home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Михаил

Мотоцикл летит по дороге, убегая от лучей рассвета туда, где в долине у озера еще хранятся остатки прошедшей ночи. Той ночи, что раскрасила мир новыми яркими красками. Кажется, я счастлив. Интересно, надолго ли?

— Ненадолго. Счастье никогда не бывает долгим, зато оно возвращается. И еще остается… не знаю какое слово подобрать на языке людей. «Уместность себя», как-то так.

Конечно, я и забыл, что у меня сейчас не осталось только своих мыслей. Рафа слышит и отвечает даже на те вопросы, которые я считал риторическими.

— Прости. Мне нужно учиться молчать. И еще оставлять тебя одного с самим собой. У нас все молодые семьи этому учат. А нам придется все осваивать самостоятельно. Но я научусь, обещаю. И тебе помогу. Все будет хорошо. Вот сейчас попробую не отвлекать тебя от дороги…

«Все будет хорошо.» Как же хочется этому верить. Мурчащим пушистым клубком свернувшись где-то в глубине сознания, Рафа как будто задернула плотную бархатную штору между собой и мной, но присутствие все равно ощущается. И, разумеется, ее руки, сомкнувшиеся у меня на поясе и прижавшееся к спине тело. Но кажется, телесная близость все же дальше, чем теплый клубок в душе.

Мурчанье Рафы куда тише, чем треск мотоциклетного мотора, но слышится четко, как будто в полной тишине. Наверное, не ушами. Оно становится музыкой, под которую солнечные лучи играют на лужах, а ленты тумана над дорогой танцуют в такт.

Все когда-нибудь кончается, вот уже из-за поворота показалась пристань со спящим около нее паромом, и несколько катеров у маленького причала чуть в стороне. У проходной будочки наблюдается странное оживление, мелькают серые полицейские мундиры и какие-то люди в полувоенной форме. Рафа трогает меня за плечо:

— Останови здесь. Похоже, эта суета из-за меня. Если сунешься поближе, тебя тут же сцапают, так что дальше я лучше пойду одна. А ты поезжай в город, только не домой. Посиди в каком-нибудь кафе. Выясню обстановку, тогда решим, что делать.

Коша, спрыгнув на землю, мимолетно коснулась губами моей щеки и побежала в сторону пристани. Я провожаю ее взглядом, разворачиваю мотоцикл и через километр съезжаю с асфальта на узкий проселок, ведущий к городу кружным путем. Еду не торопясь, наблюдая, как проплывают мимо мокрые от дождя кусты, и вспоминаю Рафу, в который раз удивляясь разумности этой женщины. Ну да, «женщины», а как мне ее еще называть? Подумаешь, коша. Нет, она не просто «разумна», все решения в общем очевидны, я и сам мог сообразить. Мог, но не сообразил: нет привычки быстро принимать решения, а у нее эта привычка есть. Да, мне есть чему учиться.

— Вы Рафела?

— А Вы ожидали кого-то другого?

— Нет, как раз вас. У меня приказ срочно доставить вас домой.

— Это очень хорошо. Полагаю, вон тот зеленый катер?

Разговор звучит похоже на какую-нибудь радиопередачу, которую слушаешь в наушниках. Знакомо и не отвлекает. Думаю, к такому я быстро привыкну, Дома, у мамы в комнате тоже всегда радио работает.

— Да, Мих, я рада, что не мешаю тебе. Еще не научилась все время закрываться.

— Ага. Так и хочется сказать «Привет!» Будто по комму разговариваешь. Я так понимаю, от тебя сейчас не отстанут. Что собираешься рассказывать?

— Хороший вопрос. Точно пока не решила. Вот, слушай — про слияние никому знать точно нельзя. Это надо спрятать. Прятать лучше там, где никто не ищет. Надо рассказать что-то, привлекающее внимание. Например, про секс, и как он у тебя блокировал действие «огонька». Подать, как супер-новую информацию о людях, тем более, так и есть. Нашим интересно будет, а о слиянии они и не спросят, никто его не ожидает.

— Мне в случае чего рассказывать то же самое?

— А сам-то как думаешь? Ты людей всяко лучше меня знаешь.

— Думаю, если скажу, что я тебя воспринял как человеческую женщину, меня наизнанку вывернут. Психологи там всякие…

— Значит, говори «не воспринял как женщину». Я в каком-то файле о людях смотрела, что иногда для облегчения действия «огонька» используют резиновых кукол. Волн они не снимают, но делают не такими острыми.

— А ты не обидишься, если я скажу, что использовал тебя как резиновую куклу?

— Ага, связал и использовал. По вашим законам, если нет заявления от потерпевшей, то нет и «дела», а заявления не будет. Если скажешь так, тебе, как мне кажется, ничего не грозит. А про обиду ответ простой: я же чувствую, как ты ко мне относишься, какие обиды?

Улыбаюсь до ушей. Как же приятно понимание, которое не боится сплетни или невпопад сказанного слова!

Дорога попетляла по сырому кустарнику и через несколько километров вывела на городскую окраину. Отсюда старыми улочками бедных кварталов легко добраться к моему любимому кафе «Полуночный дятел». Любимому не столько за кухню, сколько за возможность выпить кофе в любое время, например, рано утром перед лекциями.

Заказываю большую кружку капуччино и забиваюсь в уголок под лестницей на второй этаж, за маленький столик. Задремываю; спали мы сегодня совсем немного. В ушах звучат шаги, шорохи, голоса.

— Доченька, как ты? С тобой все в порядке? Глаза какие усталые…

— Подожди, Маева, тараторить. Дай мне с ней поговорить спокойно. Ты что, Рафа, такое устроила? Мы о чем договаривались?

— Корат, ты обещал «спокойно».

— Ладно. Рафа, ты должна была предупредить нас о том, куда едешь и когда вернешься. Мы все очень перенервничали, мало того, что ты исчезла, вдобавок, когда полиция стала разыскивать тебя в здании университета, нашли двоих студентов под «огоньком». Один связал себя под лестницей, а второй на чердаке сделал петлю и вешался.

— Как «вешался»? Повесился? — Рафа испугана и изумлена.

— Нет, он стоял в петле на стремянке. Как начинался приступ, дергался, петля его придушивала и он оставался на месте. Но речь не о них. Полиция уверена, что тот парень, с которым ушла ты, тоже под «огоньком». Тебе известно, в этом состоянии мужчины не контролируют себя…

— Знаешь, пап. Оказывается, все-таки контролируют. Я расскажу потом, а прямо сейчас сообщи, пожалуйста, человеческой полиции, что у меня нет претензий к этому парню.

— У тебя действительно нет к нему претензий?

— Действительно нет. Зато есть куча любопытной информации, — кажется, она улыбается,  — и я не хочу, чтобы полиция вытрясла эту информацию из него. Так что побыстрее, если возможно, пожалуйста.

— Гм… Хорошо, но ты мне все расскажешь подробно. Сейчас поговорю с Теодраном, ему все равно с минуты на минуту официальное заявление по происшествию делать. Маева, побудь пока с нею.

— Доча, с тобой точно все в порядке? К целителям не нужно?

— Ма, ну что ты прямо. Говорю же — все в порядке.

— Он тебя не… не изнасиловал?

— Ф-ф-ф. Я что, совсем без сил и соображения? Нет, не изнасиловал. Зато занялся со мной сексом. Или я с ним, это как посмотреть.

— Доча!

— Что «доча»? Информация того стоила. Вот па освободится — расскажу.

— Уже освободился. Про «занялся сексом» я слышал. Давай обещанную информацию.

— Если коротко — у него было только три волны приступов.

Какое-то время (очень недолго, впрочем) полная тишина.

— Что-о-о? Ты хочешь сказать, что подействовала на него как человеческая женщина?

— Да! Более того, второй приступ его прижал в дороге. И мы… в общем, хватило поцелуев.

— Доча! Ты целовалась с этим… с этим!..

— Ма, не вмешивайся, я с па говорю… Так что, по крайней мере, под действием «огонька» человеческие мужчины нас могут воспринимать как своих женщин. Стоит эта информация того? Наверняка в ваших файлах ее нет.

— Действительно, нет, и наверное, стоит. Но почему ты не предупредила? Зачем рисковала?

— Потому, что это — случай. Случай, который нужно ловить.

— Пожалуй, соглашусь. Теперь подробнее на тему полиции. Что ты не хочешь, чтобы она узнала?

— Так вот это самое и не хочу! Нам разве надо, чтобы журналисты трепали о «хвостатых самочках в роли женщин?» Я предложила ему рассказывать, как он использовал меня в качестве резиновой куклы, в связанном виде. Тоже тема, конечно… Но уже другая и отвлечение внимания прессы. Но па, ты понимаешь, если полиция попытается на него что-нибудь повесить, он расскажет, что принуждения не было. А повесить она попытается, если отсутствие претензий с нашей стороны будет донесено до них недостаточно четко.

— Понял. Одобряю. Подумаю, как правильно подать подробности.

— … Миша! Мишаня, ты спишь? Ну ладно, так даже лучше.

Я не успеваю ответить и чувствую, как к лицу прижимается мокрый платок с какой-то химией. Просыпаясь, резко вдохнул… и обмяк, тело почти моментально перестает меня слушаться. Глаза остаются открытыми и смотрят в одну точку — на муху, ползущую по краю каменного столика кафе. Я превратился в «регистратор» — все вижу и слышу, но в голове поселилась абсолютная пустота, ни одной мысли.

Сдавленный голос за спиной:

— Ритка, ты что наделала? Мы же договорились, что ты выманишь его на улицу.

— Виола, не кипеши. Он спал, все видели. Мы сейчас берем его под белы руки и выводим. Две девушки уводят перебравшего в ночных попойках парня.

— Мы его не утащим!..

— Утащим. Еще сам ногами перебирать будет. Это хороший препарат, мозги отключает полностью, но все рефлексы работают.

Мимо меня проплывают столики, потом клетки плиток на полу, асфальт…

— Рита, помогай.

— Ой, девочки, привели. Какие молодцы!

— Давайте его в машину, назад. Придержи вот здесь. Ага… поехали.

— Лена, мы сейчас куда? Ты обещала рассказать.

— Рули к универу, на задний двор, где вход в подвал. У меня есть дубликаты ключей от той двери, от сорок шестого склада.

— То есть его — туда? Для чего?

— Полиция и так что-то подозревает, а если будет еще один свидетель…

— Фи… Ну и что? Твоя мама нас отмажет. Да просто прикажет прекратить следствие.

— Мама, конечно, начальник городской полиции, но из-за этой долбаной коши все осложнилось. Дело на контроле из центра, и следователь не местная. Все, что мама смогла сделать, как только нашли его мотоцикл, — сообщить мне.

— И как нам теперь быть?

— Избавиться от свидетеля.

Кто-то охнул. Голос Лены продолжал:

— Все очень просто. У меня остался еще целый пузырек «огонька». Вольем ему все.

— Но это же почти три дозы!

— Вот именно. От такого гарантированно сходят с ума. Потом найдут «овощ», решат, что парень закрылся на складе, где его не нашли. А не нашли потому, что не искали за закрытыми дверями. Там замок такой, что мог и сам захлопнуться, а с ума сходят порой и от обычной дозы.

— Еще коша остается…

— С нею нам повезло. Мама звонила только что, говорит, коши не имеют претензий к людям по этой истории. Видимо, засранка сама потерялась.

— Хоть это хорошо. Как он там?

— Да что ему сделается. Сидит, уставился в точку. Вполне животное состояние.

— Не-е, Лена. Животное состояние для мужчин как раз обычное. По сути ведь они животные и есть, только говорящие. А он сейчас скорее растение, во. Точно, овощ.

— Ну и пусть валяется…

Голос Виолы с переднего сидения, сухой, злой:

— Нет, все-таки, девочки, какой облом. Такой план был! А что получается? Новогодний бал мы упустили. Теперь мне что же, работать идти? По этой дурацкой специальности?..

— Виола, а зачем ты на нее вообще поступала?

— Как зачем? Выбрать себе подходящего «дойного мальчика», с хорошей зарплатой в будущем. А вы будто за чем-то другим поступали…

Машину кидает на ухабах, перед глазами качается спинка кресла, разговор течет мимо сознания. Только какой-то шепот мешает, шелестит на грани слышимости, отвлекает от неподвижности.

— Мих, Миша, слушай меня, двигайся ко мне. Мих, это Рафа…

Рафа? Двигаться к ней? Это куда?

— Вспомни меня, чувствуй меня…

— Рафа?

— Уф… Откликнулся! Ох, как тебя… Так, сейчас представь, что ты приближаешься ко мне и заполняешь меня, как вода стакан. Иди сюда, я пускаю тебя…

В голове вдруг волшебным образом проясняется. Я обнаруживаю себя в светлой полукруглой комнате, лежу на животе, на широком матрасе, уложенном прямо на пол. В изогнутой стене три двери, в одном из двух углов — компьютерный терминал на столике. Больше никакой мебели нет. Переведя взгляд на свою руку, вижу прозрачно-зеленый, светящийся мех запястья и оранжевую ладошку. Пошевелил пальцами. Шевелятся. Начинаю двигаться — и обнаруживаю, что я гораздо более гибок и занимаю больше места, чем кажется. Такой эффект дает роскошный длинный Рафин хвост. У меня никогда не было хвоста, поэтому я аккуратно пробую им пошевелить тоже. Удивительно — получается!

— Ну конечно, я же пустила тебя в свое тело. Твое отравлено какой-то гадостью, а в моем ты можешь думать. Я слышала разговор девушек твоими ушами, но не поняла, куда тебя везут.

— Куда везут?

— Вспоминай, — Рафа воспроизводит для меня кусочек диалога в машине.

Теперь я тоже вспомнил услышанный разговор и передернулся от страха. Они хотели меня убить. Причем такой мерзкой смертью! Те самые девушки, которые несколько лет учебы списывали у меня задания к семинарам, улыбались, строили глазки… Вот именно, «строили глазки». А куда везут? Да, я знаю это место. Перед глазами встает картинка и я рассказываю Рафе:

— На заднем дворе университета стоят мусорные баки. Если пройти за них, там будет небольшая железная дверца в подвал. Через нее при уборке мусор выносят. В подвале всякие склады и хранилища. 046-я комната — это вроде бы склад кафедры «национальной музыки и танцев». Барабаны там всякие, старинная одежда…

— Понятно. Кто может тебя оттуда вытащить?

— Не знаю. В полицию звонить бесполезно, там мать Лены начальницей. Может, мама сможет, если соседок позовет.

— Она уже дома?

— Должна была утром приехать.

— Какой телефон? И как зовут твою маму?

— Клара, а номер — 927744589.

— Я свяжусь через сеть. Надо, чтобы звонок не отследили. И придется еще программку искажения голоса включить. Мне понадобится мое тело.

— Да, конечно, уже ухожу…

— Эй, стоп. Не пропадай совсем. Постарайся удержать связь…

Эх, знать бы еще, как это сделать. Как вернуться, уже вроде бы понял — представить себя в своем теле, а вот как удержать связь? Хочу слышать разговор Рафы с мамой… Ох, как же тяжело думать, перед глазами все еще спинка переднего сиденья.

— Алло! Я говорю с Кларой?

— Да. Кто это?

— Неважно. Вашего сына украли и сейчас везут в подвал университета. Там собираются убить.

Новый голос:

— … У аппарата следователь по особо важным делам. Представьтесь и повторите свое сообщение.

— Подвал большого здания университета. Комната номер 046. Поторопитесь.

Представляться Рафа, естественно, не стала, просто оборвала связь. А ведь могли бы догадаться, что телефон прослушивается.

— А я и догадалась. Мих, все нормально. Помнишь, та, отравившая тебя, сказала, что следователь не из местных.

— А-ага…

— Ты все же постарайся не отключаться. Или давай я снова пущу тебя в себя.

— Нет, мне уже лучше. Кажется, действие этой гадости проходит.

Меня тем временем вытащили из машины на свежий воздух (действительно, дышать стало легче) и повели-поволокли в сторону дверцы в подвал.

— Давайте поживее, девочки — он может скоро очнуться. Надо успеть затащить и связать.

Сейчас бы самое время вырваться, но тело по-прежнему не слушается. Противно заскрипела маленькая ржавая дверь, перед глазами полутемный подвальный коридор, еще одна дверь. А за нею — трое полицейских.

— А-а?.. — визг полоснул по ушам.

— Ой!

— Подстава…

Девицы шарахаются в разные стороны, а мое безвольное тело выпускают из рук и оно больно брякается на какие-то угловатые ящики. Свет погас.


Глава 2 Рафела | Песок под солнцем (СИ) | * * *