home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая

Что случается, если человек перевыполняет план и уезжает в отпуск без жены

Нафталанский санаторий имени Кирова Сергей сразу же мысленно окрестил помесью семейного пансионата со здравницей для престарелых стахановцев. Не владей им полная апатия, он унес бы оттуда ноги на следующий же день после приезда, но теперь ему хотелось лишь одного – покоя. Не думать, не вспоминать, не отвечать ни на чьи вопросы и вообще забыть о существовании Вселенной. Добродушная старенькая докторша добросовестно осмотрела его по приезде, внимательно ознакомилась с историей болезни и, поправив очки на носу, строго сказала:

– У вас, молодой человек, будет «первый стол».

– А нельзя мне «пятый стол»? – Сергей содрогнулся при мысли о паровых котлетах и морковном пюре. – У меня в Кисловодске был «пятый стол».

– Мы не Кисловодск, у нас свои правила, – седые кудряшки обиженно вздрогнули, и голос стал еще строже, – осложнения после гепатита, сами знаете, вещь серьезная, а у вас недавно было серьезное обострение. Вам покажут ваше постоянное место за столом – у нас отдыхающие с «первым столом» сидят отдельно.

Таким образом, его соседями по столу оказались две дамы постбальзаковского возраста и веселый старичок – нефтяник из Баку, который к любой рубашке, какую бы он ни надевал, обязательно прикреплял полученный им еще в конце тридцатых годов орден Ленина.

Тон застольных бесед задавали, в основном, дамы. Кроме излюбленных тем – дуоденального зондирования, тюбажа, пониженной кислотности и атеросклероза – обсуждали еще Юрия Никулина в новом фильме «Ко мне, Мухтар», индийских йогов и входившее в то время в моду иглоукалывание. Сергей в разговорах не участвовал, а все попытки старичка поговорить о футболе или о рыбалке были им полностью проигнорированы. В конце концов, заскучавший орденоносец нашел единомышленников за соседним столом – там по-домашнему вольготно разместились две веселые семейные пары, с одной из которых был грудной ребенок семи-восьми месяцев.

Пока мужья перекидывались со старичком фразами, обсуждая последнюю игру «Динамо» – «Спартак», жены нянчились с малышом, который оказался на редкость неспокойным гражданином. Плакать он не плакал, но не умолкал ни на минуту – по всей столовой постоянно разносилось его веселое гульканье. Сергей иногда поглядывал в сторону соседнего стола, за которым пухленькая молодая мама, не стесняясь окружающих, делала заливавшемуся смехом сынишке «козу» и играла с ним в «ладушки».

– Ладушки-ладушки! Где были? У бабушки!

Прежде его раздражало бы, что она ведет себя так, словно находится у себя дома, теперь же это казалось не столь важным, он думал:

«Интересно, а ОНА со мной когда-нибудь так играла? Если да, то она меня любила, но как же тогда смогла со мной расстаться? Уехала, потому что испугалась, но почему оставила меня? Как и кто мог бы ей запретить видеть сына? И ни Петя, ни Ада не смогли бы ей помешать, пожелай она меня забрать. Если б она захотела меня увидеть, то тоже могла бы это сделать – за тридцать лет можно найти способ увидеть родного сына. Но хотела ли она? Знает ли обо мне моя сестра – та Людмила, которой она была беременна? Она просила денег, они обе, возможно, нуждаются. Или уже нет – ведь письмо было написано двенадцать лет назад. Людмила эта, наверное, уже замужем».

Рука его невольно тянулась к боковому карману брюк, вновь и вновь нащупывая лежавший там сложенный вдвое конверт. От этих мыслей пропадал аппетит, и кареглазая официантка всякий раз, убирая после обеда посуду со стола, шутливо грозила пальцем:

– Вы опять не доели котлеты, ну как так можно! Нельзя же так!

Она говорила это, кокетливо растягивая слова и улыбаясь, но Сергей упорно не замечал ее улыбки. В конце концов, даже его сосед по комнате, конопатый шахтер из Воркуты лет сорока пяти, попенял ему:

– Слушай, девушка с тебя глаз не сводит, а ты как пень! Смотри, надоест ей – начнет другого обхаживать.

– Бог ей в помощь, – Сергей равнодушно пожал плечами, – можешь сам ей заняться – она на тебя тоже поглядывает.

Он сказал это просто так, в шутку, но шахтер принял его слова всерьез и даже рот раскрыл от изумления:

– Слушай, правда? Точно говоришь? Ладно, тогда что мне нужно делать?

– Вопрос, конечно, бесподобный, – хмыкнул Сергей. – Ты что, никогда на курорте не знакомился с женщиной?

Воркутянин смущенно почесал затылок и застенчиво улыбнулся – Гм, да так оно у меня получается, что… Понимаешь, жена в месткоме работает, и мы с ней всю жизнь по семейной путевке отдыхаем – и в Сочи, и в Прибалтику, и в Болгарию даже ездили. Оттого, что всегда с ней вместе, опыта у меня с бабами, сам понимаешь… Дарить ведь надо что-то, или как? А что дарить-то?

– Откуда же я знаю, дари, что хочешь – духи, коробку конфет, – его уже начал раздражать этот долговязый детина с наивными, как у младенца, глазами.

– Ох, мать родная, да здесь в киоске один одеколон стоит, а конфеты только «Золотой ключик» на развес. Слушай, я у тебя импортные духи видел – продай, а?

– Духи? – удивился Сергей. – Это не духи, это мне брат из Германии туалетную воду привез, она для мужчин.

– Да все одно – для мужчин, для женщин, там ведь не по-нашенски написано. Жена себе в Болгарии тоже похожий пузырек покупала – нормально и пахнет хорошо. Продай, а?

– Бери так, – Сергею не терпелось поскорей отвязаться от назойливого соседа, но тот оказался вдобавок еще и щепетильным.

– У меня деньги есть, я заплачу, сколько скажешь, с какой такой радости ты мне будешь за просто так дарить?

– Считай, что в знак мужской солидарности.

Все же конопатый воркутянин не успокоился, пока взамен туалетной воды не подарил Сергею складной нож:

– Сам делал. Тут смотри-ка оно как: и нож тебе, и штопор, и вилка, вот этим гвозди дергать, а вот тут откроешь – молоток. Я ведь и сам молоток по жизни – на все руки мастер, ты не смотри, что я с бабами не спец, – конопатый ухмыльнулся и довольно потер руки. – Почему я нынче здесь без жены? Потому что меня начальство срочно в отпуск отправило. Нам на завод машину новую отбойную прислали, так я ее сразу отладил, и пошло у нашей бригады четыреста процентов нормы за смену. Главный инженер в панике, потому что если сто двадцать процентов, то ты – передовик, а если четыреста, то это значит, что нормы занижены, и их нужно повсеместно завышать. А как завышать, когда машину только я один и освоил, а специалисты – никак. Вот меня срочно в отпуск и отправили, чтобы скандал замять, пока инженера квалификацию повышают. Так что бери, нож хороший, – он чуть ли не насильно сунул нож Сергею в карман – как раз в тот, где лежало письмо Клавдии Муромцевой, – а потом побрился, надел чистую рубашку и отправился «заниматься» кареглазой официанткой.

Сергей с облегчением проводил его глазами – больше всего на свете ему хотелось остаться одному, и ради этого не грех было пожертвовать флакончиком туалетной воды. Он лег на кровать, не зажигая света, хотя уже сгустились сумерки, и вновь начал думать, анализируя каждый момент прожитой жизни:

«Однажды я спросил у Ады, почему в нашем альбоме нет ни одной фотографии моей матери, а она что-то промямлила – вроде того, что та не любила фотографироваться, – и перевела разговор на другую тему. В анкете, где нужно было указать близких родственников, я упоминал лишь брата и сестру. В моем возрасте, конечно, смешно плакаться из-за того, что тебя в детстве оставила мать, но хотелось бы выяснить все до конца. Ада и Петя не говорили мне о ней ни хорошего, ни плохого, но, судя по письму, она была жалким и, возможно, не очень порядочным человеком, а ведь во мне ее гены».

В открытое окно подул легкий ветерок и принес сладковатый запах роз с цветочных клумб, разбитых вокруг санатория. От приторного аромата у Сергея засвербело в носу, он чихнул, и тут же в дверь энергично постучали. На пороге стояла толстая кастелянша с большой раскладушкой в руках, а позади нее смущенно топтался паренек лет четырнадцати.

– Слышу, чихаете – дома, стало быть. Добрый вечер, Сергей Эрнестович, простите, что побеспокоили. Спали? Можно, я свет включу? – бодро спросила толстуха и, не дожидаясь его разрешения, щелкнула выключателем. – У меня тут к вам просьба великая – до утра парнишку у вас пристроить. Восемь человек сейчас прибыло, не знаю, что с ними делать – должны были еще утром приехать, но поезд опоздал. Теперь старшая медсестра ушла домой, и все ключи от свободных комнат с собой забрала, – она оглянулась на широко зевавшего в это время парнишку, слегка приблизила свое лицо к Сергею и интимно пояснила: – У нас есть такая молодежь несознательная из персонала, что ищет, где с отдыхающими можно порезвиться. Поэтому, если комнаты незаняты, то старшая медсестра ключи от них вечером к себе домой забирает – чтобы никто, значит, там не пристраивался, а то главный врач потом нам выговаривает, что за порядком не следим. Уследишь за ними, как же!

– Ладно, ставьте свою раскладушку, – прервал ее Сергей, – но только до утра.

– Конечно, я утром их размещу, – обрадовалась кастелянша, а паренек, робко переступив через порог, застенчиво сказал:

– Здравствуйте.

Он тут же свернулся калачиком на раскладушке и затих – видно, сильно устал с дороги. Сергей выключил свет и тоже лег, чтобы продолжить свои размышления, но мысли в голову к нему больше не шли, и неожиданно для самого себя он заснул.

Разбудили его грохот и вспыхнувший сразу же вслед за этим свет – возвратившийся сосед споткнулся о раскладушку и теперь стоял посреди комнаты, потирая коленку.

– Мать моя, это что ж такое? Подселили, что ли?

Парнишка все также мирно спал, ровно посапывая носом. Сергей автоматически взглянул на часы – половина двенадцатого.

– Только до утра, завтра переселят, – объяснил он. – Гаси свет, разбудишь.

Шахтер скинул одежду, поворочался немного на кровати, потом тихо позвал:

– Слышь, Серега, не спишь еще?

– М-м-м, сплю, – промычал Сергей и попытался притвориться спящим, но это ему не удалось, потому что шахтера распирал безудержный восторг.

– Слушай, Аида от твоих духов вообще забалдела, так что с меня еще причитается, – в его шепоте слышался неподдельный восторг. – Слышишь, что я говорю? Слышишь, или нет?

– Угу. Аида?

– Это ее так зовут – Аида. В парке санаторном погуляли, мороженым ее угостил.

Сергей, перестав притворяться спящим, не удержался и съехидничал:

– И все? Мороженое твоя Аида, я думаю, и без духов бы съела.

– Так она замужем, оказывается, и ребенок у нее – жалко, – печально вздохнул шахтер.

– Не понял, ты что, жениться на ней собирался?

– Да я не про то, я про то, что побыть вдвоем негде.

– Проблемы тоже! Она в санатории ночует?

– Она в Евлахе живет, их на работу автобус каждый день возит. Это недалеко, я бы съездил, только ведь домой к ней никак нельзя – муж, свекровь. А парк здесь маленький, и народ везде. У подруги тоже не приткнешься – городок небольшой, все про всех знают. Раньше, Аида говорила, можно было с кастеляншей договориться и на ночь ключ от пустой комнаты взять, но теперь старшая медсестра стала ключи забирать. Аида говорит, что эта медсестра – вреднющая баба, до жути аж. Как муж ее бросил, так она за всеми высматривает, вынюхивает, покоя от нее нет.

– Лучшие блюстители нравственности получаются из старых дев и брошенных жен, – философски изрек Сергей.

– Слушай, Серега, а ты… это… Не мог бы завтра вечером на пару часиков куда-нибудь, а? Тут кинотеатр есть – там «Бродяга» идет.

– Нет, – твердо ответил Сергей, прекрасно знавший, что в таких случаях за «завтра на пару часиков» обычно следует «послезавтра на пару часиков» и так далее, а ежедневно слоняться вечерами по парку ему совершенно не улыбалось. – На меня не рассчитывай, я индийских фильмов не люблю и из дома обычно надолго не отлучаюсь. Так что поищите другое место.

– Нет, так нет, будем искать, – грустно вздохнул ничуть не обидевшийся шахтер.

Утром пришла толстая кастелянша, аккуратно сложила раскладушку и увела паренька завтракать. Когда Сергей, побрившись, появился в столовой, мальчик уже сидел за столиком у окна рядом с высокой молодой женщиной и что-то оживленно ей рассказывал. У женщины было красивое, но очень строгое лицо, и сходство ее с мальчиком сразу же бросалось в глаза, поэтому Сергей, ожидая, пока подадут завтрак, от нечего делать гадал, кем же они друг другу приходятся. Мать и сын? Но она казалась чересчур молодой для такого взрослого сына. Брат и сестра?

– Доброе утро всем, – прервала его размышления одна из дам постбальзаковского возраста, усаживаясь рядом за стол, – Сережа, почему у вас вид сегодня такой меланхолический? Как ваша печень, как вам истису? Мне кажется, на меня эта вода плохо действует – всю ночь была изжога.

– Доброе утро, гм. Да нет, я нормально, м-м-м…

«Господи, да как же ее зовут? Мое имя, главное, все уже запомнили, как им это, интересно удается? Я один, как идиот».

– А мне кажется, это после вчерашнего тюбажа, – озабоченно заявила вторая дама, опускаясь на стул и ощупывая свой бок, – лично у меня появилась боль в подреберье.

За соседним столиком уже начал свое энергичное верещание на руках у матери бойкий малыш. Его отец и развернувшийся к нему вполоборота старик-орденоносец спорили о том, нужно ли класть в прикормку для леща молотый кофе. Кареглазая официантка Аида, улыбаясь, расставляла на столе тарелки с кашей.

– Сразу говорите, товарищи, кому нести чай, а кому компот, – кокетливо тряхнув сережками, проговорила она, и ноздри Сергея уловили тонкий аромат туалетной воды для мужчин, привезенной Петром Эрнестовичем из Берлина.

Вечером конопатый шахтер вернулся довольно рано и с ходу поделился новостями:

– Санаторий для отдыхающих экскурсию организует – на три дня. Закатальский заповедник, Лагодехский заповедник, Телави. Автобус удобный, сидения мягкие, питание организовано, не хочешь поехать?

– Спасибо, нет.

– Ладно, ничего, Елена Капитоновна и Надежда Семеновна едут.

Он сказал это с таким воодушевлением, что Сергей не смог удержаться от вопроса:

– А кто это? Ну, эти – Надежда Семеновна и эта, как ее… Кто они?

Шахтер воззрился на него, раскрыв рот.

– Шутишь? Мать моя, ты ж с ними за одним столиком в столовой сидишь!

Постаравшись скрыть свое смущение, Сергей небрежно заметил:

– Ах, эти! Я просто не понял, почему ты о них с таким воодушевлением говоришь. Едут и едут, а что тут такого особенного?

Воркутянин даже подпрыгнул на месте и начал взахлеб объяснять:

– Они с Аидой постоянно договариваются, чтобы она им одежду гладила – барахла-то у них вон сколько, каждый день платья меняют, а там каждую складку нужно нагладить. А Аиде деньги нужны – муж пьет, а свекровь, зараза, всю свою пенсию на сберкнижку складывает, на хозяйство ничего не дает, – в голосе шахтера звучало искреннее возмущение подлым поведением Аидиной свекрови, – Аиде поэтому и приходится подрабатывать.

– У тебя ж денег много, ты говоришь, так дай ей, – пошутил Сергей, и воркутянин ответил ему с поразительной для влюбленного рассудительностью:

– Конечно, дам – когда будет, за что давать. Сейчас-то пока не за что, мы только гуляли да на «Бродягу» сходили. Сейчас вот Аида с этими договорилась, что они уедут, а ключ ей оставят – она после работы будет заходить и все вещи им перегладит, постирает, что надо. Елена Капитоновна уже и кастеляншу предупредила. Так что на два вечера комната наша, поздравь меня, Серега! Дай, я тебя расцелую по-братски!

Он дохнул перегаром, но Сергей сумел ловко уклониться от братского поцелуя.

– Ты для нее побереги поцелуи, ладно? Только пусть сначала твои тетки уедут, а то кто его знает…

Он как в воду смотрел – на следующий день воркутянин явился совершенно убитый:

– Накаркал ты – не едут они, передумали. Завтра им яйца из-под наседки обещали принести, и они будут желток себе делать – они Аиде по секрету рассказали.

– Чего делать? – оторопел Сергей.

– Желток, – уныло объяснил шахтер. – Такое теперь средство для омоложения – желток в шприц набрать и укол под кожу сделать. Только надо, чтобы яйца были свежие, а если они на экскурсию поедут, то яйца протухнуть могут.

– Идиотизм какой-то!

– Ладно, посмотрю – если помолодеют, то приеду после отпуска и скажу своей старухе, чтоб тоже попробовала. Только теперь-то мне что делать? Я ведь тоже не железный, планы строил. Слушай, Серега, а ты не хочешь съездить на эту экскурсию, а? Экскурсия познавательная, зверюшек посмотришь – кабан, медведь. А красотища такая, что глаз не отведешь – горы, лес, и еще какой-то кавказский улар будет. Знаешь, кто такие эти улары?

– Горные индейки.

– Видишь, какой ты умный, а я и не знал, – восхитился конопатый шахтер. – Думал, это которые на лошадях скачут.

– На лошадях скачут уланы и джигиты.

– Видишь, сколько ты знаешь, а поедешь на экскурсию – еще умнее будешь.

– Мне достаточно, слишком умным быть тоже плохо, разве ты не знал? – нарочито простодушным тоном удивился Сергей, мысленно веселясь от этих наивных попыток соседа привлечь его прелестями Кавказа. В конце концов, тот решил отбросить хитрости и жалобно попросил:

– Поезжай, Серега, а? Будь мужиком, выручи!

– Черт с тобой! – тяжело вздохнул тот. – Ладно, поеду. А то ты меня тут все равно своим нытьем достанешь. Хотя, не знаю, если честно, то я еще подумаю, потому что… – при последних его словах просиявшее было лицо шахтера так вытянулось, что Сергей, махнув рукой, добавил: – Хорошо, только не плачь. Но мою кровать, чур, не трогать – на твоей располагайтесь.

Он утешал себя мыслью, что в награду за свое благородство ему в течение нескольких дней не придется во время завтрака, обеда и ужина слушать разговоры о дуоденальном зондировании и прикормке для рыб, а также вздрагивать от воплей младенца за соседним столом. В последнем он ошибся – обе семейные пары тоже решили отправиться на экскурсию, чтобы расширить свою эрудицию и вчетвером оккупировали широкое заднее сидение автобуса. Старичку-орденоносцу, который попытался было подсесть к их компании, один из молодых мужчин огорченно сказал:

– Да мы и сами с радостью бы с вами, Михал Василии, но просто боимся вас потеснить. Васька-то сейчас спать будет, и мы ему одеяльце постелем. И трясет здесь сильно, так что вы лучше идите, вперед, вам там удобней будет, – в голосе его звучало искреннее сожаление, но в глазах светилась хитринка.

Опечаленный орденоносец потоптался на месте и поплелся на переднее сидение. Сергей подумал, что, судя по верещанию малыша, у него сна нет ни в одном глазу, но догадался, почему от старика вежливо отделались – женщины, заняв половину заднего сидения, разложили на подстеленной газете бутерброды с сыром и помидоры с огурчиками, нарезали хлеб, колбасу, расставили кружки. Один из мужчин, опасливо оглянувшись, извлек водку, а две бутылки с минеральной водой так и остались сиротливо выглядывать из большой сумки.

Глядя на них, Сергей решил, что обе пары вряд ли оказались в санатории по причине серьезных заболеваний. Брезгливо морщась, он хотел отсесть подальше от их веселого смеха, детского крика и запаха колбасы, но в передней части салона уже разместилась группа веселых пенсионерок со своими сумками. Сергею пришлось устроиться у самой двери – справа от прохода. Места слева в том же ряду заняли ночной парнишка и молодая женщина со строгим лицом. Мальчик робко поздоровался:

– Здравствуйте, Сергей Эрнестович.

Надо же, запомнил его имя-отчество стервец! Сергей с завистью вздохнул и почему-то подумал, что девушка и мальчик, скорей всего, тетя и племянник. Или, все-таки, брат и сестра?

Автобус с экскурсантами выехал из Нафталана сразу после завтрака. В Нухе их ждали на местной турбазе, и после обеда повезли осматривать старинный дворец шекинских ханов и дом-музей Мирза Фата-ли Ахундова. Поскольку оба музея были временно закрыты на ремонт, ограничились поверхностным осмотром, а экскурсовод прямо в автобусе заученно рассказала о великом просветителе-писателе Ахундове. Потом она столь же заученно начала рассказывать об освободительной борьбе азербайджанского народа с Надир-шахом, малыш на заднем сидении автобуса время от времени заглушал ее рассказ задорными возгласами, пенсионерки дремали, и лишь парнишка, ночевавший у Сергея, слушал с открытым ртом. Под конец он вдруг по школьному поднял руку и, залившись краской, сказал:

– Простите, вы сказали, что Шекинское ханство освободилось от власти Надир-шаха и присоединилось к России в 1805 году. Но это невозможно.

Девушка-экскурсовод вспыхнула:

– Почему невозможно? Именно в 1805 году Шекинское ханство вошло в состав России!

– Да, но только Надир-шах был убит еще в 1747 году.

– Юра, перестань, – недовольно сказала сидевшая рядом с мальчиком молодая женщина (то ли сестра, то ли еще кто-то).

«Наверняка тетя, – в конце концов, решил Сергей. – А мальчишка, однако, еще тот поросенок – так и норовит повыпендриваться. Специально, небось, заранее все это вычитал из энциклопедии, чтобы смутить экскурсовода. Учителям в школе от него, наверное, несладко приходится».

Экскурсовод в ответ что-то неловко пробормотала, и автобус повез экскурсантов ужинать. Переночевали на турбазе, а с утра выехали в Закаталы. Свежий ветерок насквозь продувал салон, и Сергей с невольным восхищением смотрел на смешанный лес, раскинувшийся за настежь распахнутым окном автобуса. В Закаталах осмотрели заповедник и ночь провели в пансионате. Утром автобус вновь катил по шоссе в сторону Лагодехи, а за окном грузинский дуб, липы и каштаны постепенно сменялись субальпийским редколесьем. Когда же все пространство вокруг зазеленело альпийскими лугами, в кармане Сергея зазвонили часы.

С удивлением взглянув на циферблат, он обнаружил, что стрелки показывают полдень – по расписанию в это время экскурсанты должны были не только добраться до маленького селения на реке Белоканчай, где их ждал обед, но уже и сидеть за обеденным столом.

– Не волнуйтесь, товарищи, – весело провозгласила экскурсовод, видя, что и другие отдыхающие начали недовольно поглядывать на часы, – минут через двадцать мы будем на месте.

Но и через двадцать минут, и через сорок, и через час автобус все еще ехал в гору по неровной скалистой тропе. Асфальт давным-давно кончился, и пассажиров безбожно трясло, подкидывая на каждом ухабе. С одной стороны дороги высились скалы, с другой лежала глубокая пропасть. Одна из пенсионерок не выдержала и высказала свое возмущение:

– Да разве по такой дороге можно ездить? Заблудился что ли ваш водитель? Уже третий час, здесь больные люди едут, нам нужно принимать пищу строго в определенное время!

– Скоро приедем, товарищи, – повторила экскурсовод, но уже менее бодро, и видно было, что она тоже сильно нервничает, – сейчас уже поворот, видите? А за ним будет асфальтированная дорога – шоссе на Лагодехи.

Действительно, поворот был уже совсем близко, и взгляды изголодавшихся пассажиров с надеждой дружно обратились в ту сторону, куда был направлен указующий перст экскурсовода. В тот же миг по салону прокатился крик ужаса – из-за скалистой громады показался огромный трейлер. Он ехал навстречу автобусу на достаточно приличной скорости, к тому же под гору, а свернуть куда-либо на узкой дороге физически не было никакой возможности – ни для автобуса, ни для водителя грузовика.

Молодая женщина со строгим лицом мгновенно обернулась к сидевшему рядом с ней пареньку и, прикрыв руками его голову, всем своим телом навалилась на него сверху – так, словно этим последним движением пыталась защитить от надвигавшейся опасности. В голове Сергея мелькнуло: «Мать, конечно же! Только мать может…», а потом страшный скрежет и вопль слились воедино, все завертелось, смешалось и исчезло.


Послание 16. | Грани миров | Послание 17.