home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

Дорога вилась в горы сначала к местечку Седнайя, где стоял монастырь с тем же названием, а затем шла по пустыне, где на всем обозримом пространстве лежал красивый, белый песок, а солнце пекло, как нигде больше. Вскоре показалась деревня Джабадин, расположенная в долине среди ореховых и тутовых деревьев. Ниже лежала Малюля, скопление бело-голубых домов, загадочных пещер и нескончаемых цветов. Здесь жили Мириам с отцом.

Говорят, что святая Текла, в юности узнавшая об апостоле Павле, бежала сюда от преследования и остановилась перед непроходимой скалой в ущелье, моля о спасении. Скала чудесным образом разверзлась, и с тех самых пор люди основали здесь древнейший в христианском мире монастырь. Но Малюля была знаменита еще и тем, что оставалась одним из последних мест на земле, где все еще говорили на языке Христа — арамейском, хотя и подпорченном в этой маленькой деревушке господствующим повсюду арабским.

— Мы живем вон там! — показала Мириам на стоявший высоко над деревней, рядом с современной православной церковью, бледно-розовый домик. — Когда-то он был хорошенький, а теперь на ремонт нет денег. Как и на все прочее.

Она бросила быстрый взгляд на Адама, но тот сидел молча. Белая пыль припорошила его брови и ресницы, превратив в старика, и Викки подумала, что он устал.

— Здесь очень красиво, — сказала она громко, надеясь отвлечь Мириам от грустных мыслей.

— Да, — согласилась девушка. — Но я уже привыкла и не обращаю внимания.

— Жаль, — сказал вдруг Адам. — По отношению к своему родному городку я чувствую то же самое, но здешние места всякий раз для меня открываются заново.

Мириам сдвинула чадру и поморщилась:

— Ты бы так не говорил, если бы всю жизнь тебя допекали пыль и мухи. Пыль везде, и ничем ее не вытрясти из дома…

Викки прервала ее:

— Но здесь все же не так сухо, как в других местах. И какие цветы везде…

Мириам обернулась:

— Забыли, какое сейчас время года. Недавно шел дождь. Вы бы пожили тут летом.

Викки подумала, что независимо от времени года ей бы нравилось жить в одном из этих квадратных бело-голубых домиков, среди оригинальных куполов и моря цветов.

Дорога заканчивалась перед домом Мириам. Адам припарковался под шелковицей, и они вышли из машины. Снаружи дом действительно выглядел заброшенным, на обшарпанном розовом фоне окна казались зияющими черными отверстиями. Мириам вынула большой ключ и открыла обитую металлом дверь.

— Отец во внутреннем дворике, — объявила она. — Пожалуйста, подождите тут, я предупрежу его. Он не любит быть застигнутым врасплох незнакомыми людьми.

Мириам заторопилась, и Викки услышала ее голос. Она что-то резко говорила на незнакомом Викки языке. Адам усмехнулся.

— Это по-арамейски, — пояснил он. — Все семейство говорит на этом языке.

— И вы все понимаете? — с уважением спросила Викки.

— Немного, — кивнул Адам. — Арамейский язык довольно близок к арабскому, те же резкие согласные. Мне нравится его слушать.

Викки огляделась. Передняя дверь открывалась в темный коридор, откуда, очевидно, можно было пройти в кухню и в спальню. Другая дверь вела во внутренний дворик. Стены украшали несколько безвкусных олеографий Богородицы с младенцем, но над дверью висела превосходная икона в золотом окладе.

Мириам вернулась почти сразу.

— Отец вас сейчас примет, — объявила она.

В ее голосе Викки послышалось сомнение по поводу предстоящего приема, и ей захотелось поскорее взглянуть, что представляет собой этот человек. Мириам провела их во внутренний дворик, заросший зеленым папортником и вьющимися розами, и подтолкнула к пожилому мужчине, сидевшему на скрипучем плетеном кресле, которое, казалось, едва выдерживало его изрядный вес. По его плечам струились белоснежные волосы, а лицо обрамляла такая же борода. Поверх крючковатого носа пристально смотрели выцветшие глаза. Старик не сделал никакой попытки приподняться и приветствовать их. Впрочем было весьма сомнительно, что они смогли бы успешно усадить его обратно.

— Моя дочь рассказывала о вас, — наконец нарушил он воцарившее молчание. Он говорил по-английски с сильным акцентом, тщательно выговаривая слова, словно долго не пользовался языком.

— Она очень добра ко мне, — улыбнулась Викки. — Я сейчас живу в ее доме.

— А дети вам не надоедают?

— Ну что вы! Я их очень люблю, — горячо возразила Викки.

— Я так поменьше, — проворчал старик. — Шумные создания, только и ждут от тебя с утра до вечера всяких сказок. Нынче дети не могут сами развлекаться, как мы в их возрасте. Хотел бы я посмотреть на своего деда, рассказывающего нам сказки. С большей охотой он задавал нам трепку.

— Отец, — постаралась Мириам отвлечь его от этой темы, — тут и Адам.

— Вижу, дочка. Я не слепой.

Адам пожал старику руку и, подвинув стоящее поодаль кресло, сел рядом. Его запыленное лицо показалось Викки еще более усталым.

— Ну как, сэр, дела в Малюле? — спросил Адам.

— Да как? — ответил старик с раздражением. — Умирает. Посмотрите хоть на наш дом. Он того и гляди рухнет. А что я могу поделать? У меня нет сыновей-наследников. — Он потер подбородок громадной рукой, выглядя почти трагически.

— Но у вас есть дочери! — не мог не напомнить ему Адам.

Старик смачно плюнул, попав точно в центр дворика. Глаза Викки расширились, и старик, должно быть заметив, что гостья шокирована, внезапно разразился смехом.

— Женщины!.. — бросил он презрительно, и Викки поняла, что и она попала в этот черный список.

— А что мужчины? — возразила она, не осмеливаясь поднять глаза. Мириам невольно хихикнула, и отец зыркнул на нее глазами. Но, кажется, его не рассердила реакция Викки. Он поднял огромную руку и величаво упер в девушку палец.

— Вы, кажется, девушка разумная, — произнес он медленно. — Что вас привело в Дамаск?

Викки проглотила застрявший в горле комок. Никто еще не предложил ей сесть, и она чувствовала себя совсем глупо, стоя перед мужчинами, как слуга или забредший с пыльной улицы нищий.

— Работа, — ответила она как можно спокойнее.

— И вас некому содержать? — нахмурился старик. — У вас нет братьев, чтобы заботиться о вас?

Викки улыбнулась: она очень хорошо знала, что подумал бы ее единственный брат о таком предположении. Она кашлянула и сказала:

— У моего брата свои заботы.

Старик обескуражено покачал головой. Он не мог этого понять.

— Вам надо выходить замуж, — сказал он. — Вам не пристало работать в магазине. — Казалось, он всерьез озабочен этой проблемой. — Хуссейн хочет на вас жениться?

— Слава Богу, нет, — изумилась Викки. — С чего бы это вдруг? Это просто смешно.

Старик с облегчением откинулся в кресле.

— Хуссейн не может сделать это. Я хочу быть уверен, что он это помнит, добавил он.

— Хуссейн волен поступать, как пожелает, — возразила Мириам.

Отец прожег ее глазами.

— Как пожелает? — переспросил он насмешливо. — А кто из нас может поступать так, как пожелает? Могу ли я работать как молодой? Или твоя мать все еще здесь и присматривает за мной?

Адам, поняв, что разговор заходит слишком далеко, положил руку на колено старику, как бы утешая его.

— Дорожная пыль так и стоит у меня в горле, — улыбнулся он. — У вас не найдется что-нибудь выпить?

Мириам сумрачно посмотрела на него.

— Сейчас принесу шербет. Пойдемте, Викки. Мне нужно начать готовить, чтобы вы успели поесть. Адам, видно, торопится обратно.

Кухня в доме оказалась более чем скромной. Помимо раковины в углу, газовой плиты и шаткого стола в ней ничего не было. Посуда стояла прямо на полу. Окна прикрывала сетка от мух, вторая, сетчатая дверь служила для той же цели. Стены были выкрашены грязно-зеленой краской.

— Мы это будем есть? — спросила Викки, глядя на пакеты с едой, лежащие на столе и пытаясь не выказать отвращения к ее неаппетитному виду.

— Сегодня хотя бы удалось уговорить в магазине дать продукты в кредит, — проворчала Мириам. — На прошлой неделе отец не заплатил, и они нам отказали.

Чувствовалось, что она до сих пор не может оправиться от унижения. Глядя на нее, Викки ощутила острую жалость. Она видела, как та выбиралась из своей чадры, оставшись в сильно поношенном платье.

— Почему бы вам все-таки не выйти за Хуссейна? — спросила Викки, осознавая, что вмешивается не в свое дело.

Мириам подошла к большому глиняному кувшину, налила четыре стакана фруктового сока, поставила их на поднос, куда уже поместила вазочку засахаренного миндаля, другие восточные сладости и смесь печений, так любимых арабами.

— Вы знаете почему, — ответила она устало. — Я не люблю Хуссейна. Он может вполне устраивать отца, но меня-то никто не спросил. Моя сестра — другое дело. Она вышла замуж за человека, которого любит, и уехала отсюда. И я хочу быть рядом с любимым человеком.

Викки упала духом.

— С Адамом? — спросила она нерешительно. Мириам же заулыбалась:

— Вы отгадали. Как вы думаете, мы можем быть с ним счастливы?

Викки, нахмурясь, взяла миндаль. Что бы ни говорила Мириам, в глубине души Викки считала, что Адаму нужна другая жена — помощница в работе, женщина интеллигентная, понимающая, что за лекции он читает в университете и почему читает их именно в Дамаске, а не в Лондоне. То есть это должно быть средоточие всяческих добродетелей. Викки фыркнула, представив, какая бы это была непроходимо скучная особа. Такая вряд ли кому-то понравится — и менее всего Адаму.

— Не знаю, мне трудно судить, — наконец сказала она Мириам.

Девушка резко повернулась:

— Это потому, что вы ревнуете. Оставьте Адама в покое! Оставьте! Он мой! Мой! Для вас найдутся другие! — Мириам схватила поднос и выбежала из кухни.

Викки пренебрежительно пожала плечами. Не ее дело, на ком женится Адам. Почему она никак не может успокоиться? Викки была недовольна собой и постаралась выкинуть все это из головы. Чтобы занять себя хоть чем-то, она подняла с пола сброшенную Мириам накидку и попыталась представить, каково ее носить ежедневно. Интересно, как ее надеть и будет ли в ней удобно? Викки не удержалась и натянула покрывало. Оказалось удивительно удобно, хотя Мириам была немного тоньше нее. Да и через нейлоновую чадру, как выяснилось, очень хорошо видно, совсем не так неудобно, как Викки могла предположить, не жарко и не душно.

Викки опять расстегнула покрывало, боясь, что кто-нибудь войдет. Поэтому она испугалась, когда чья-то рука обвилась вокруг ее пояса. Викки развернули и поцеловали, пренебрегая возражениями против такого бесцеремонного обращения.

Удивление Викки еще более возросло, когда она увидела, что у этого человека рыжие волосы.

— Адам! — вспыхнула она. — Адам, это я. Вы что, не можете отличить меня от Мириам? Пустите! Вы с ума сошли!

Адам смотрел на Викки совершенно серьезно, но в глазах у него плясали огоньки.

— Викки?! — Изумление его было столь естественным, что она почти поверила, но шестое чувство подсказывало ей, что Адам просто хорошо играет свою роль.

— Так вы пустите меня? — сердито спросила Викки.

Адам сейчас же разжал объятия, Викки выпуталась из своего черного облака, почувствовав наконец возможность все ему высказать.

— Я думала, вы разговариваете со стариком! — выдохнула она, стаскивая с себя накидку. Адам с интересом наблюдал за этой процедурой.

— Да, я разговаривал с ним. А потом пошел посмотреть, куда вы подевались.

— Вот как? — Она посмотрела на него недоверчиво.

Адам еле удерживался от смеха.

— Вам бы надо чаще носить черное, — проговорил он торжественно, — вам этот цвет очень идет.

— Неужели? По-моему, вас почти тошнило, когда вы вошли в кухню, — сухо сказала Викки.

Откинув голову, Адам засмеялся.

— Точно! — согласился он.

Напряжение мигом спало, и Викки была этому так рада, что даже перестала сердиться на Адама за поцелуй. Она аккуратно сложила накидку и положила ее на место.

— Кто-нибудь другой мог бы неправильно вас понять, — заметила девушка.

— Да, — кивнул Адам. — Или принять меня всерьез. Или подумать, что я хотел поцеловать именно вас.

Викки стало неловко.

— Пожалуй, — согласилась она и добавила: — Впрочем, вряд ли это пошло вам на пользу.

— Не думаю, — возразил он нарочито чопорно. — И поэтому, видя что вы абсолютно не воспринимаете меня всерьез, я вас поцелую опять. — Адам вознамерился было это проделать, но Викки отпрянула, опрокидывая посуду.

— Оставьте, прошу вас, — воскликнула она. — Я не целуюсь со всякими…

— Не со всякими, дорогая!

Викки на всякий случай прикрыла рот ладонью.

— Конечно, потому что могут вас принять всерьез, — едко напомнила она. — Возвращайтесь во дворик, слышите. В любой момент сюда может войти Мириам, и тогда вас ждут неприятности.

Адам бросил на нее странный взгляд:

— А так ли уж это будет плохо?

Викки нахмурилась, удивляясь, как он может быть таким непонятливым.

— Конечно, плохо, — вскричала она. — Адам, ну пожалуйста, уходите!

Адам молча смотрел на нее.

— Знайте, Викки, что можете мне верить! — сказал он наконец.

— Ладно, верю, — согласилась Викки, думая лишь о том, что, услышав голоса в кухне, придет Мириам.

— Правда? — сухо осведомился Адам. Она быстро закивала головой:

— Да, да. Я верю вам. Вы так добры ко мне со времени моего приезда в Дамаск. — Она сжалась, стараясь не обидеть его. — Но вера ведь не подразумевает другого, так? Мы оба знаем, что вы не узнали меня в покрывале, вот и все.

Адам опять посмотрел на Викки странным взглядом, словно ей не стоило ничего говорить.

— Вы же хотели пить? — продолжала она. — Мириам готовит шербет. Вы не слишком долго отсутствуете?

Он усмехнулся:

— Ну, если вам так хочется…

Викки вздохнула с облегчением и поспешно вышла из кухни, Адам — за ней.

Мириам склонилась над подносом, разливая приготовленный шербет по стаканам. У Викки екнуло сердце. Скверно все получилось, подумала она, хотя, видит Бог, она не хотела. Викки взглянула на Адама: заметил ли он, в каком настроении Мириам, и он понимающе чуть заметно подмигнул ей.

— Замечательно! — воскликнула Викки, принимая стакан от Мириам.

— Да, — пригубил Адам, — это освежает даже душу.

Викки покраснела, сама не понимая отчего, а Мириам стала еще злее.

Неожиданно ее отец поднял голову:

— Оставь это, девочка, и приготовь-ка нам что-нибудь поесть. Я проголодался. — И он довольно рассмеялся. Мириам свирепо взглянула на отца, а тот все смеялся и смеялся, радуясь ее неудовольствию.

— Помочь вам? — спросила Викки. Мириам потрясла головой.

— Вы только будете мешать, — ответила она нелюбезно. — Оставайтесь лучше здесь и развлекайте мужчин! — добавила она, с негодованием глядя на отца.

Адам принес еще один стул, и Викки уселась, держа стакан обеими руками. Шербет был очень вкусный и очень холодный, и Викки поразилась, как хорошо заменяют холодильники глиняные кувшины.

Собственно, для развлечения обоим мужчинам никто и не требовался. Они толковали о деревенских новостях, дочерях старика и университетских делах. С удивлением Викки узнала, что в деревню приезжает множество паломников, и мусульман, и христиан, в основном ради посещения монастыря святой Теклы. Они набирают святой воды из местного источника, а заодно и дают старику приработок в качестве небольшого гонорара за те пару слов, на нескольких языках, с которыми он препровождал туристов к монастырю.

— Чаевые нынче неважные, — рассказывал старик Адаму. — Так что деньги Хуссейна пришлись очень кстати. Пора, пора Мириам за него замуж.

Адам в задумчивости курил трубку.

— Вы никогда не думали, что это замужество не принесет ей счастья? — спросил он.

Старик покачал головой:

— Нет. Мы обязаны вернуть Хуссейну долг.

Адам пожал плечами:

— По-моему, Мириам не настроена выходить замуж.

— А какая девушка хочет? Разве другая моя дочь хотела выходить за Георгиоса? Однако теперь она довольна. То же будет и с Мириам.

Оба помолчали, потом старик проговорил раздраженно:

— Мириам угнетает безденежье, и ничего более. Ведь Хуссейн достаточно богат, верно?

— Может быть. — Адам явно не хотел с ним спорить.

Глаза старика гневно сверкнули.

— То есть вы думаете иначе?

— Ясно одно: Мириам более современна, чем ее сестра, и ее нелегко будет убедить.

К удивлению Викки, старик обратился за поддержкой к ней.

— А что думаете вы, юная леди? — спросил он в упор.

Викки заколебалась, а потом сказала:

— Думаю, Мириам поступит в конце концов так, как сама пожелает. Вряд ли ее можно заставить выйти замуж за нелюбимого человека. Это ее жизнь. И ни у кого нет права вмешиваться.

Адам, улыбаясь, посасывал трубку.

— Вряд ли здесь вас кто-нибудь поддержит, — заметил он. — На Востоке замужество затрагивает интересы всей семьи в целом, поэтому рассматривается как дело семейное, со всеми вытекающими последствиями.

— Никому бы не позволила вмешиваться в мою судьбу! — выпалила Викки.

Глаза Адама искрились смехом.

— Я тоже, — поддержал он Викки.

— В самом деле? — сухо переспросила она. — Я думала, вы уже свыклись со всеми здешними обычаями.

— Не со всеми, — усмехнулся Адам.

Уже почти стемнело, когда наконец Мириам принесла ужин. Большие куски баранины и тушеные овощи почти целиком прикрыли блюдо с рассыпчатым рисом. Мириам зажгла лампу и поставила ее на стол рядом с блюдом и бутылкой местного вина.

— И нам тоже можно есть? — спросила Викки вполголоса Мириам.

— Почему же нет? — отвечала та хмуро. — Кто возражает? — Она уселась рядом с Адамом и стала изо всех сил ухаживать за ним. Викки было почему-то жаль ее — так она старалась ему угодить.

Старик ел с большим удовольствием. Вероятно, это теперь составляло главный интерес в его жизни. С возгласами удовольствия своими большими руками он отправлял мясо и рис в рот.

— Что бы ни говорили, но именно благодаря Хуссейну у нас хорошая еда! — проговорил он, глядя на дочь. — Каждому бы так есть каждый день.

— Опять ты за свое, — укорила его Мириам. — Всегда одно и то же, одно и то же…

Отец счастливо улыбнулся:

— Но это же правда. Чем скорее мы переедем к нему, тем лучше.

Мириам, вздохнув, украдкой посмотрела на отца.

— Может быть, только я перееду к нему, — проговорила она мягко.

Старик выронил из рук тарелку, рис рассыпался по полу.

— Когда он сказал об этом?! — вскричал он. — Говори! Я должен знать. Говори сейчас же! — В голосе старика прозвучал ужас. Очевидно, он представил свое будущее, одинокое, нищее. — В таком случае ты не выйдешь за него! — отрезал он.

Мириам подала отцу другую тарелку, улыбнувшись вдруг мягко, почти с любовью.

— Конечно, не выйду, — согласилась она. — Я тебя не оставлю.

Викки бросила быстрый взгляд на Адама, но он смотрел только на Мириам. Он мог целовать Викки и относиться к ней с пониманием, как к своей соотечественнице, но он никогда не смотрел на нее с таким выражением, с каким смотрел сейчас на Мириам. Как это грустно, подумала Викки, что она никогда не сможет забыть прикосновения его требовательных и нежных губ.


Глава 5 | Аромат роз | Глава 7







Loading...