home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Эпилог

Когда Заур и Хельга нашли семейство Краевых, те, рыдая, обнимались.

Милена вкратце поведала о том, что произошло. Рассказ о своей смерти мальчик воспринял удивительно спокойно. Это насторожило палача.

– Край, ты обрел заново сына, но… Ты хоть понимаешь, что это уже не Патрик? Твой сын погиб, его больше нет, он у Господа на небесах! – он озвучил свои сомнения, предполагая, что грешник взорвется, схватится за оружие. Но то, как Край отреагировал на это заявление, оказалось для Заура полной неожиданностью.

Макс просто подмигнул палачу и сказал:

– Что ты вообще знаешь о моем сыне? Ты знаешь, что ему нравится хрустеть попкорном на утренних сеансах в кино? И чтобы рядом сидели папа и мама, и я пил пиво, а Милена ела сладкую вату. И чтобы…

Ничего этого палач, конечно же, не знал.

И все же он вновь попытался вразумить грешника:

– Машины исчадий ада могу производить лишь адские создания, но не людей, как ты этого не понимаешь?!

– Мы готовы рискнуть. Верно, любимая? – Край говорил вроде как в шутку, с хитрой ухмылкой.

Милена кивнула ему.

Ни он, ни она не видели, как на руке Патрика, обнимавшей отца, вдруг проступили присоски, как у осьминога.

От удивления палач крякнул. Он хотел уже осенить крестным знамением демона, скрывающегося в теле подростка, и освободить его от грядущих грехов пулей, но… А как бы сам Заур – человек, мужчина, а не палач – действовал, если б с его сестрой случилось несчастье и появился бы шанс ее воскресить?..

Решиться ему помог умоляющий взгляд Хельги, так и просивший не вмешиваться. «Блудница», – ласково подумал он о девушке.

– Главное, сынок, что ты снова с нами, а остальное – ерунда! – Радостное сюсюканье Края никак не соответствовало образу грозного бандита.

– В конце концов, у каждого есть свои недостатки. – Хельга обхватила шею Заура и прижалась к нему всем своим жарким телом и особенно – широкими женственными бедрами. – И мы будем любить наших детей со всеми их странностями, правда?

Палача кинуло в жар. Он пробормотал чтото невразумительное, но не отстранился, а наоборот – обнял девушку.

– Прощай, Край. Лучше бы тебе не попадаться мне на глаза.

– Тоже буду рад повидаться вновь. Чем займешься, дружище? Будешь пьяных задерживать, по карманам у них шарить?

– Обязательно. – Заур нервно провел ладонью уцелевшей руки по черепу. Он впервые обнимался с девушкой. – Но сначала разберусь с Ронином. Не могу же я вернуться домой с пустыми руками? Начальство любит результаты, ему только подавай узаконенных грешников. А потом надо бы отследить, куда отправляли «манну». Кажется, с путниками еще не покончено. Мне недавно попался в Киеве пацанбеспризорник, так вот он, должно быть, чудовище покруче тех, что мы здесь…

– Не утруждай себя, дружище. Я просто из вежливости спросил.

Прощальных объятий и скупых мужских слез от Края ждать не стоило. И слава богу.

– Но ведь они среди нас! – трепыхнулся напоследок Заур. – Наверняка и в правительстве!

– И что с того? – Грешника это нисколько не заботило. – Мало ли какие упыри нами правили долгие годы? Замени одного врага рода людского на другого – ничего не изменится. Главное, что оборудование путников уничтожено. А так – пусть живут, я не против. У нас тут, в Вавилоне, кто только не селится. Чем эти, из параллельного мира, хуже?

Хельга дернула Заура за руку, намекая, что пора уходить.

«Блудница», – вновь ласково подумал он.

* * *

Милена, Патрик и я торопились оказаться как можно дальше от Парадиза. Прямотаки счастливая семья на пробежке трусцой, только затычек плееров в ушах не хватает.

– Батя, не отставай!

– Максим, поднажми!

Легко сказать! Ведь это у меня, а не у родственников дорогих разболелось ушибленное колено.

За нашими спинами бывший стадион, бывший рынок и оплот вторженцев доживал свои последние секунды. С протяжным визгом лопались трубы – «лапы паука». Гулко ухнув, осыпался на трибуны купол. Мы спешили удалиться от опасной зоны, ведь неизвестно, как далеко и глубоко под городом прорыли свои норыходы бионоиды. Точно одно: фундамент под стадионом они основательно подпортили, а «таблетка» уничтожила не только все живое оборудование путников, но и разрушила слизь, укреплявшую норы, изза чего земляные своды и стены не выдержали, разрушились…

– Стойте! Мне ж не четырнадцать лет, как некоторым. – Я позволил себе притормозить лишь у проделанного в «колючке» прохода. Отсюда начался скорбный путь мотобанды «Ангелы Зоны» к Парадизу. – Отдышаться дайте!

– В гробу отдохнешь, Край, – отрезала Милена.

А ведь толькотолько ласково звала меня по имени. Непостоянство – отличительная черта всех красавиц.

– Да ладно, – смилостивился надо мной Патрик, – порядок, тут нас не зацепит.

– Вот спасибо, дружище, уважил! – я хлопнул его по плечу.

Быстрым шагом мы миновали коридор в «колючке». Пустые окна соседских домов смотрели на нас с осторожным восхищением.

– Сын, скажи, а как так получилось… Ну, наркота – и ты?

– Отстань от ребенка, Край! – Милена, как всегда, встала на защиту нашего малыша, будто я хочу ему только зла.

– Батя, да хрен его знает? – Патрик на ходу пожал широкими плечами и скорчил виноватое личико. Знает ведь, что я не люблю, когда он выражается, но ему кажется, что это круто, что так он выглядит старше. Поморщившись, я решил не окорачивать его. Момент такой… суровый. Самому хотелось выругаться. – Я в клубе за парня одного заступился, а потом охрана. Я ходу – и парень вместе со мной. Потом мы решили в «Маке» по коле выпить, а потом хлоп – и я на трибуне, газон внизу, крендель этот в балахоне…

Все ясно. Хоть и сомнительное, но облегчение. Дилер, за которого сын заступился, подсыпал наркоту в газированный напиток, так что Патрик употребил драгс неосознанно.

– А записка, что ты маме оставил? «Не жди меня»? И рисунок – ангел?

– Ну да, чтобы не ждала к ужину, я же в клуб пошел. А рисунок… Это я маму так изобразил. Ты же знаешь, я рисовать не оченьто умею…

Нащупав в кармане пустой полиэтиленовый пакетик, найденный под ноутом Патрика, я решил не развивать тему. Все мы были молоды, все экспериментировали.

Я обнял сына:

– Дружище, все хорошо, что хорошо кончается.

Вот только не поспешил ли я поставить точку в этой истории?

Из подворотни справа послышался отрывистый звук, будто ктото ударил кулаком по клаксону машины. Милена тотчас вскинула автомат. Патрик попытался загородить маму собой. А я лишь скрестил руки на груди.

Изпод арки вырулил блестящий черный джип со знаком радиационной опасности на капоте, под которым скрывался мощный турбодизель. Отличная аэродинамика с элегантной решеткой радиатора, комфортабельный кожаный салон, полный электропакет с подогревом сидений, датчиком дождя и так далее. А главное – ни царапины на нем!

Джип остановился, не доехав к нам с десяток метров. Предусмотрительно. Иначе Милена открыла бы огонь.

Стекло со стороны водителя опустилось.

– Босс, вас подвезти, или вы пешком?

Если кто не понял, я поясню, откуда знаю про фарш и салон. Этот джип – мой обожаемый Танк! Качокохранник таки забрал его из ремонта. Оперативно, надо признать, мою тачку отрихтовали. Ну да Макса Края в Вавилоне, как известно, любят, стараются ему угодить!..

И все бы хорошо, но было одно «но», изза которого Милена не спешила опускать автомат.

Я озвучил ее – и свои тоже – сомнения:

– Как ты узнал, что я здесь буду?

Водила высунул наружу голову и шевельнул квадратной челюстью:

– Да мальчонка один от Петровича прибежал, рассказал.

Я кивнул – мол, порядок, разрешаю себя подбросить, куда скажу – и потопал к машине. Моя бывшая и Патрик устроились сзади, а я умостил свой тыл на сидушку справа от качка. В салоне работал крохотный телевизор, и реклама, которую нынче показывали, настраивала на мирный лад. Я пристегнулся, – не люблю рисковать понапрасну – и Танк покатил по ухабам обычной городской дороги.

Вскоре мы проехали мимо Рыбачки, возглавляющего колонну подростков. Гордей – ну точно воспитатель детского сада!

Высунувшись в окно, я помахал ему рукой:

– Дружище, ты настоящий педагог!

В ответ он показал мне оттопыренный средний палец.

Реклама закончилась. На экране нарисовался Президент – и у меня внутри похолодело, ведь на руке у него поблескивали весьма примечательные часы. Надо ли говорить, какой марки?

– Край, ты обратил внимание… – Милена тронула меня за плечо.

– Да, любимая, обратил. – Я сделал звук громче.

Одутловатое лицо гаранта всегда отличалось скупой мимикой, а тут и вовсе казалось, что на нем живыми были только губы.

– Так куда едем, босс? В клуб или… – Водила осекся, нарвавшись на мой взгляд, и отвернулся, уставившись на яму и трещины, заменяющие собой проспект впереди.

После долгого вступления Президент толькотолько разразился пламенной речью, которую мне хотелось послушать, ни на что не отвлекаясь.

«В связи с обязательствами нашей страны мировому сообществу и эскалацией вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке, – звучал из крохотных динамиков благородный мужской басок, – призывной возраст снижен до четырнадцати лет. Частично будут призываться не только юноши, но и девушки. Это вынужденная мера, временная…»

– Дружище, а тебе ведь как раз исполнилось недавно?.. – я обернулся к сыну.

Патрик кивнул:

– Пап, я не хочу на войну.

Конечно, далеко не все отправляются служить за границу. Чьито родители с рождения чад собирают на огромную взятку военкому и врачам. Они готовы на все, чтобы их любимого ребенка признали настолько больным, что он не то что для армии не годится, но чуть ли не в гробу уже, в белых тапках.

Увы, не все папымамы могут устроить своим детям счастливую молодость дома.

У меня вот с баблосом совсем печально. Мой клуб не пользуется популярностью у молодежи, которой не отдыхать под музыку хочется, а пудрить носы всякой дрянью. О Милене и говорить нечего, у нее отродясь сбережений не водилось – все, что я давал, она тотчас спускала на шмотки и прочую ерунду.

А значит…

Взглянув еще раз на часы Президента, я пообещал Патрику:

– Я обязательно разберусь с этим, сынок. Обязательно!


предыдущая глава | Герои зоны. Пенталогия | Глава 1