home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Лоно

Лоно пело Асахаре древнюю песню без слов, без мелодии, вообще без чеголибо.

Песня Прародителей убаюкивала его, заставляла открыться, позволить каждому тайному уголку нынешнего сознания вывернуться наизнанку, вытрусить весь мысленный и образный мусор, что скопился там. Песня вычищала из мозга лишние воспоминания. Остатками своей растворяющейся в Лоне сущности Асахара понимал, что снаружи происходит чтото не то, что в Парадиз проник враг, но его это уже ничуть не волновало, потому что Вторжение началось, и ни один сапиенс не сможет остановить процесс.

Что такое Лоно?

О, это самое уютное, самое прекрасное место во всех мирах, какие только есть. Уж онто знает, ему есть с чем сравнить.

Последней его мыслью было: «Сапиенса Асахары больше нет, зато есть…»

* * *

– Святые моторы, это еще что за?.. – Задрав голову, Рыбачка выругался.

Пока он стрелял, сосредоточен был на убийцах детей, а сейчас мог себе позволить взглянуть на небо. И увиденное ничуть не обрадовало. Стадион куполом накрывало сверкающее, переливающееся всеми цветами радуги нечто – будто плеснул кто воды, и все до единой капли застыли в воздухе, но не замерзли, а просто зависли, и потом по всей этой водной конструкции пустили электричество, вот и искрит. Вверх смотреть можно было лишь прищурившись, да и то почти сразу начинало резать глаза.

Вот и правильно, надо делом заниматься, а не пялиться в небо, открыв рот!

– Машенька, ты сюда. Вот тут, бери его за руку, – Рыбачка запыхался, выстраивая человеческое стадо в колонну по двое. Одурманенные подростки были легко управляемы – они шли, куда велел им байкер, и делали то, что он приказывал. Безграничная власть над юными организмами не возбуждала его никоим образом. Наоборот – пугала до отвращения к себе и тем, на кого он покрикивал. – Давайте! Вперед! Топайте!

Рыбачка раз за разом прикладывался к фляге. Самый худший день его жизни не то что не заканчивался – только солнце взошло, утро еще! Мотобанда «Ангелы Зоны» полным составом отправилась на небеса – закоптить райские кущи выхлопом, набить херувимам морды, а то и чего покруче, уж Рыбачка знал, на что способны его парни. Их больше нет, а он тут… «А вдруг ктото выжил?!» – думалось. В такие моменты, пересекая двойную сплошную его и так паршивого настроения, особо сильно накатывала тоска.

…На общем сборе банды было решено подрядиться на работку, предложенную Ронином. Тем более деньги главарь «азиатов» посулил немалые, и разобраться с кучкой религиозных фанатиков – божьих одуванчиков – казалось куда как просто… Так что насильно никого Рыбачка за руль байка не сажал, каждый «ангел» сам заправил свой бак и зарядил свой ствол. Все честно. Но от осознания этого на душе веселее не становилось.

И перцовка из фляги лишь нагнетала печаль.

Рыбачка смотрел на послушно марширующую колонну подростков, и в груди у него закипала злоба. Он понятия не имел, кто так надругался над детьми, никогда не видел вражину, но заочно искренне его ненавидел. Кем надо быть, – не человеком точно! – чтобы превратить этих мальчиков и девочек в ручных зомби?!

– Я выведу вас всех… – прошептал Рыбачка. – За парней своих. Выведу, чего бы мне это ни стоило. И никто – ни одна тварь! – мне не помешает.

Он привычно поднес флягу ко рту, но в последний момент передумал пить.

Резкое движение рукой – и емкость из нержавейки отправилась в полет.

– Все за мной!

Рыбачка очень сомневался, что «блины» с гарпиями разбежались кто куда, только он вместе с Краем и компанией спрятался под землей. Так что просто выгнать толпу наружу – все равно что тут всех расстрелять. Лучше бы вообще не давать плоским и крылатым тварям возможности подзакусить молодым мяском, точнее – бледными суповыми наборами из кожи и мослов. Но оставаться в Парадизе тоже нельзя – и сбежавший парень в бандане гдето бродит, может напасть, и Край предупредил, что скоро шарахнет так, что мало не покажется.

А значит, надо рискнуть.

За турникетами сверкающий купол упирался прямо в асфальт.

– Стойте здесь! – рявкнул Рыбачка, и колонна остановилась. – Машенька, ты за главную!

Зеленоглазая малышка кивнула.

Рыбачка подошел к радужной стене и, чуть отвернувшись, ткнул в нее дробовиком.

Ничего.

Его не ударило током, не поразил гром небесный, не облило кислотой.

– За мной давайте, и не бойтесь!

Колонна сдвинулась с места. Выдохнув, Рыбачка закрыл глаза и шагнул навстречу сверкающей преграде.

Через пару секунд, пройдя несколько метров, он оглянулся. Купол остался позади, возвышаясь над стадионом всей своей неощутимой вроде бы мощью. Рыбачка остановился. Вдохвыдох, вдохвыдох. Тревожно стучало в груди сердце. Авангард колонны – худая истощенная девочка с огромными зелеными глазами и ее напарник, совсем пацан – должны были уже выбраться изпод купола, должны!

Но не выбрались.

Он еще немного подождет, и тогда…

Никого.

Не надо было оставлять их одних! Но как он еще мог проверить воздействие купола? Отправить добровольца, с радостью готового подчиниться любому его приказу? А если бы доброволец погиб? Нет уж, хватит смертей! Лучше Рыбачка сам…

Он двинул обратно к куполу… и столкнулся лицом к лицу с Машенькой, которая не догадалась закрыть глаза и теперь на ходу моргала, вытирая слезы. Рыбачка посторонился, пропуская детишек, а сам обернулся – не подкрадывается ли кто с тыла? Дробовик снят с предохранителя. Никого. И отлично… Подростки, держась за руки, неспешно выбирались из Парадиза.

– Не расходиться! Детки, за мной давайте! А ктонибудь может стрелять?!

Тишина в ответ. Была надежда сформировать маленький боевой отряд, выдав парочке смышленых парнишек АК и пистолет, но… Стрелятьто наверняка все умели, всетаки выросли в Вавилоне, где стволов больше, чем людей, вот только одурманенные мозги не способны были понять вопрос.

Ядовитые кислотные испарения, вызванные гарпиями, развеяло ветерком, приятно обдувающим лицо Рыбачки. Солнце взошло уже высоко. Денек предстоит светлый, жаркий.

И тишина. Ни чириканья воробьев, ни шелеста крыльев пролетающего мимо голубя. Собаки не лают, машины не ездят, не сигналят цистерны, развозящие поутру молоко и питьевую воду из скважин. Слышно лишь шарканье колонны, дружно переставляющей ноги в указанном направлении.

Рыбачка вертел головой и щурился, напряженно изучая окружающую обстановку. Куда подевались гарпии? Где «блины»?..

Хотел – ну так на, получи! Прямо перед колонной на асфальте проступили шипы.

– Глуши мотор! Стой, говорю! – крикнул Рыбачка, но было уже поздно.

Зеленоглазая девочка Машенька, блаженно улыбаясь, наступила на «блин». Ее стопу насквозь пронзил шип, брызнуло алым, окропляя состоящую из мышц поверхность плоского чудовища. Улыбка на лице скомкалась, из глаз брызнули слезы, рот открылся, чтобы исторгнуть крик боли и отчаяния, но ни один звук не сорвался с губ, потому как «блин» уже облепил собой тельце, сжал, ломая его, сминая в кровавый колобок.

Увидев это, очнулся от транса паренек, что только что держал жертву «блина» за руку. Еще немного, и он сам превратился бы в гигантский полуфабрикат – котлету или вроде того. Глаза его расширились. С криком он побежал обратно к стадиону.

– Тормози! – крикнул ему Рыбачка.

Но пацан то ли не услышал, то ли был слишком напуган, чтобы хоть както отреагировать на запрет.

Ну и хрен с ним, авось не пропадет на стадионе, спрячется гденибудь на трибуне.

– Всем стоять! – рявкнул байкер.

По всей улице впереди над асфальтом проступали шипы, очерчивались контуры невидимых до этого момента «блинов».

Самое время развернуть колонну на сто восемьдесят и, бодро маршируя, скрыться под защитой стен Парадиза. Через «блинное» поле мальчикам и девочка не пройти, даже вооружи их с ног до головы и обучи швырять перед собой болты, а потом выдвигаться по разведанному коридору.

Рыбачка обернулся к куполу как раз в тот миг, когда пацан, выжав газ по максимуму, добежалтаки до радостно мерцающей стены и, не снижая скорости, ударился в нее.

Яркая вспышка резанула по глазам, оставив после себя белые блики в зрачках.

– Выходи – не бойся, заходи – не плачь… – прошептал Рыбачка, пожалев, что выкинул флягу. – Система ниппель, чтоб ее!

Теперь о том, что бегунок вообще жилбыл когдато, напоминала лишь кучка обугленных, еще дымящихся костей. Вот, значит, как Парадиз встречал незваных гостей.

Назад дороги нет – купол надежно защищал тайны, под ним скрытые. Вперед не пройти – вся улица усеяна «блинами». Оставалось лишь топтаться на месте и ждать. Вариант? Вполне!

Вот только на крыше ближайшего дома чтото зашевелилось и взмыло к небу.

Это не дожидаясь, пока подруги расправят крылья, в воздух поднялась первая гарпия.

* * *

Милена замолчала, что мне очень не понравилось. Я сильнее замолотил прикладом, надеясь, что кариес подъел зубы лифта изнутри, пародонтоза на них нет!

Желудочного сока налило уже по колени.

– Отойди, – палач отодвинул меня, в очередной раз удивив силой, которой негде было поместиться в его хоть и высоком, но худом теле. – С божьей помощью я…

Могучим ударом он сумел вогнать кулак в промежуток между клыками лифта.

– …быть может, сумею…

Носок его ноги, подняв волну желудочного сока, вклинился в мясистые губы лифта внизу.

– Что ты делаешь, дружище? Что задумал?

– …приоткрыть эту штуку. И быстро тогда, надолго меня не хватит. Протезы, я…

На висках у Заура вздулись вены. Глаза выпучились так, что едва не сбросили очки с переносицы, а то так бы и затерялись гденибудь в глубинах скафандра.

– Эй, дружище, ты бы поосторожней, а то еще…

Палач одарил меня уничижающим взглядом и прохрипел:

– Край! Знаешь, как – действуй! А нет – не мешай!

Он прилагал неимоверные усилия, чтобы хоть на чутьчуть приоткрыть пасть. И ему это удалось – через щель толщиной как раз с руку мужчины наружу хлынул желудочный сок.

– Отлично, дружище, отлично! Поднажми еще!

И палач, конечно, поднажал, но щель наоборот стала меньше, а потом еще меньше…

Все напрасно, силенок не хватает.

– Ладно, дружище, не рви пупок. – Я хлопнул его по плечу – мол, спасибо, я оценил твои старания.

Хекнув, Заур дернулся всем телом, еще раз налег – и образовавшейся вновь щели хватило не только, чтобы выплеснулся почти весь желудочный сок, но и чтобы выбраться наружу.

– Хельга, лезь! – выдавил из себя палач, и щель стала чуть уже. Слова отнимали у него силы.

– Нет, я останусь с тобой!

– Лезь, блудница! – И вновь потеряны сантиметра дватри.

– Дам надо пропускать вперед, но… Разрешите. – Я отодвинул Хельгу и, поднырнув под локтем палача, с пистолетом в руке протиснулся меж здоровенных острых зубов.

Да, при этом я вполне осознавал, что конечности Заура в любой момент могут отказать, и меня перережет пастью пополам. Или руку зацепит. Или ногу…

Уже не зацепит. Я выбрался из ловушки за миг до того, как лифт дернулся в конвульсиях и челюсти его сжались.

Ногу палач успел убрать, а вот руку…

Руку ему перерубило.

Я так и ахнул, ожидая увидеть фонтан крови. Но внутри конечности Заура циркулировала иная рабочая жидкость. Конечностьто была искусственной. Кусок протеза вместе с частью скафа и рукавом плаща, оплетенный голубыми молниями, упал в слизь на полу. Там его замкнуло, запахло паленым пластиком. Надеюсь, протез у Заура был не настолько совершенный, чтобы ощущать боль.

– Привет, Край! – Мое внимание привлек подонок, что стоял ко мне вполоборота, приставив пистолет к затылку Милены. Бандану с черепами, кроссовки и штаны на пару размеров больше, чем надо, как и тело под ними, защищал скафандр, но я сразу узнал того самого торговца наркотой, что посмел заявиться в мой клуб.

Вот, значит, с кем Милена беседовала на интернациональном языке пороха и пуль!

Мерзкая ухмылочка исказила и так неприятное лицо дилера – когда он обернулся ко мне, прозрачное забрало ничего от меня не скрыло.

– Я же говорил, что мы еще встретимся! Ты чего так долго там возился? – Не отводя пистолета, он указал глазами на лифт. – Я тебя ждал. Твоя жена…

Закончить он не успел – я выстрелил ему в голову. Пуля, пробив скаф, угодила в лоб. Облаченное в защиту тело рухнуло на Милену, которая прокомментировала это выражениями, которые обязательно понравились бы Хельге.

– Я тоже слов на ветер не бросаю. – Глядя на поверженного дилера, я протянул бывшей супруге руку и помог подняться. – А я ведь предупреждал: наша следующая встреча станет для тебя, малыш, последней, я…

Меня прервала звонкая пощечина.

– Край! Ты что себе позволяешь?! Он ведь мог убить меня! Палец бы дернулся, и… и…

– Но ведь не убил, любимая. Так что расслабься и получай удовольствие.

Увернувшись от следующего удара, я метнулся обратно к лифту:

– Эй, влюбленная парочка, вы там живы?

Тишина в ответ.

– Оставляю вас наедине. Некогда вытаскивать, сына спасти надо. – Жалкая попытка оправдаться, не правда ли?.. – Но я обязательно вернусь, чтобы застать вас, когда коекто будет в объятьях своей девушки совсем без плаща и очков.

– Потому что их растворит желудочный сок.

Надо же, у палача есть чувство юмора! Кто бы мог подумать… Или оно у него только что прорезалось – изза того, что руку оторвало, и скаф больше не герметичен?..

– Прости, дружище. И ты, Хельга, прости.

Макс Край много подлянок сделал в своей жизни, но… Палач и эта страшненькая девушка ему вовсе не друзья, но… Сплошные «но». Нужно спасти Патрика – вот мое оправдание всему. Ради сына, если надо, я буду предавать, стрелять в спину и…

АПС я сунул в кобуру, надетую поверх скафандра, снял с плеча автомат и резво затрусил вслед за Миленой, которая не теряла времени на пустопорожние беседы со смертниками.

В просторном зале, где мы оказались, было множество высоких кривых колонн, обвешанных сотами вроде осиных, но в разы больше. В этих сотах, налепленных абы как, в припадке полнейшего неприятия к порядку, чтото происходило. Пробегая мимо, я то и дело замечал в них какоето движение.

Это показалось мне важным. Тем более что псевдочасы не желали снабдить меня соответствующей инфой, чему я уже не удивился. Они – и я с ними – будто достигли порога дозволенного, за которым – пусто и совершенно секретно. Милена скрылась из виду, а я медлил… Не опуская автомат, подошел поближе к колонне и увидел за полупрозрачной перегородкой соты, вроде той, что отделяла шлюз от норы, самое мерзкое существо, которое только можно представить. А ято, поверьте, кого только не повидал, и с фантазией у меня полный порядок.

За перегородкой лежало нечто вроде курицыгриль. Подумаешь, да? Вот только курица эта была бурозеленого цвета, и внутри у нее чтото шевелилось, натягивая кожу, а потом она, эта чудно зажаренная пташка, вдруг дернула бройлерным окорочком, снабженным внушительными когтями, заставив меня от неожиданности отпрыгнуть на пару метров.

Инкубатор и зародыш, понял я без подсказки часов. В соте – будущий путник.

И такие зародыши прибывают в наш мир без перерыва, чтобы здесь уже вырасти в полноценных представителей своего народа и обрести свое сознание… Пазлы из ранее загруженных в мозг образов выстроились в строго определенном порядке, позволив увидеть картину происходящего целиком. Мозг работал с перегрузом – из носа у меня потекла кровь.

Вот так и Главный Накопитель работает по максимуму круглые сутки, снабжая энергией для Прыжков. Скоро места в подземных норах не хватит, местные «кроты» попросту не будут успевать их рыть, а значит наполненные соты – они автономны – отправят на поверхность и загрузят в гибриды тех же «азиатов» Ронина, который почемуто не мог открыто выступить против Парадиза. Грузовики доставят соты в аэропорт, а уж оттуда на самолетах по всему миру…

Пока мозг был занят, мое тело само приняло решение и привело приговор в исполнение – как бы со стороны я почувствовал дрожь в руках и услышал грохот выстрелов. Это мой палец жал на спуск «калаша», выпускавшего очередь за очередью по сотам, но не причинявшего им никакого вреда.

Черт, да по ним хоть из пушки пали, а я тут с жалкой пукалкой!..

Эти инкубаторы, эти соты, их надо уничтожить. Нельзя все оставить, как есть.

Я вдруг четко уяснил, что если ничего не предпринять сейчас, то завтра моему сыну негде будет жить – его среду обитания уничтожат мерзкие пришлые твари!..

Но как?! Как предотвратить Вторжение?!

…одна вещица, которую крысозавр выплюнул мне на ладонь перед тем, как наша «беседа» подошла к концу…

«Таблетка».

Подчиняясь интуиции, я погрузил руку в скафандр на груди – иначе не скажешь, именно погрузил. Материал точно слипся, сохраняя герметичность внутреннего пространства. Пальцы мои нашарили в кармане подарок крысозавра. Только я вытащил этот кругляш наружу, как он мгновенно нагрелся, обжигая мне кожу даже через прослойку скафа. Я дернулся и уронил «таблетку».

Она упала в слизь у меня под ногами.

Рефлекторно я закрыл глаза, ожидая взрыва, который порвет меня на куски.

Но ничего такого не случилось. То есть вообще. «Таблетка» просто лежала на поверхности слизи.

Черт! Как я мог довериться гипертрофированной крысе?! О чем я вообще думал, когда решил, что одна маленькая «таблетка» способна помешать Вторжению и остановить инкубаторы?! Так жестоко меня еще не кидали…

Кляня себя почем зря, я не сразу уловил, что слизь под ногами превратилась в стекло, а скаф, в который я нарядился, отваливается от меня кусками.

Но ведь радиация…

Соты лопались, выбрасывая наружу бурозеленые скукоженные трупики.

Что я натворил?! Неужели получилось?!

Неожиданно для меня ожили часы на запястье, с которого только что отпал кусок скафандра. Из нахлынувшего потока образов я понял, что «таблетка» – и близко не аспирин, как утверждали некоторые лысые, но активатор полной зачистки. Она используется, когда нужно срочно убрать все – даже малейшие следы присутствия путников на планете, что иногда бывало нужно, если они нарывались на слишком сильную цивилизацию, способную дать отпор. В таком случае разведчикам вменялась тщательно убрать за собой и убраться самим, чтобы потом, не вспугнув заранее местных, вернуться уже с серьезной поддержкой.

«Bregguett» передали мне последнюю картинку – образ громадных «кротов», которые навсегда замерли в только что прокопанных ими норах – и всё, часы превратились просто в кусок золота с сапфировым стеклом и ремешком из крокодиловой кожи. Этот кусок больше ни на что не был способен, даже время показывать.

– Я себе настоящие куплю. – Расстегнув ремешок – на запястье остался округлый след от корпуса – я без сожаления выбросил бесполезную уже вещицу.

И услышал крик:

– Макс, я нашла Патрика! Макс, мне нужна твоя помощь! Быстрее, Макс!!!

Я бросился на голос жены.

* * *

Первую гарпию Рыбачка сшиб, дав ей подлететь поближе, но не позволив выпустить по колонне смертоносную струю кислоты. Тело ее порвало в лохмотья зарядом дроби. Перепончатые крылья, сплошь издырявленные, судорожно махнув разокдругой, сорвались в пике и рухнули на «блин», ничуть ими не побрезговавший, – сверкнули шипы, послышался хруст.

Подчинившись приказу байкера, детки опустились пятыми точками на асфальт и обхватили головы руками. Больше для обеспечения их безопасности он ничего не мог сделать. Выстрел – и еще одна гарпия пала смертью храбрых. Еще выстрел. И еще…

Гарпий было слишком много, они заходили на колонну со спины Рыбачки, с флангов. Он крутился на месте как волчок, с ужасом ожидая того момента, когда закончатся патроны.

И этот момент настал.

– Летите ко мне! Давайте! – Рыбачка взмахнул над головой дробовиком. Если что, использует огнестрельное оружие как дубину. Да если надо, он зубами тварей грызть будет!

Но пальцы его, обхватившие оружие, предательски разжались – сказывалось безмерное напряжение.

И случилось неимоверное.

Дождь – или правильней назвать эти «осадки» градом? – из десятков, если не сотен, крылатых тварей обрушился на улицу у стадиона. Одна такая безжизненная тушка едва не зашибла Рыбачку, оторопевшего от самого прекрасного зрелища в его жизни.

Он видел, как проступают на асфальте очертания «блинов», – на самом деле их было куда больше, чем казалось поначалу – как они, обозначив свое присутствие, скукоживаются, превращаются в бесформенные комья, сочащиеся зеленоватой жидкостью. Жидкостью, к большому удивлению байкера, не ядовитой: оборачиваясь, он случайно вступил в нее, и от сапог не повалил смрадный дым – кислота, выделяемая мертвыми тварями, потеряла свою убойную силу.

Но это еще не все.

Рыбачку ждал еще один сюрприз: стадион больше не прятался под куполом.

Сердце радостно забухало в груди. Обожженное лицо байкера исказилось в подобии улыбки.

– Край, мы еще встретимся, – едва слышно прошептал Рыбачка. – С тебя должок, я ничего не забыл. Ты только выживи, Край.

Он повернулся к детям:

– Подымаемся и – организованно! – за мной. Вас всех дома заждались.

* * *

Я сидел посреди стекла, в которое превратилась слизь, в окружении обломков Главного Накопителя.

Передо мной лежал мертвый Патрик.

Мне хотелось рвать на себе волосы, биться головой о стены и рыдать, рыдать, рыдать… Но меня точно заклинило. Ни стона, ни слезинки. Я просто сидел, чувствуя, как с меня пластами отваливается скафандр. Я уже должен был умереть от радиации, но даже этого не происходило – злодейкасудьба издевалась надо мной, не желая подарить радость забвения. «Таблетка» – активатор полной зачистки – нейтрализовала смертоносное излучение.

За спиной послышались торопливые шаги.

Кто там? Друг или враг? Плевать. На все плевать. Я не обернулся.

– Край, что с Патриком?! Как Патрик?! – Милена упала перед нашим мальчиком на колени.

…Сначала мы по очереди делали ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, потом моя благоверная принялась метаться по подземелью в поисках лекарств, докторов, хоть какойто помощи… Шанс найти врачареаниматора тут был примерно такой же, как, намазавшись кремом, не обгореть в центре Солнца. Но она делала все, что могла. Она хоть чтото делала…

Я вдруг отчетливо понял, что если скажу хоть слово, пущу хоть одну слезнику, то сойду с ума от горя. И пусть! На глазах блеснула влага, я открыл рот и…

– Помоги его поднять! – Милена взяла нашего сына за подмышки и дернула на себя.

Вот только ее силенок было маловато, чтобы оторвать Патрика от пола, ведь наш мальчик занимался спортом, был таким славным крепышом. Был…

– Край, очнись! Максим, ну, помоги же мне! Еще есть шанс!

О чем она говорит? Смысл истеричных выкриков бывшей жены до меня не доходил. Ее голос звучал глухо и едва слышно, словно откудато издалека. К тому же эхо предыдущих слов заглушало последующие.

Она потрясла у меня перед носом часами, застегнутыми у нее на запястье. «Bregguett», конечно, что ж еще. Она что, думала меня ими удивить? Вот сейчас – сейчас! – она хвастается какимито часами?!

Я едва не ударил ее. Сдержался. Все бессмысленно. Только что такие же куранты выбросил – переведя взгляд на ее безделушку, я невесело хмыкнул.

Милена поняла меня правильно:

– Эти не такие, как у тебя. Эти особые. Твои для слуг или еще кого, не поняла образ, а эти для разведчиков. Я их в загоне нашла, где девчонка, помнишь?.. В карман сунула, а потом… Если б не они, мы бы дальше застряли, лифт бы нас не повез. Они работают до сих пор. И благодаря им я узнала, что…

Я закрыл глаза.

Хотелось закрыть еще и уши, но руки не поднимались.

– Патрик, он был в Главном Накопителе, а значит, был в их системе, а значит, его сознание автоматически скопировалось в базу данных ближайшего Лона. В Лоне есть инфа не только о каждом путнике, но и вообще о каждом существе, которое оказывалось в поле их интересов. Чтобы возродить Патрика, нужен только образец ДНК, Лоно само создаст тело и вольет – это не точное слово, но чтото типа того – короче, вольет в него сознание. – Милена вновь попыталась поднять Патрика и даже сумела протащить его с полметра. – Ты понял меня, Максим? Кивни, если понял!

Я кивнул.

И буркнул, только чтобы она оставила меня в покое:

– Если нужен образец, зачем все тело тащишь?

– Край, скотина, ты что, нашему мальчику палец собрался отрезать – как образец?! Или ухо?!

Ее нелогичное обвинение привело меня в чувство. В груди робко трепыхнулась надежда. Может, не все еще потеряно? И все можно исправить?!

– Как была ты дура, так и… – Я поднял сына и на руках понес туда, куда вела меня Милена. Она бежала впереди и подсвечивала дорогу своим мобильником, потому что мхи и грибы на стенах и потолке уже завяли. – Я ж «таблетку» запустил. Все оборудование путников полегло, ты ж сама видишь.

– Лоно выращено из плоти Прародителя, оно… Как объяснить… Ему твои «таблетки» до лампочки! Оно прямое попадание ядерной бомбы выдержит.

– Инкубаторы тоже…

– Что тоже, Край?! Что – тоже?!

Я оставил ее вопрос без ответа. Потому что мы нашли Лоно. Я сразу понял, что это оно – потому что у него сохранилась собственная энергосистема и подсветка. И ничего, что с виду оно – обычное белое яйцо метров пять высотой без щелей и зазоров. В простоте сила, верно?

Вот только Лоно оказалось занято.

И его хозяин не обрадовался нашему приходу.

* * *

Метаморфоза в себя самого или в иное существо из базы данных Лона – процесс быстрый, не требующий усилий и даже забавный, радостный. А вот устранение чужого – чуждого! – сознания не только занимает время, но и вызывает неприятные ощущения. Поэтому разведчик не спешил с преобразованием тела – нет, не растягивал удовольствие, но хоть немного компенсировал вынужденные неудобства.

Древняя песня Лона оборвалась. Сквозь скорлупу разведчик увидел светловолосую самкусапиенса. Если восстановить сектор стертой психоматрицы, отвечающий за половой инстинкт, наверняка выяснится, что самка эта привлекательна для самцов данного мира – уж больно вызывающе, даже агрессивно она себя вела: издавала громкие звуки, стучала по скорлупе.

Прямо из Лона разведчик ударил ее ментально с силой, минимум вдвое превосходящей возможности его предыдущего организма. Если бы он успел завершить метаморфозу и удалить наложенную психоматрицу, воздействие получилось бы столько сокрушительным, что…

Ух! Он едва не отдал свой образ Лону, такой сильный получил удар в ответ – почти как от того мальчишки, что стал основным топливным элементом Главного Накопителя.

Найти столь энергетически наполненного сапиенса было неимоверной удачей, а тут – второй такой же мощный экземпляр?!

Определенно этим стоит заняться лично.

Он прошел сквозь скорлупу наружу. Окружающая среда почемуто совершенно не подходила для нормальной жизнедеятельности его не до конца трансформировавшегося организма. Происходило чтото не то. Пакет данных о своих наблюдениях он сохранил в базе Лона.

– Это ты, сволочь, выкрал моего сына?! – Чувствительные слуховые мембраны разведчика вибрировали под напором воздуха, вырывающегося из ротового отверстия самки. Фасетки его настоящих глаз четко фиксировали мельчайшие капельки слюны, которыми самка, дыша, загрязняла атмосферу. – Это ты убил Патрика!

Блок памяти подсказал: Патрик – именно так звали мальчишку, который… Значит, эта самка принесла его в своем помете? Энергетическая мутация, наследственная?

Его не до конца трансформированные челюсти щелкнули, остатки языка во рту попытались сформировать звуки нужной тональности, но без голосовых связок, да еще во враждебной атмосфере, это оказалось непосильной задачей. Да и стоит ли вступать с самкойсапиенсом в переговоры? Пусть даже столь сильной энергетически? Она – всего лишь обладательница генетической аномалии, передающейся из поколения в поколение…

Однако анализ – Лоно успело отрастить разведчику соответствующие рецепторы, срабатывающие на значительном расстоянии от объекта, – не подтвердил родства самки и мальчика.

А значит…

Чтобы разобраться, разведчик решил взять образец. Для этого надо всего лишь убить самку.

Он метнулся к ней, схватил лапами за горло.

Проще простого.

* * *

Желудочный сок уже почти разъел нижнюю часть скафандров Заура и Хельги, когда по языку лифта прошла судорога, сбившая обреченную на смерть парочку с ног.

– Прощай! – крикнул Заур. – Ты мне нра…

Пасть распахнулась.

Обоих буквально выплюнуло из нее.

* * *

То, что выбралось из Лона и кинулось на Милену, было ужасной карикатурой на ангела с церковной картинки. У этой бледнозеленой твари ростом за два метра из спины торчали рудиментарные крылья без перьев и пуха – эдакие культяпки, как у ощипанной курицы. Уж ихто я хорошенько рассмотрел, ибо зашел метаморфу с тыла.

Он, похоже, не принял меня всерьез или не заметил, потому что Милена на «отлично» отвлекала его. Ведь ее задачей было выманить разведчика из Лона, освободив место для Патрика, а моей…

Я, как обычно, был не только мозгом, но и руками операции.

Вытянутая морда – чтото среднее между клювом птицы и челюстями человека – еще сильнее удлинилась, когда я принялся всаживать промеж крыльевкультяпок пулю за пулей.

Тварь разжала когти.

Милена, за горло приподнятая над полом, упала, откатилась в сторону. Сменив опустевший магазин, я разнес монстру его треклятую голову. Жаль, половых признаков я не заметил, а то хорошенько наподдал бы по ним.

Еще раз сменить магазин…

– Хватит, Край! Хватит! Он уже мертв! Помоги мне!

Вместе мы подтащили тело Патрика к Лону. Оно засветилось ярче, стало прозрачным. Мальчика чуть ли не вырвало у нас из рук, втянув внутрь гигантского яйца…

Что было дальше? Как работало Лоно?

Без малейшего понятия.

Быть может, адская машинка путников заново перекраивала моего сыночка или какимто образом оживляла его бездыханное тело, а то и вообще ничего не происходило, потому что Милена неверно истолковала образы, часами загруженные в ее мозг, – мозг блондинки!..

Считайте это малодушием, но я отвернулся.

Я смотрел на лицо своей бывшей, не отрывающей взгляда от Лона. Не моргая, до рези в глазах, уставился на бледное ее лицо с заметными уже морщинками у глаз, лицо, измученное многими испытаниями, закаленное в горниле бурной молодости, и даже в возрасте уже вполне солидном не знающее покоя. Губы Милены беззвучно шевелились, я же кусал свои до крови. Она то хмурилась, – сердце мое сжималось от боли – то улыбалась – тогда мне хотелось обернуться, чтобы увидеть все самому. Но в следующий миг моя бывшая зябко дергала плечами, и я обмирал, хватая воздух открытым ртом и мечтая, чтобы жизнь моя тут же закончилась.

Я готов был молиться всем богам нашего мира и прочих миров, какие только есть, просить о помощи Прародителя, путников и крысозавров, лишь бы спасти моего мальчика, лишь бы вытащить его из тьмы небытия.

На глазах Милены блеснули слезы. Она уткнулась лицом в ладони. Все тело моей бывшей содрогнулось в беззвучных рыданиях.

Вот и все. Сказочка о душеспасительном Лоне оказалась слишком жестокой.

Я до боли сжал рукоятку «стечкина». Меня всего трясло, но я все же сумел подвести ствол к виску. Палец на спуск и…

– Батя, ты чего? – послышалось сзади. – Привет, мам.


Твой крест | Герои зоны. Пенталогия | Эпилог