. – К Бухте дремлющего огня «Артур» и «Буйвол» подошли почти одновременно, только обогнув Ямайку с разных сторон. Сразу стало ясно, что совсем недавно здесь произошло нечто необычное и страшное. Серый крупный пепел – толстым слоем – лежал на воде, всюду плавали разбухшие трупы, из пепла, над которым поднимался горячий пар, торчали верхушки мачт какихто неизвестных кораблей. Мы в отдалении встали на якоря, спустили шлюпки, подплыли, пряча носы в рукава, тщательно осмотрелись. На одной из гладких прибрежных скал увидели свежую надпись – «СанАнхелино». Всё стало понятно. В том числе и то, что вы живы и здоровы… А когда мы уже стали поднимать якоря, то раздался сильнейший грохот, весь остров затрясло, часть базальтовой скалы, что нависала над бухтой, сорвалась в море, подняв высоченную волну. Стояли бы мы к тому месту чуть ближе – обязательно бы перевернуло… Всё же, Александр Данилович, а, действительно, что там произошло? Чьи это корабли лежат на морском дне?

Тяжело вздохнув, Егор подробно поведал соратникам о неожиданной смерти Ильи Солева (не упоминая, естественно, о Санькиной надуманной версии), о вулкане, разбуженном с помощью ручных гранат, об уничтожении всей пиратской эскадры, о пленении самого Эдварда Теча, о страшной и героической гибели генерала Ерика Шлиппенбаха…

– Да, непростое это дело – путешествовать по тропическим морям! – расстроено покачав головой, подытожил Ванька Ухов. – Непростое, и очень, даже, опасное…

Уже ближе к полудню следующего дня Егор, Санька и капитаны всех трёх кораблей собрались – всё в той же «Белой ласточке» – то ли на очень поздний завтрак, то ли на очень ранний обед. Ещё в таверну был приглашён губернатор СанАнхелино – великолепный и импозантный дон Сезар – на предмет переговоров относительно новой мачты для «Артура», комплекта запасных парусов для всех судов эскадры и о покупке дополнительных запасов продовольствия для дальнейшего плавания. А Ванька Ухов и Фролка Иванов разжились гдето хорошей конной повозкой и, прожигаемые ревнивыми взглядами Фруде Шлиппенбаха, повезли прекрасную Наомисан на прогулку по местным природным ландшафтам и прочим красивостям.

Донья Розита, рассыпаясь перед Санькой в бесконечных благодарностях за подаренные фужеры и тарелки (собирали, преодолевая сопротивление корабельных коков, на всех трёх судах), заставила весь стол разными тропическими деликатесами и изысками.

Разговор шёл продуктивно и, как принято говорить, в деловом русле. Выяснилось, что практически все поднятые проблемы – вполне решаемы.

– Я сегодня же отправлю в предгорья Кордельеров полтора десятка своих бездельников! – уверял слегка захмелевший дон Сезар. – Растут в здешних лесах подходящие деревья, растут! Извините, не помню их индейского названия, уж, слишком длинное… На английский язык переводится как – «железное дерево». Говорите, что вам нужен ствол длинной в сто пять – в сто десять футов? Найдём, расстараемся, не вопрос… Вот, ещё что, господа и дамы, – неожиданно сменил тему, став при этом очень серьёзным. – Через несколько дней состоится суд над этим мерзким злодеем – по прозвищу Чёрная Борода. Будет всё понастоящему, то есть, Председатель суда, два заседателя, прокурор, адвокат… От имени граждан СанАнхелино, прошу прекрасную леди Александру принять участие в этом важнейшем действе. В каком качестве? В качестве судебного заседателя, извините, судебной заседательницы… Для нас это будет великой честью! О вашей неземной красоте, прекрасная леди, и о вашей невероятной отваге – местные рифмоплёты уже вовсю слагают длинные и слащавые баллады…

Неожиданно дверь кабачка широко распахнулась, и на пороге возник шустрый десятилетний парнишка – внешне похожий на губернатора: иссинячёрная кожа, большие светлокарие глаза с длинными ресницами, пухлые щёки. Только, вот, волосы у мальчишки были не гладкими, как у дона Сезара, а кучерявыми и очень пышными, словно шерсть молодого барашка.

– Там это…, – неуверенно произнёс парнишка. – Ещё один корабль приплыл, неуклюжий такой, толстенький. Тоже – с чёрной златоглазой кошкой…

Егор тут же вскочил с места и, тревожно посмотрев на жену, с трудом выдохнул:

– Саня, я побежал… Хорошо?

– А я? Как же я? Шлюпкато – одна…

– Ты и поплывёшь на ней! Я и так доберусь… Всё, побежал, догоняй…

Он отцепил длинную шпагу, чтобы не мешалась на бегу, вытащил изза широкого пояса и выложил на стол двуствольный пистолет, рядом пристроил треуголку, выскочил из трактирчика и припустил – что было сил – по направлению к набережной…

«Белая ласточка» находилась примерно в километре от морского побережья. Старательно обегая встречных прохожих, ловко перепрыгивая через тележки уличных торговцев и не обращая ни малейшего внимания на стаю лающих собак, следовавшую за ним буквально по пятам, Егор преодолел это расстояние минуты за три с половиной. Остановился на песчаном берегу, мгновенно стащил с ног широкие сапоги, запустил ими – поочерёдно – в приставучих и шумных собак. Попал, конечно же, разогнав наглых преследователей в разные стороны.

«Что это так тонко и жалобно зазвенело?», – насторожился чуткий внутренний голос. – «Ээ, братец, это же твой любимый стилет выпал из правого сапога! Не забудь подобрать потом, торопыга…».

Егор, взглянув на море, определил, где заякорился «Святой Дунстан», вошёл по пояс в светлоизумрудные ласковые волны и – под восторженные крики немногочисленных случайных зевак – размеренными саженками поплыл вперёд.

«С чего это зрители так восторгаются?», – засомневался не в меру подозрительный внутренний голос. – «Не иначе, в этих местах водятся кровожадные акулыубийцы, любящие полакомиться сладкой человечинкой! Осторожней надо быть, братец…».

Впрочем, никаких акул ему так и не повстречалось. Только со стороны «Буйвола» ветерок принёс характерный и узнаваемый запах – это дисциплинированные шведские матросы спустили за борт специальные «люльки» и старательно обмазывали высокие борта фрегата заранее разогретой смолой.

Вот, уже совсем рядом замаячил знакомый выпуклый бок «Короля», то есть, «Святого Дунстана», а сверху раздался звонкий мальчишеский голос:

– Катька, смотри, там наш папка плывёт!

– Точно, папка! – поддержал восторженный девчоночий голосок. – Папка, сюда! Скорее! Мы здесь! Папенька!

Егор расслабился и перешёл на неторопливый брас. Холодные клещи, с самого начала страшного тропического урагана так крепко сжимавшие его сердце, наконец, разжались, а в гости к душе пришло волшебное блаженство, заставляя вышеозначенную душу расцветать прекрасными неземными цветами…

«Вот, оно – настоящее счастье!», – радостно подумал Егор. – «Всё остальное, включая высшие государственные интересы и всяческие там параллельные миры, полный и гнусный бред…».

Детям, на которых Санька никак не могла надышаться и насмотреться, в СанАнхелино очень понравилось.

– Папа, здесь очень здорово! – заявил шустрый Петька. – Давай, прямо тут и устроим столицу нашего княжества? Почему бы и нет? Местное население? Так, для начала, надо у них самих спросить. А вдруг, они совсем и не возражают?

Катенька и Лиза неожиданно обзавелись на берегу новым дружком. У доньи Розиты, хозяйки «Белой ласточки», недавно окотилась полудикая камышовая кошка по кличке Маркиза. Один из котят особенно пришёлся девчонкам по душе. Тощий, голенастый, бурый в чёрную редкую полоску, уморительносмешной и очень игривый. Хозяйка таверны, заметив, что девочки без ума от этого неуклюжего малыша, тут же его им и подарила, неловко смахивая нежданную слезинку, неожиданно повисшую на её редких, чуть рыжеватых ресницах.

– Забирайте этого котёнка, милые сеньориты! – с чувством проговорила почтенная трактирщица. – Видите, у него на боках – ровно семь чёрных полосок? Это – как меня учила покойная матушка – к большой удаче…

– Ура! – обрадовалась Катя. – Он поплывёт вместе с нами и станет настоящим морским волком! Только, вот, как мы его назовём?

– Аркашкой! – уверенно заявила маленькая Лиза. – У папеньки в деревни мальчишка такой был. Очень похожий на этого котёнка. Аркаша! Аркаша! Кыскыскыс!

Котёнок послушно запрыгнул к девочке на колени…

А у Томаса Лаудрупа неожиданно образовалась маленькая, но очень серьёзная проблема – ему очень понравились бананы, которых он раньше никогда не пробовал. Мальчишка съел, безостановочно нахваливая, порядка трёх десятков, после чего – в качестве наказания за жадность – получил сильнейшее расстройство желудка.

– Если мы намериваемся пробыть в СанАнхелино ещё дней десятьдвадцать, то надо срочно арендовать какойнибудь приличный и просторный домик, – решила разумная и хозяйственная Гертруда. – Зачем нам, собственно, тесниться на этом дурацком корабле? Мне – лично – уже надоело… Опять же, детям очень полезно – ходить пешком. А по корабельной палубе много ли находишь?

Соответственно, уже через два часа, не без помощи доньи Розиты, которая пользовалась в СанАнхелино нешуточным авторитетом, небольшой, но аккуратный домик – на две семьи – был успешно снят. К вечеру они все в него и переселились, включая горничную Лушку и котёнка Аркашку.

За окном, затянутым плотной москитной сеткой, весело и звонко перекликались между собой невидимые тропические птицы, остро пахло цветущими жёлтыми розами. В СанАнхелино – везде и всюду – горожанки усердно выращивали жёлтые розы. Почему – только жёлтые? Егор так и не успел прояснить этот вопрос.

Ещё не проснувшись окончательно, он привычно пошарил рукой по ещё тёплой постели, но жены рядом не обнаружил.

«Сегодня же утром, пока не навалилась дневная убийственная жара, состоится суд над Эдвардом Течем!», – любезно подсказал всё помнящий внутренний голос. – «А наша с тобой Александра Ивановна будет на этом суде заседателем. Очень, уж, местные чудаки просили её об этом маленьком одолжении. Наверное, уже и отбыла к месту проведения данного важного мероприятия, губернатор Сезар вчера же советовал – прийти пораньше… Давайка, братец, поднимайся! Пойдём и мы, полюбопытствуем…».

Дети ещё крепко спали, а супруги Лаудрупы были уже на ногах.

Гертруда сама – даже горничную Лушку не стала будить – накормила мужчин нехитрым, но сытным завтраком, недовольно вздохнув, пожаловалась:

– Я тоже с удовольствием сходила бы с вами на этот суд. Интересно, всё же! Опятьтаки, этот противный наглец представился славным именем моего благородного супруга. Ну, надо же, совсем совесть потерял, морда пиратская! Я его голыми руками придушила бы… Но не получится, высокородные господа, составить вам компанию. Боюсь детей оставлять – на попечение Лукерьи. Не усмотреть ей за ними, точно вам говорю! Молода больно, несерьёзна, нерасторопна. Да и голова у неё сейчас плотно забита всякими глупостями… Тут за ней один местный мужичёк стал ухлёстывать, жёлтые розы дарить. Хотя, откуда здесь – местные? Индейцев, понятное дело, не считая.… А Лушкин ухажёр, он из болгар, кажется, будет. Или – из словенов? Не помню точно, но порусски немного говорит… Он здесь уже пять с половиной лет, золото моет в Кордильерах. Ничего такой из себя, симпатичный, кудрявый, улыбчивый. Как бы нам с княгиней Александрой не остаться без горничной …

Жители СанАнхелино – кто поодиночке, кто небольшими пёстрыми группами – неторопливо стягивались к центральной площади города, что располагалась неподалёку от величественного католического собора. Егор и Людвиг, стараясь не привлекать к себе нездорового внимания, влились в общий поток. Шли себе неторопливо по узким и извилистым улочкам городка, время от времени ловко уворачиваясь от помоев, попростому выплескиваемых из широкораспахнутых окон.

Центральная площадь была идеально круглой и очень просторной, по её периферии разместились любопытствующие народные массы, а в центре красовался судейский помост, грубо сколоченный из неровных пальмовых досок. Рядом с помостом находилась тесная железная клетка с подсудимым, чуть дальше – высокий деревянный столб, несколько вязанок сухих дров, массивная плаха – с воткнутым в неё топором самого зверского вида и солидная новёхонькая виселица.

– Очень трудная задача стоит перед Высоким судом, – чуть слышно усмехнулся Людвиг. – Повесить подсудимого? А, может, голову ему, мерзавцу, отрубить? Или же – сжечь его безжалостно?

Человек в клетке выглядел откровенно жалко – наполовину обгоревшая седенькая (а совсем и не чёрная!) бородёнка, испуганные, постоянно бегающие узкие глаза, робкая беззубая улыбка…

«Крепка, всё же, рука у нашей Александры Ивановны!», – восхищённо отметил внутренний голос. – «Ох, и крепка!».

– Это, действительно, Эдвард Теч, знаменитый пиратский предводитель! – угрюмо объявил Лаудруп. – Постарел только немного, гадина злая. Но огонёк в глазах временами мелькает всё тот же – волчий…

Наконец, под восторженное и радостное уханье толпы, на помост стали подниматься и рассаживаться по местам судейские.

По центру помоста в дубовом кресле вольготно расположился некто – в бесформенном и морщинистом черном балахоне. Лицо неизвестного человека скрывалось под капюшоном, наброшенным на голову. Были видны только руки – большие, чёрные, но с белорозовыми ладонями. Ладони нервно обнимали, постоянно двигаясь тудасюда, массивный черный посох, в навершии которого была искусно вырезана голова пуделя.

– Это же – губернатор Сезар? – неуверенно спросил Егор.

– Наверное, он. Кто же ещё? – также неуверенно ответилспросил Лаудруп.

«А я, вот, никак не пойму – причём здесь голова пуделя, а? – неслышно подал реплику внутренний голос.

Справа от Главного на краюшек стула с высокой резной спинкой осторожно присела тоненькая женщина, облачённая в тёмносиний плащ, капюшон которого был наброшен на голову только наполовину. Очень светлые, чуть волнистые волосы, красивое, тонкое лицо, огромные, чудные, синевасильковые глаза…

«До чего же печальные глаза! До чего же – печальные, Боги мои!», – растроганно восхитился сентиментальный внутренний голос и тут же смущённо забормотал: – «Елыпалы, это же наша Сашенция… Надо же, не узнал! Просто, у неё никогда ещё не было таких бесконечнопечальных глаз. Бесконечнопечальных…

А слева от Председателя суда на низенькой скамеечке неуклюже пристроился человекобрубок: лохматая голова с единственным глазом и коротко обрубленным носом, плечи, тоненькие культи рук – до локтя, впалая грудь, живот, дальше – вместо ног – грубая деревянная доска.

– Это Рауль Домингес, несчастный капитан знаменитого галеона «Эльдорадо», – шепнул Людвиг. – Лет пятнадцать назад его Чёрная Борода лично резал на мелкие кусочки – выпытывал маршруты испанских королевских галеонов, перевозящих золото и серебро из южноамериканских рудников. Потом бедного Рауля Медзомортпаша подобрал на какомто крошечном карибском острове, выходил, сюда привёз…

– Начнем заседание! – разнёсся над площадью могучий бас Главного (Егор так и не был уверен до конца, что под чёрным балахоном скрывается дон Сезар, да и голос был какимто очень, уж, важным, торжественным и пафосным). – Уважаемый мастер Чернильная Душа, как полномочный прокурор вольного и свободного города СанАнхелино, огласите, пожалуйста, обвинения!

На помост медленно поднялся высокий и костистый человек в кудрявом рыжем парике (большая редкость для свободолюбивого и безалаберного СанАнхелино, особенно учитывая жаркий тропический климат), с несколькими толстыми пергаментными свитками под мышкой.

– Настоящего имени этого англичанина (а может, шотландца или ирландца?) никто точно не знает, – тихонько поведал датчанин. – Около двадцати лет он уже живёт в СанАнхелино, старательно пишет историю Карибского моря и его островов…

– Я, Чернильная Душа, полномочный прокурор вольного и свободного города СанАнхелино, – прокурорский голос дрожал от нешуточного волнения, – обвиняю этого страшного человека в следующих преступлениях…, – он сделал короткую паузу, разворачивая один из пергаментных свитков (остальные свитки он запихал за обшлаг рукава камзола), и приступил к оглашению перечня…

Чернильная Душа безостановочно, в полной тишине, зачитал – один за другим – все пергаменты, бросая уже прочитанные прямо на помост, себе под ноги. На это у него ушло почти два с половиной часа.

Егор внимательно слушал, ощущая, как его душа покрывается уродливой ледяной коркой, а волосы на голове начинают неприятно шевелиться. Сотни кораблей, разграбленных и пущенных на морское дно, тысячи застреленных и повешенных моряков, зверски изнасилованные женщины, дети, проданные на невольничьи рынки барбаресок, замученные до смерти узники, за которых друзья и родственники не торопились выплатить назначенный выкуп…

«Зверство сплошное, скотство уродливое, мать их всех!», – так и кипел от негодования человеколюбивый и обожающий справедливость внутренний голос. – «А эти мастера художественного слова – из будущих веков – онито куда смотрели? По их утверждениям, книгам и фильмам получается, что и среди пиратов частенько встречались люди благородные, не чуждые доброты и милосердия… Ложь голимая и наглая!».

После Прокурора выступали многочисленные свидетели и свидетельницы. После их показаний Егора даже слегка замутило, и ему нестерпимо захотелось – лично порубить (порезать, покрошить?) в домашнюю лапшу парутройку матёрых и жестокосердных флибустьеров…

Наконец, очевидно, уже изнывая от подступившей дневной жары, Главный предложил высказаться городскому адвокату. Высокий и седобородый господин – самого благородного и благонравного вида – величественно поднялся на помост, держа на вытянутых руках обычную кухонную деревянную доску, на который лежал розовый язык («Похоже, говяжий!», – не преминул отметить внутренний голос), пронзённый острым кинжалом. Седобородый господин – под одобрительные крики зрителей – важно продемонстрировал всем присутствующим дощечку.

– Торжественно извещает судей и почтеннейшую публику, что ему нечего сказать в защиту подсудимого, – скучающим голосом сообщил датчанин и неожиданно предложил: – Сэр Александэр, может, пойдём отсюда, а? Ничего интересного уже не будет. Так, одна сплошная ерунда… А, вот, свободных мест в окрестных кабачках – минут через сорок пять – уже будет не найти… Как же, такой праздник! Предлагаю, прямо сейчас направиться в «Белую ласточку» и занять там самые козырные места. Губернатор и княгиня Александра – после завершения данного спектакля – тоже подойдут туда…

– Высокий Суд удаляется на совещание! – объявил Главный. – Прошу горожан не расходится, через десять минут будет оглашён приговор…

– Ладно, Людвиг, пошли! – решил Егор. – Тут и без нас разберутся …

Когда до дверей трактирчика оставалось метров пятнадцатьдвадцать, его нос уловил какойто очень неприятный запах, и Егор обернулся.

Там, над самым центром города, вверх поднимался столб желточёрного, нестерпимо вонючего дыма.

– Жил кровавый Эдвард Теч – как скотина вонючая, и умер[72], насмердев на всю округу, – резюмировал Людвиг Лаудруп. – Ну, командор, пошли? Давайка – для начала – по стаканчику ямайского рома…


Благословенная бухта – под сенью банановых рощ | Двойник Светлейшего. Гексалогия | Серебряная река и пампа, где иногда постреливают