home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Не верь, не бойся, не проси

Ктото упокоил души лысых бородачей, едва не отправивших Заура на встречу с Создателем.

Кто этот меткий стрелок – праведник ли, грешник? Скоро палач либо пожмёт руку ангелу, преисполненному добродетелей, либо вышибет мозги негодяю. Третьего не дано.

Заметив движение слева, Заур нащупал в карманах «микробики». За древесными стволами, уложенными у стены гаража неподалёку, метрах в двадцати, притаился неведомый спаситель. Или же убийца, желающий лично избавиться от ненавистного палача.

Молниеносно выхватив оба ПП, Заур первым открыл огонь – от недавно спиленных тополей полетели щепы.

Враг твоего врага – твой друг? Как бы не так. По сему поводу математики говорят так: «Это условие необходимое, но не достаточное».

Грохот выстрелов ласкал слух палача, ведь куда приятней, когда стреляешь ты, а не в тебя. Миг тишины. Щелчок. Пустые магазины ещё не упали на асфальт, а из полной замены уже выдвигались патроны, из патронов вышибались пули, летящие точно в цель, – в кору и годовые кольца. Щелчок. И вновь в «микробиках» новые магазины. Эдак у Заура скоро закончатся боеприпасы. Зато он всё ещё жив и почти что вплотную подобрался к убийце, не давая тому и носа высунуть изза древесных стволов.

Миг тишины был неуловимо коротким, но всё же в него сумел вклиниться крик:

– Заур! Не стреляй!

Женский голос. Знакомый. Палач замер, ожидая продолжения. Пальцы – родной и искусственный – на спусковых крючках.

– Это я, Милена! Жена Края! Заур, пожалуйста! Не стреляй!

Милена? Как она здесь очутилась? Не просто в Киеве, но именно там, куда отправился Заур, чтобы выяснить, где враги рода человеческого спрятали бионоидбомбу?! Всё это очень подозрительно. И уже только поэтому не следовало открывать огонь. Однако и спрятать ПП в карманы палач не спешил.

Сообразив, что Заур не горит желанием сделать из неё труп, женщина выбралась изза тополей. Руки подняла над головой, показала пустые ладони.

Несомненно это была Милена. Роскошные светлые волосы, ангельское лицо. И слишком откровенное платье: что не сумел показать вырез, отлично просматривалось свою тонкую – до неприличной прозрачности! – ткань. Суккуб с дамской сумочкой через плечо. Дьяволица. Сердце в груди палача забилось быстрее. Только не хватало смущённо покраснеть и отвести глаза от вызывающе сладострастной плоти грешницы. Заур теперь с Хельгой, у них любовь, чистая и взаимноискренняя, а потому чары Милены на него не действуют. Ну, почти. Некоторый прилив крови ниже пупка будем считать гематомой, которая вскоре рассосётся.

Заметив, что, глядя на Милену, он перестал дышать, палач разозлился. И встретил жену Края – а ведь она спасла ему жизнь – резким вопросом:

– Откуда у тебя оружие?

Опустив руки, чтобы якобы поправить платье, она снисходительно фыркнула:

– Я – из Вавилона. Ствол оставила за деревьями. Не против, если подниму?

Заур сделал вид, что не услышал вопроса. Не мог же он, истинный палач, разрешить грешнице незаконно обладать огнестрельным оружием, из которого совершено двойное убийство?!.. С другой стороны, Милена скорее друг, чем враг, а друзей Зауру сейчас ой как не хватает. Тем более – друзей, у которых есть оружие и которые умеют им пользоваться.

«Надо выяснить, что она здесь делает, – решил палач. – А там видно будет».

– Ты могла добраться в Киев на самолёте, на поезде или на машине. В любом случае досмотра не избежать. Вещи всех гостей города досматривают. Никак без обыска. Нам не нужны здесь террористы.

Милена закатила бесстыжие яркоголубые глаза и опять фыркнула, точно кошка, которую погладили против шерсти:

– Уж с мужиками, палач, я всегда сумею договориться.

Яснее ясного. Её никто не досматривал. Использовав свои женские штучки, она сумела заморочить служивым голову. Истинно суккуб. Заур поставил «микробики» на предохранитель и сунул в карманы плаща.

Милена кивнула на тела, задрапированные в чёрные комбинезоны:

– Вовремя я их уделала, да, Заур?

– Господь возблагодарит тебя за доброе дело.

Дьяволица фыркнула совсем уж богохульно – так, что палач едва удержался от крестного знамения в её адрес. Сейчас есть дела поважнее, чем спасение одной безнадёжно заблудшей души, пусть и запертой в столь совершенном теле.

Демонстративно не заметив, как она подобрала свой «маузер», – тот самый легендарный, с несъёмным магазином и обоймой на десять патронов – он вернулся к пылающему гаражу и трупам, застывших напротив входа в позах перепивших гуляк. И хоть колонки опрокинуло ударной волной взрыва, недопитая бутылка уцелела, да и мятая сигаретная пачка валялась рядом.

Где, интересно, Милена сумела добыть боевой раритет времён революции 17го года?..

Словно прочитав его мысли, дьяволица ответила на незаданный вопрос:

– Пушку эту – стильная штучка, да? – я у одного мачо одолжила. Вместе с тачкой.

Заур сделал вид, что не услышал.

Он опасался, что обитатели гаражей заинтересуются перестрелкой, в крайнем случае – явятся сюда, чтобы потушить пожар, но нет, никто не спешил с огнетушителем или хотя бы с багром, выкрашенным в красный цвет.

И всё же он велел Милене:

– Смотри в оба. Чтобы ни один грешник не подобрался незамеченным.

Она подчёркнуто серьёзно – с издёвкой значит – кивнула:

– Стрелять буду сразу на поражение. А уж потом Господь разберёт, где свои, а где чужие, правильно, святоша?

Ветер игриво шевельнул окурки у каблуков ботинок.

Заур провёл ладонью по лысине раз, другой – не помогло. Тогда он закрыл глаза и посчитал до десяти. И повторил. Эта дамочка могла кого угодно довести до греха.

Стараясь не обращать на неё внимания, как на неизбежное зло вроде запаха гари и дыма от горящего гаража, палач ещё раз окинул взглядом место преступления. От меломана практически ничего не осталось, так что не было смысла геройствовать и лезть в огонь. А вот снаружи ещё есть шанс отыскать улики, которые помогут в дальнейшем расследовании.

Натекло из грешников если не море, так алое озеро точно. Марать новые ботинки не хотелось. Когда ещё безработный палач позволит себе приличную обувь? Внимательно глядя под ноги, Заур миновал все «заливы», «речушки» и «ручейки». Вообщето ближайший к нему грешник был ещё жив, чем, судя по характеру ранений, вполне можно пренебречь. Бородач вытянул руку, пытаясь достать автомат, который он обронил при падении. До пистолетной рукоятки было аж сантиметров десять, но Заур решил не рисковать – пнул оружие подальше, в мокрое. Риск – это искус сатаны. Разоружать второго грешника надобности не было: если с такой дырой в черепе он сможет вести огонь, палач обещает уверовать в вуду и живых мертвецов.

– Мне нужно задать вам… – Заур осёкся. Беседоватьто уже не с кем. Ещё живой перестал быть таковым и обрёл наконец вечный покой на дне адской сковородки.

– Сам с собой разговариваешь? – Милена задалась целью довести его белого каления. Она что, специально нарывается? Иначе вела бы себя смиреннее. – Скажи, все палачи с придурью? Или ты один такой уникальный?

В который раз уже Заур решил не обращать на неё внимание.

О том, как и зачем она здесь оказалась, он расспросит её потом, игнорируя её красоту и забыв про то, что они вместе пережили в подземельях Парадиза. И никаких поблажек! Но – всё это потом.

Потому что сейчас Зару жаль, очень жаль, что покойный не успел поделиться с ним своими тайнами. Взамен палач мог бы отпустить ему хотя бы часть грехов. Ну почему некоторые так спешат умереть, не исповедовавшись?!

– Во имя Закона, и сына, и святого духа. Аминь. – Заур поклонился трупу, но вовсе не для того, чтобы выразить ему своё почтение – необходимо очистить от скверны его карманы. Раз уж беседа по душам не состоялась, придётся полюбопытствовать.

Грязный носовой платок палач выбросил сразу, в кошельке обнаружилось немного мелочи и пяток купюр. Негусто…

Второй труп и тем не порадовал.

Заур провёл ладонью по черепу. Тупик. Самый настоящий тупик. Зацепок больше нет, причастные к часам «Bregguett» – целому ящику! – мертвы. А гдето рядом ждёт своего часа бионоид – уже изготовился пожрать своим сатанинским пламенем святой город на Днепре!..

– Хватит трогать черепушку – дырку в ней протрёшь. – Милена подошла к Зауру и брезгливо пнула ногой труп, распростёршийся перед ними на асфальте.

Воздев глаза к небу, палач мысленно попросил Господа дать ему терпения. Многомного терпения. Иначе одним бездыханным телом здесь и сейчас станет больше. И он вовсе не собирается совершать грех самоубийства.

– Слышь, Заур, я на колёсах. Сядем там, да? Поговорить надо.

В ответ он сдержанно кивнул.

Лучше бы Заур этого не делал.

Тогда бы это не было расценено, как преступление, по которому нет срока давности.

– Подонок! – услышал он. – Сволочь! Ненавижу! Чтоб ты сдох! Жаль, не убили тебя эти смелые парни!

Смелыми парнями посмертно окрестила бородачей Хельга, которая во всей красе, с бездонной сумкой на мускулистом плече явила себя изза угла крайнего в ряду гаража – как раз оттуда палач сюда прибыл.

Он растерялся. Так давно в последний раз приходил в замешательство, что напрочь забыл – каково это. Назвать Хельгу по имени – както сухо, а любимой – чересчур интимно в этой ситуации. Поэтому он остановился на «дорогой» – прозвучало надёжно, будто они много лет в законном браке.

– Дорогая, что ты тут делаешь?.. – проблеял Заур, лихорадочно соображая, как она здесь оказалась. Сначала Милена, потом…

Лицо Хельги пошло бордовыми пятнами:

– Тото ты меня домой спроваживал! Я так и знала, что ты мне изменяешь! В машине, значит, помиловаться захотелось?! Да ещё с кем?! С этой сучкой крашеной?!

– Это мой естественный цвет волос! – прошипела в ответ Милена.

Ну почему она не промолчала?..

Зарычав, Хельга бросилась на соперницу.

Заурто знал, что Хельге прекрасной, ангелу небесному, Милена, эта вавилонская блудница, выставившая напоказ свои прелести, никакая не соперница. Увы, его подругу тяжело было – да вообще невозможно! – убедить в обратном. Поэтому, не тратя времени на разговоры, палач встал между ней и женой Края, ловко увернулся от удара ногой в пах, после чего обнял Хельгу так крепко, как мог.

И всё равно не сумел её остановить.

Даже с ним, буквально висящим на её широких плечах, Хельга, точно танк, не замечающий на своём пути преград, продолжала настойчивое движение к Милене. А та, проявляя несвоевременное спокойствие, даже не думала спасаться бегством. Да потому что она вооружена – у неё «маузер»! – и опасна. Надо было чтото делать, както помешать… Не отлипая от Хельги, Заур потянулся за «микробиком», всерьёз собираясь всадить очередь в Милену и тем самым спасти свою любовь от пули в лоб.

Тандем был уже в паре метров от блондинки, и палец Заура коснулся спуска, когда Милена тихо сказала:

– Подруга, мне нужна твоя помощь, а не твой мужчина.

Хельга остановилась резко, будто наткнулась на невидимую преграду. Трещал огонь, смердело горелым, ветер относил дым в сторону, над бесхозным уже «мерином» метались голуби, обильно метя его своими испражнениями.

– Ты чего на мне повис?! – повернув голову к Зауру, рявкнула Хельга. – Ты б мне ещё на голову сел и ножки свесил!

Играючи, она стряхнула с себя палача, точно хлебную крошку. Он представить себе не мог, что его любимая – дорогая! – столь атлетична. Со смущением Заур понял, что это возбуждает куда сильнее выреза на платье Милены.

Прости, Господи, за греховные помыслы!..

– Чего случилосьто? – Хельга шагнула к блондинке, и они поцеловались, будто впрямь были лучшими подругами.

Из глаз Милены брызнули слёзы. Как последняя девчонка, она уронила пистолет, который всё это время держала за спиной. Оружие старое, могло выстрелить!..

Она рассказала, что приехала в Киев, чтобы найти сына и бывшего мужа, с которыми творится чтото неладное, им нужна помощь… Она только вышла из машины, а её уже поджидал выживший из ума слепой старик. Насчёт слепца Заур попросил подробнее, слишком уж по описанию тот был схож с одним известным старцем, владеющим если не миром, то огромным массивом информации. И да, оказалось, что с Миленой в Киеве пересёкся именно Петрович, который тоже зачемто прибыл в столицу из Вавилона. Таких совпадений не бывает. Такие совпадения противоестественны. Заур попросил Милену изложить в точности то, что говорил Петрович. Но она запомнила только одно: старик велел ей найти Заура, чтобы тот помог ей найти Макса и Патрика. Ещё слепец нёс полную чушь об угрозе Киеву и всему живому на планете…

Услышав это, Заур провёл ладонью по черепу.

Петрович в курсе. И пытается помочь.

Или у него иные планы?..

Милена ещё чтото говорила, но палач не слушал. Он думал о том, что дальше делать, ведь единственная ниточка, ведущая к бомбе, оборвалась. Изза Милены. Что если она специально убила бородачей? Чтобы Заур не смог их допросить?..

Никому нельзя верить.

Он взглянул на Хельгу. Ей можно.

Можно?..

На миг ему стало страшно. Это паранойя – подозревать всех.

– Найти почти что сгоревший бутик и зарёванных сучекпродавщиц на лавочке напротив оказалось проще простого, – рассказала Милена, промокнув в очередной раз глаза.

У той, что вроде куклы, она вежливо поинтересовалась о случившемся в магазине. Девочка почемуто обиделась, когда Милена назвала её «барби», пригрозила набрать номер Управы. Мол, потасканной блондинке вместе с соучастником не поздоровится. Дабы привести истеричку в чувство, пришлось отхлестать её по щекам. У девочки оказалась хорошая память – после терапии она быстро вспомнила адресок, который назвал её покойный босс Андрей своему лысому хромому убийце. Тут Милена выразительно посмотрела на Заура, ожидая от него объяснений. Однако палач вовсе не спешил выкладывать карты на стол.

Тогда, глядя ему в глаза, она спросила прямо:

– Ты поможешь мне найти Патрика и Края?

Он медлил с ответом. Зря Милена попросила его об этом. Палач собрался ужемотнуть головой, – разыскивать преступника международного масштаба он мог только для того, чтобы узаконить, – но его опередила Хельга:

– Конечно, лысик поможет. И я помогу. Я теперь, лысик, от тебя ни на шаг. – Возражать и спорить с валькирией, лишь недавно выбравшейся из мрака вавилонской подземки, было бесполезно. Выразительно взглянув на Милену, Хельга зачемто подошла к бородачу, отдавшему дьяволу душу последним, склонилась над ним и даже взяла за руку. – Лысик, а что это у него на комбезе за эмблема? Знакомая. Видела гдето.

Палач шагнул к подруге и уставился на залитую кровью нашивку, примётаннную к рукаву у плеча. На ней просматривалось изображение волка, возлежащего то ли на табурете, то ли ещё на какой подставке, а сверху – полная луна. Заур проверил одежду второго трупа – есть такая же нашивка.

– Лысик, что скажешь? – Хельга ждала его ответа.

– Аналогично маркированы все автозаки Ильяса, – бесстрастно, будто ничего особенного не выяснилось, сообщил Заур.

Подняв «маузер», Милена скрестила руки на груди:

– Когокого?

– Ильяс – работорговец. Самый крупный в Киеве.

– И его люди хотели тебя убить. – Милене надоело стоять на месте, она походя катнула по асфальту бутылку с водкой, затем пнула сигаретную пачку. Пролетев пару метров, пачка, перевернувшись, замерла в сантиметре от края алой лужи.

Заур прищурился. На картонке было чтото написано от руки.

С тех пор, как правительство объявило всеобщую амнистию и закрыло тюрьмы под предлогом, что в бюджете нет средств на их содержание, преступников отправляют на принудительные работы под присмотром так называемых «работорговцев» – заковывают в колодки и заставляют, к примеру, ремонтировать дороги или собирать огурцы. Или батрачить на цементном заводе. Или чистить городскую канализацию.

Но это касается только тех, кто запятнался мелким правонарушением.

Только эти счастливчики становились собственностью работорговцев, – таких, как Ильяс – тесно сотрудничающих с палачами. Такими, как Заур.

– Это ещё ничего не значит. Его люди могли оказаться тут случайно. – Палач шагнул к пачке, поднял её. – В конце концов, на Ильяса много кто работает. Разве может хозяин отвечать за всех своих подчинён…

Он оборвал себя на полуслове.

На пачке шариковой ручкой по картону был коряво выведен номер телефона, известный палачу, – номер мобильника Ильяса.

А ведь пачка принадлежала не бородачам, а меломану, от которого сутенёр Андрюшка получил ящик псевдочасов, якобы изготовленных в Швейцарии.

Значит…

– Ты говорила, – обернулся Заур к Милене, – что у тебя тут неподалёку тачка стоит? Так вот надо навестить одного хорошего человека.

– Он поможет найти моих мужчин?

– Несомненно, – не моргнув, соврал Заур.

И мысленно попросил Господа помочь ему не покраснеть от стыда.

* * *

Монстр ревел и топал у меня за спиной.

Он приближался.

Вертя по сторонам головой и надрывая глотку, я просил сына немедленно отозваться. Я точно сошёл с ума – не решался сдвинуться с места, как буриданов осёл, перед которым положили два одинаковых стожка сена, и он не смог выбрать, какой лучше, и потому сдох от голода. Патрик не отзывался на мои крики, а я не мог выбрать, куда свернуть в заросли – влево или вправо. Если я уйду влево, вдруг мой сын попал в ловушку по другую сторону тропы, и ему нужна моя помощь, а я от него удаляюсь? Аналогично – если вправо. Неразрешимая дилемма.

В спину мне ткнулось чтото твёрдое.

Сделав шаг вперёд, я обернулся. Твёрдое – это кончик бивня. Надо мной возвышалось косматое чудовище. И оно мотнуло головой, метя бивнем в меня. Хотелось бы мне сказать, что я ловко увернулся от удара, но это было бы неправдой. В грудь мне будто бы вломили стволом дерева, отчего меня подняло в воздух. И тут я увидел, что на загривке чудовища сидит мерзкая крылатая тварь, и морда её расплывается в ухмылке.

А в следующий миг косматый монстр, отправивший меня в полёт, исчез вместе с наездником и непроходимыми джунглями. Вот было всё – и оп! – не стало всего, кадр сменился. Так что рухнул я не на утоптанную тропу, а на жалобно хрустнувший подо мной капот автомобиля, с которого тотчас скатился на растрескавшийся асфальт и на коленях отполз метров на десять, лавируя между ржавыми тачками. Только тогда я вскочил на ноги, чтобы осмотреться и оценить обстановку.

Вся проезжая часть и тротуар были заставлены автомобилями. Сотнями, тысячами ржавых коробок на спустивших давнымдавно колёсах. Пробка тут образовалась основательная. Такую пробку и за день не разрулить… А потом чтото произошло. Чтото страшное. Чтото сильное и горячее опалило тачки, выдавило и оплавило стёкла, сожгло салоны вместе с пассажирами, покорёжило кузова, покоробило асфальт. И сгинуло.

Вместе с небом, затянутым низкими тучами, за которым яростно полыхали алые вспышки, всё это выглядело удручающе. Вдали слышался мерный скрежет, дополняемый грохотом.

Но мне даже понравилось тут – потому как монстра, едва не убившего меня, рядом не было.

Зато был Патрик.

Я наткнулся на него, когда в полный рост двинул по лабиринту тачек. Он выскочил изза соседнего спорткупе и велел не отсвечивать, не дома ведь.

– Ты чего так долго? – прошептал он, привалившись спиной к дверце, которую уже никогда не открыть, потому что замок сгнил. – Я уже весь испереживался. Портал действует как ниппель, только в одну сторону. Я ведь не мог вернуться за тобой. Проскочил, жду – а тебя всё нет и нет… А тут ещё Цитадель. Она там, я её чувствую, она зовёт меня… – Патрик махнул рукой кудато вправо.

Чувствует он… Знал бы мой сын, как испугался я… То есть хорошо, что он не присутствовал при моей истерике и не видел, как мне наподдал бивнем боевой монстр путников. Пусть Максим Краевой и далее остаётся примером для подражания – бесстрашным, беспощадным к врагам, удачливым и неунывающим никогда и нигде, будь то банановый рай или же самое сердце ЧЗО! Следующий на нашем пути сектор не сломит меня. Нетрудно ведь догадаться, что Патрик и я по очереди прошли через портал, а монстр и его загадочный наездник остались там, где им и надлежало быть. Хотя ведь могли…

Патрик тронул меня за плечо, прижал палец к забралу на уровне губ. Поначалу я не понял, что он имел в виду, и только через пару секунды – рефлексы уже не те – увидел, что неподалёку от нас, метрах в пяти над уровнем тачек, медленно летело нечто шарообразное и обтянутое кожей, поросшей редкими серыми волосками. Судя по форме и манере передвижения, штуковина эта – ну прям оживший, ёлы, футбольный мяч – была наполнена газом легче воздуха. Для спуска избыток газа сбрасывался через клапан, а если надо было подняться, «мяч» сам вырабатывал необходимое количество газа. Ускорение «мячу» задавал небольшой пропеллер, вращающийся по мере необходимости быстрей или медленнее. Пропеллер этот был вынесен на балке, торчащей из классического хвостового оперения с горизонтальным стабилизатором, к которому прилагались рули высоты, и стабилизатором вертикальным, с рулём направления. Выглядел «мяч» хоть и непривычно, но совершенно безобидно, поэтому я не понял, что же в нём так насторожило Патрика.

Я уже хотел поинтересоваться у сына напрямую, без экивоков, когда на крышу тачки неподалёку от той, за которой спрятались мы, вскарабкалось престраннейшая помесь крысы и электробритвы: шерсть, усы и манера поведения животного у этого существа легко сочетались с торчащими наружу шестернями, цилиндрами гидравлики и разнокалиберными проводами. Стальные резцами «крыса» принялась самозабвенно грызть ржавчину. При этом она радостно попискивала и поскрипывала.

Жужжа, точно шмель, «мяч» начал медленно оборачивается вокруг своей оси – теперь стало видно, что в передней своей части он оснащён двумя крупными фасеточными глазами и ротовым аппаратом, как у хищного насекомого – с развитыми мандибулами из воронёного металла. Эти его жвала меня сразу насторожили. Как и «крысу», толькотолько заметившую чужое присутствие в воздухе. Однако я остался цел, а псевдогрызуну повезло меньше.

Мгновенно ускорившись, «мяч» атаковал «крысу».

Та, не успев даже спрыгнуть с крыши авто, была схвачена мандибулами и враз пошматована на запчасти, после чего из «мяча» выдвинулись лапкизахваты и отобрали по какомуто только им известному принципу нужные шестерни и катушки, которые пополнили собой карман – как у кенгуру – на животе «мяча». Чуть помедлив, «мяч» поднялся в воздух.

Тогда только я сообразил, что нацеливаю на летающего бионоида – таких не было в окрестностях и подземельях Парадиза – свою правую руку, обвитую безжизненной, начавшей уже разлагаться плотью. Проклятье, живоружие не выдержало условий этого сектора! Патрик уже освободил свою защиту от бесполезного мяса. Значит, нам нечего противопоставить бионоидам, которых тут, небось, сотни разных видов, неизменно опасных для человеческих особей!..

И хоть моё живоружие не сделало по цели ни единого плевка, «мяч» чтото почувствовал, уловил своими сенсорамирецепторами наше присутствие, иначе чего бы он навострил свой хвостовой аппарат так, чтобы двинуть в нашу сторону? С «крысой» он разобрался очень быстро, но с нами ему придётся изрядно повозиться. Я никому не позволю нападать на своего сына!..

– Патрик, если что, беги отсюда, – прошептал я и сжал кулаки. При этом по одному пустому «пальцу» на перчатках продолжали нелепо оттопыриваться, портя мой решительный вид.

Впрочем, вступать в драку с летающим «мячом»бионоидом мне не пришлось. Тот вдруг потерял к нам всякий интерес, если вообще изначально заметил двух людей, притаившихся среди металлолома. Он сделал резкий разворот и, проявив впечатляющее проворство, умчался навстречу приближающемуся скрежету и грохоту. Чуть высунув изза спорткупе голову, я увидел, что над кладбищем автомобилей летят в том же направлении десятки «мячей».

Что их так заинтересовало? Честно – лично мне это совершенно пофиг. Может, там у них гнездо или назначена сходка, мало ли. Главное, что мы целы. А значит, можно и нужно продолжить путь к Цитадели. Найти указатель на стене «Цитадель 650 м» – и двинуть. Ах нет такого указателя… Проблема, да. Но неприятность эту мы переживём, ведь Патрик чегото там чувствует, его ктото там зовёт…

Переживём – если найдём подходящее оружие.

– Спасибо, дружище, за верную службу, но… – Я принялся сдирать с руки бесполезную плоть.

Как раз когда я закончил, явилось оно , привлёкшее внимание чуть ли не всех «мячей», обитающих в радиусе километра.

Представьте себе шоссейный грузовик для дальних перевозок, который с прицепомфурой. Легко и запросто?

Что ж, усложним задачу. Сделаем небольшой апгрейд грузовика: к дискам колёс приварим чтото вроде мечей, только без рукояток – по четыре штуки на колесо; прицеп с тягачом намертво соединим стальными балками, к которым приклепаем стальные листы, – всё, борта закрыты; стёкла из кабины долой, вместо них – мелкоячеистая железная сетка; саму же кабину следует упрочнить трубами с приклёпанными к ним листами стали, а затем приварить остроугольный таран со здоровенным вертикальным ножом по центру. Есть такое дело? Тогда самое время выкрасить всю конструкцию в чёрный цвет, а на бортах белыми штрихами обозначить крылатых ангелов.

Вот как раз эта конструкция пёрла через затор, беззастенчиво сдвигая, кроша и плюща всё, что попадалось на пути.

В секторе, где дороги забиты безжизненным транспортом, если не хочешь ходить пешком, обзаведись бульдозером. Или сделай тачку повышенной проходимости из отремонтированного грузовика. Сам я в молодости както прокатился с ветерком по ЧЗО на интересно модернизированном танке[54], так что смысл тюнинга уловил на раз.

В общем, для наших целей – махнуть побыстрому к Цитадели – монстрообразная тачка вполне сгодилась бы.

Одно в ней было плохо – наличие хозяев.

Двоих таких я насчитал. Остановив тачку всего в полусотне метров от нас, они выбрались из кабины и, яростно жестикулируя, принялись друг другу чтото доказывать. На «мячи» они не обращали ни малейшего внимания, будто косяки этих шаров не кружили у них прямо над головами.

Исторический момент, ммать. Ведь это первые разумные существа, обнаруженные нами в исходнике!

С чего я взял, что они разумные? А потому что на плечах у них висели штуковины, ну очень напоминающие оружие. Быть всегда при стволе – это очень разумно, я считаю.

Присутствие в исходнике гуманоидов удивило не только меня, но и Патрика – его лицо под забралом стало растерянным и по возрасту детским. Однако любоваться сыном я буду потом, сейчас меня больше интересовали иномирцы.

Оба они нарядились, понятно, в защитные скафы, но не в такие как у нас, а с большими белыми ранцами на спинах. И ранцы, и вообще все поверхности скафов покрывали узоры, но отсюда не разобрать, чтото именно там нарисовано. Зато ор над кладбищем автомобилей стоял такой, что слышал весь сектор. Причём один из кренделей чирикал точно птичка соловей, а второй ревел ослом, которого только что клеймили раскалённым железом под хвостом.

Идиоту понятно, а уж мне и подавно, что они – чужаки для этого мира, но при этом и не путники. Фигурами эти двое были ну как настоящие люди, точно с соседней улочки Вавилона или из Киева, но говорили не понашему. У нас ведь не чирикают и не ревут даже в самых отдалённых провинциях.

Лёгким толчком в плечо я обратил на себя внимание Патрика, обалдело наблюдавшего за диалогом парочки, и прошептал:

– Может, рассказать этим отличным парням о нашей благородной миссии? О том, что мы хотим спасти все миры от уничтожения?

– А как же, батя, – с серьёзным видом кивнул сын. – Они осознают, что мы – огого, и сразу окажут нам посильную помощь.

Я предпочёл не заметить сарказма в его голосе:

– Думаешь, с удовольствием вручат нам ключи от машины боевой?

– Уверен, так и будет. Вот к тебе, батя, подошли бы на улице двое и сказали: «Нам нужен ваш Танк, чтобы спасти мир». Уверен, ты сразу отдал бы им свою любимую машину.

– Ладно, уел, – вынужден был признать я.

И в кого это он у меня такой? Точно не в меня. От Милены понабрался, не иначе…

Внезапно стало тихо.

Чёрт, нас засекли! Парни отложили разборки на потом и дружно навели стволы на груду металла на колёсах, за которой мы прятались. А всё потому, что «мячи» потеряли к ним интерес, зато принялись кружить над нами, выдавая тем самым наше местоположение.

Два залпа – два резких щелчка – слились в один. И два подобия шаровой молнии вылетели из широких стволов оружия, оказавшегося в руках у гуманоидов. По пологой параболе, шипя и разбрасывая искры, прилетели они и врезались: один в переднее крыло консервной банкиукрытия, а другой – в заднее. Так вот заднее мгновенно прожгло, точно электросваркой, после чего шаровая молния, миновав пустой багажник, прожгла второе крыло и умчалась дырявить следующую тачку. Вторая же молния чуток замешкалась в движке, но всё же справилась с ним, после чего продырявила дверцу соседней машины, которая, судя по активному шипению и искрам, не остановила её.

Главное – нас не зацепило.

Но раз по нам открыли огонь, надеяться на мирную конфискацию транспортного средства не стоит.

В любом мире люди и прочие разумные твари делятся на два типа: те, кто мне должен, и те, кому должен я. Вторые мне малоинтересны, а вот с должниками я суров. И парни из тюнингованного грузовика уже поставлены на счётчик, хоть пока и не догадываются об этом. Это будет для них сюрпризом. Вряд ли приятным. А не надо было стрелять в отпрыска Максимки Краевого!..

– Патрик, ложись и не вставай. Я сейчас. – Согнувшись вдвое, я зарысил по лабиринту из ржавых кузовов, ходовых и давно протухшей электрики. Направление – грузовик и мои личные должники. Кровники, так их в гриву!..

Давнымдавно «любимый» сержант Петренко научил меня подставлять вторую щёку лишь в двух случаях: если по ней не смогут ударить, или же если это отвлечёт врага от моего паха. Интересный был мужик, убили его потом… Не могу сказать, что я сильно по нему горевал, но наука сержанта в жизни мне пригодилась не единожды. Вот и сейчас я не намерен подставлять вторую щёку, то есть ждать, пока моего сына прожгут насквозь шаровой молнией.

По пути я подобрал с асфальта увесистую ржавую железяку непонятного мне назначения в прошлой её жизни. Сейчас же она вполне сойдёт за булаву, которой добрый молодец (он же витязьбогатырь) Максимушка поборет войско басурманскоиномирское.

Заскрежетала дверца грузовика, с грохотом захлопнулась, затем вторая. Кровники забрались в кабину? Значит, решили, что мы их больше не угрожаем. Я выглянул изза ближайшей к грузовику машины, наполовину оплавленной, искорёженной. Чтолибо высмотреть в кабине изза сеток и листов стали не представлялось возможным. Порыкивая и выдавая клубы сизой копоти через вертикально установленные у кабины трубы, на холостом ходу работал мощный движок. Но продолжать разборки или же ехать дальше через кладбище тачек иномирцы не спешили.

Ну и что теперь как?.. Решение приблизиться к грузовику было спонтанным, необдуманным. Я доверился рефлексам, телу, интуиции – и они впервые меня подвели. Кидаться с железякой на укреплённый бронеавтомобиль – всё равно что выходить с кукишем на медведя. Это просто до смерти смешно.

Позади шаркнуло по асфальту. Я замер. Ктото хотел незаметно зайти мне со спины. Ловушка? Иномирцы сделали вид, что залезли в кабину, а на самом деле… И вновь прошелестела подошва, сцепившись на краткий миг с асфальтом. Едва слышный звук, но со слухом у Макса Края проблем нет, несмотря на контузии. Пальцы сильнее сжали железяку. Быстро, аж хрустнуло в пояснице, я развернулся, занёс руку с «булавой» для удара, рывок вниз, к черепу, прикрытому от невзгод внешнего мира шлемом…

В последний миг я сумел остановить железку – в считанных миллиметрах от забрала Патрика. Это он тихонько подобрался ко мне, нарушив приказ. Мальчишка, ремнём бы тебя по заднице!.. Я ведь едва не пришиб тебя, сынок! Не факт, что шлем выдержал бы, приложи я по нему добротно, со всей дури… Не люблю, когда в моём присутствии делают резкие движения или подкрадываются с тылу. Меня это нервирует.

Накрыло запоздалым всплеском адреналина. В глазах потемнело.

А когда стало светло, Патрик стоял с поднятыми руками, ведь на нас навели оружие. В дульный срез такого ствола можно кулак просунуть, не зацепившись за края. Оружие это сочетало в себе на первый взгляд не сочетаемое: сталь ствола, пластик накладок и подрагивающий в судорожных движениях магазин, под кожей которого угадывались мышцы, готовые сократиться, чтобы подать очередной выстрел. Оружиебионоид. Следовало ожидать, ведь сектор соответствующий. Сейчас вместо птичек вылетят две шаровые молнии и…

Не угадал.

Не вылетели.

Тот, который чирикал, – я назвал его для себя Птичкой – жестами велел мне подойти к нему. Если хороший парень просит, кто ж ему откажет? Особенно – если он вооружён и направляет ствол тебе в живот. Подняв руки по примеру сына, я шагнул к нему. Он опустил оружие, повесил за ремень – я не сразу понял, что это хвост бионоида – на своё покатое плечо и вытащил из набедренного кармана своего скафа нечто щёлкающее клешнями и норовящее вцепиться. В тот момент, когда Птичка опустил ствол, следовало по закону всех голливудских боевиков ударить его, сбить с ног, выдав пару нелепых шуток, но я не сделал этого. Потому что второй иномирец – этого я для себя определил как Осла – всё ещё держал на прицеле моего сына. И сделай я хоть одно лишнее движение, он тотчас навредил бы Патрику.

Я позволил Птичке посадить крабовидного бионоида себе на сведённые запястья. Обвив их, клешни тотчас сцепились. Рефлекторно я попытался разжать руки, но бионоид оказался сильнее – сдавил так, что у меня из глаз брызнули слёзы. Что ж, во всём надо искать свои плюсы, даже в едва не сломанных запястьях: нас пленили, а это значит, что убивать не собираются. По крайней мере – сразу.

Забрала на шлемах иномирцев были затемнены, так что прекрасных лиц или же отвратительных морд я не увидел. Зато с удовлетворением отметил, что на руках у обоих было по четыре пальца. Тупые они, короче говоря, в сравнении с нами. Это обнадёживало.

Осёл проревел и махнул рукой, требуя от Патрика повиновения.

Сын тотчас двинул к нему. Осёл опустил оружие, а Птичка не потрудился его подстраховать. И конечно же, Патрик воспользовался этим, ведь он – мой сын, он не мог поступить иначе. Подойдя ближе, Патрик боднул Осла ногой в пах и…

Эффект неожиданности был потерян.

Не знаю, как подобные Ослу размножаются – быть может, почкованием? – но половые органы у него располагались вовсе не там, где у сапиенсов, тут Патрик серьёзно ошибся. Ну а кто бы на его месте не попал впросак? Вы часто дерётесь с представителями других цивилизаций?

В тот момент, когда Патрик врезал Ослу, я бортанул плечом Птичку, который оказался весьма лёгким иномирцем, – хорошего толчка хватило, чтобы он отлетел от меня метра на три, врезался в бронелисты своего долбанного грузовика, едва не наколовшись на мечи, что украшали литые диски колёс.

Осёл, не ожидавший от нас такой строптивости, схватился за оружие, но шаровая молния, сыпля искрами, ушла в небо – это Патрик провёл отличную подсечку, сбив иномирца с ног, так что стрелял он уже почти что из горизонтального положения. Ещё один удар ногой – на этот раз в голову – и Осёл выронил оружие, которое Патрик тотчас подобрал.

Ирония судьбы: мы толькотолько завладели местным оружием – и сразу же лишились его. Не вставая, Птичка жахнул по моему сыну, но не попал в него – зато молния начисто слизала половину трофейного бионоида Патрика.

– Батя, беги! – швырнув горелый кусок в Птичку, сын юркнул в лабиринт машин.

Я помчался следом – ещё не хватало потерять друг друга в этой кутерьме. Шаровые молнии прожигали металл слева и справа от нас, иногда – в полуметре и ближе, но пока что нам везло.

Именно пока что.

Удача – дама изменчивая. Не верьте этой шлюхе – обязательно предаст в самый неподходящий момент.

Кстати, о дамах…

В треске молний и шипении расплавленного металла тяжело было услышать рокот движка, но только Птичка прекратил стрелять, рокот этот ударил нам по ушам, настигнув сразу и бесповоротно. На бегу я обернулся и, не вписавшись в поворот, врезался в борт когдато красного пикапа – настолько увиденное поразило меня.

Перелетая с крыши одной тачки на другую, нас настигал мотоцикл. Чоппер. На таком даже Рыбачка не отказался бы прокатиться. Что не хром – выкрашено матовочёрным. Мощь, уважение с первого взгляда на. Выхлопные трубы – произведение искусства. Сидушка обтянута натуральной кожей. Фара на руле – череп путника, в который продели провода и лампу. Выбеленные кости – приклеены, что ли? – тянулись от рукояток руля по баку и сползали, нырнув промеж ног наездницы, управлявшей чоппером, на трубы. Исходя из фары и прочей инкрустации нетрудно догадаться, чьей кожей обтянута сидушка… У меня был неприятный опыт вождения мотоцикла, после которого я на дух не переношу двухколёсные тарантайки, но это… Это впечатляло.

Как и сама наездница.

Лицо её, как и у Осла с Птичкой, прикрывало затемнённое забрало, но даже громоздкий скаф не мог замаскировать её внушительных, очень женственных форм. Говоря почеловечески, сиськи у дамочки было что надо, внушительные такие буфера, из разряда тех самых, на которые и не смотрел бы, да глаза сами постоянно скашиваются. Короче говоря, её молочные железы так выпирали, что их заметил бы даже слепой.

А ещё у наездницы был полный комплект пальцев – без излишков и недостачи: по пять штук на верхнюю конечность.

Сначала мне показалось, что мотоцикл и его хозяйка – это галлюцинация, результат переутомления, ведь сколько уже без отдыха толкового, одно сплошное напряжение. Не может мотоцикл мчать по крышам ржавых тачек, точно по автобану – значит, это глюк. И то, что не свалиться в провалы между тачками ему помогают попаучьи мохнатые лапы, в нужный момент выскакивающие изпод «брюха» чоппера, – это тоже всего лишь сгенерировано моим воспалённым мозгом. Или же дамочка умудрилась срастить некого бионоида со своим роскошным мотоциклом и теперь рассекает по сектору где ей нравится, на скорости поплёвывая на бездорожье и заторы.

Последний вариант оказался правдой.

– Батя, уходим! – Патрик, умчавшийся вперёд, вернулся, схватил меня за «краба» на запястьях и рывком поставил на ноги.

В этот момент чоппер и его наездница настигли нас.

Развернувшись на крыше микроавтобуса в паре тачек от нас, мотоцикл встал на все свои паучьи лапы, дамочка ловко вскочила с него, выхватила из чехла за спиной, надетого как рюкзак, два продолговатых цилиндра и направила их на нас. «У неё в руках – оружие, – понял я, – и она им сейчас воспользуется». Сбежать или спрятаться уже никак, поэтому я поступил единственно верно в данной ситуации: извернулся так, чтобы прикрыть собой Патрика. Надежда была одна: моя плоть остановит или хотя бы замелит пули или то, чем поражает оружие наездницы.

Однако моим чаяньям не суждено было осуществиться.

Я почувствовал, как что длинное, узкое и сильное – три в одном – схватило меня за поясницу, оторвало от сына, развернуло лицом к наезднице. Цилиндры в её руках превратились в длинные телескопические хлысты, обившиеся вокруг меня и Патрика и шипящие на нас своими змеиными кончикамиголовами. Грудастая байкерша приручила змееподобных бионоидов, они выполняли любые её капризы: стоило ей только пошевелить указательными пальцами – и нас потащило к её ногам, поволокло по ржавому металлу тачек. Не скажу, что это было приятно. Скорее очень наоборот, ведь наши скафы могли порваться, и всё, и до встречи на том свете, сынок. Мнето ладно, я пожил, и после всего, что я видел в ЧЗО, ад мне покажется приятственным местечком, но Патрик…

В общем, мне сразу не понравилась дамочка, которая нас заарканила.

А тут ещё притопали Осёл с Птичкой и с одним стволом на двоих наперевес. В два голоса они защебетализаревели, обращаясь к байкерше, а потом резко оборвали своё хоровое исполнение, ожидая ответа.

И ответ последовал.

– Это моя добыча, – заявила дамочка порусски с лёгким, едва уловимым акцентом. – Хотите купить? Цену вы знаете.

Осёл и Птичка дружно закивали.

Не знаю, как Патрик, а я слегка прифигел. Надо же, забраться за кучу миров от Родины – и встретить землячку! Сейчас я ей всё объясню, расскажу, что да как, и она нам поможет, она ж наверняка баба понятливая, раз мотоцикл освоила – значит, феминистка, значит, соображает. Все феминистки умные.

– Слышь, подруга, у нас такое дельце… – начал я, но и только.

Потому что меня прервали:

– Заткнись, а не то парням не придётся платить за тебя.

Прозвучало двусмысленно, но я на всякий случай воспринял это как угрозу и замолчал. Не люблю феминисток. Ограниченные существа. Вся их жизнь – сплошная ненависть к настоящим мужчинам – таким, как я. Она потому на меня взъелась, что точно знает – не в моём вкусе, со мной ей ничего не обломится. Наверняка она уродина, каких мало. Хорошо, что у её шлема тёмное забрало. Ещё приснится потом…

Птичка чтото прочирикал, повернувшись к отважной охотнице на людей. Та в ответ покачала головой:

– Это ваши проблемы, не мои.

Птичка обиженно, возмущённо даже затряс оружием над головой, изза чего оно с щелчком снялось с предохранителя. Его коллега Осёл спокойнее отреагировал на грубость байкерши – он лишь протяжно взревел, после чего сложил руки на груди.

– Вот суки… – едва слышно выругалась дамочка. – Ладно, урки, чините свой тарантас. Я пока товар покараулю. Но один энергетик вы мне накинете!

Птичка аж притопнул после её слов. Осёл же снисходительно махнул рукой – мол, ерунда, свои люди, сочтёмся. После чего оба двинули к грузовику. Байкерша села на чоппер и, не врубая движка, неспешно поехала следом, благо паучьи лапы позволяли двигать по крышам тачек без тряски. Но сначала она закрепила свои концы хлыстов на руле, использовав для этого парочку бионоидов типа моего «краба», только поменьше. Так что мне и Патрику пришлось бежать за мотоциклом, лавируя в лабиринте ржавого металла, насколько того позволяла длина хлыстов.

Мы немного обогнали Осла и Птичку, которые сразу двинули к кабине своего рыдвана, из которой достали инструмент какойто активно трепыхающийся пластиковый мешок, и принялись отвинчивать гайки и вытаскивать болты, которыми была прихвачена крышка в передней части кабины, где у порядочных машин за радиатором расположен двигатель внутреннего сгорания.

Надо было думать о том, как спастись, сбежать, но меня беспокоило иное: почему грудастая охотница назвала Осла и Птичку урками? Вот меньше всего меня это сейчас должно занимать, а поди ты…

– Патрик, ты как?

– Нормально.

– Молчать! – рявкнула байкерша, и хлыстызмеи отреагировали на её голос – дёрнули нас так, что мы грохнулись на колени.

Вот и поговорили.

Модернизированный грузовик застрял тут не потому, что объявились мы с Патриком, а потому, что в дороге случилась поломка. Иначе наши специфически говорящие товарищи («Отныне хозяева, – напомнил я себе, – ведь охотница нас им продала») уже проторили бы себе путь на несколько кварталов вперёд. Кстати, она упомянула о какойто фиксированной цене. Тут что, налажена торговля людьми? Мне все меньше и меньше нравился этот сектор. Хочу обратно к колибри, или лучше к РСЗО.

Сняв крышку, механикиводители получили доступ к движку: генератор, блок цилиндров, воздушный фильтр… Хм, в глаза сразу бросилось, что топливные фильтр и насос в этой системе отсутствовали как таковые. Зато обнаружился дохлый бионоид с разодранным в клочья резиновым брюхом и одним шлангом, ведущим в пасть, а вторым – выходящим из задницы и ветвящимся на множество более мелких, по числу цилиндров, к которым они были подведены. Не нужно быть инженеромконструктором, чтобы сообразить: четырёхпалые парни подсоединили бионоида к топливной системе грузовика, чтобы полузверюшкаполумеханизм, пожирая прикормку, что подавалась по шлангу прямо в пасть, взамен активно вырабатывала газ в количествах, достаточных, чтобы привести в движение столь громоздкий транспорт. Проще говоря, изза перекорма бионоид страдал от метеоризма в особо крупных размерах, что шло только на пользу его хозяевам. Изящное решение. Наверняка, вынужденное. Даже если в исходнике есть нефть и природный газ, добывать их не так уж просто. Присоединить к двигателю биомеханическую зверушку куда практичней и не требует специальных знаний.

Надо полагать, в этом секторе все транспортные средства – великолепнейший мотоцикл тоже – слегка попукивают. Надо только не забывать заливать в банк корм для бионоидов и иногда, примерно раз в месяц, чистить им задницы. Насчёт задниц не факт, конечно, ну да любой тачке никак без ТО.

Пока Птичка и Осёл меняли дохлого бионоида на свежего, активно не желавшего, чтобы ему в рот и в тыл тыкали шлангами, я решил вновь наладить контакт с землячкой. Попытка ведь не пытка. Хотя, в нашем случае – не факт…

Я только открыл рот, чтобы начать беседу с комплимента по поводу внешности байкерши, сказать, что у неё красивые большие глаза и не только глаза, и, простите за каламбур, как сглазил – забрало байкерши посветлело, став прозрачным.

Увидев под ним лицо дамочки, мы с Патриком непроизвольно переглянулись. Мол: «Тебе, батя, то же, что и мне открылось?» «А тебе, сынок?»

Да и как было удержаться, если нас внимательно изучали азиатские очи той самой милой женщины, что помогла в НьюЙорке организовать покушение на президента Украины! Вообщето мы должны были раньше опознать её, чистокровную японку, по бюсту и голосу, но както не до того было, да и мысли такой не возникало. Я покосился на её руки – изза перчаток не разобрать, все ли пальцы на месте. У нашей старой знакомой не хватало мизинца на правой руке – она прошла обряд юбитсуме, ампутации лишних фаланг изза мелкой провинности перед кланом.

– Какая встреча! – Честное слово, я обрадовался, хоть японка видела наши лица, знала, кого связала своими змеямибионоидами, но всё же поступила так, как поступила. «Наверняка, – подумал я, – это часть её коварного плана относительно Птички и Осла». – Мы так и не успели познакомиться в Большом Яблоке, так почему бы сейчас этого не сделать?!

Я ещё чтото нёс о том, что в НьюЙорке мы слишком быстро расстались, и это знак судьбы, раз в ином мире прекрасная незнакомка опять вместе со мной и Патриком.

Мой восторженный монолог она оборвала грубым вопросом:

– С тобой всё порядке? Головой ударился о твёрдое? Осторожней надо. От таких ударов, бывает, кровь из носу идёт. Это смертельно опасно.

Юмор, да? Что ж я могу и посмеяться. Хотя… Про кровь она не пошутила: кровотечение из носу грозит тем, что могут забиться фильтры или что в шлеме вместо них, или вообще выйдет из строя аппарат дыхания, который непонятно где находится, или замкнёт влагой какой ценный узелмикросхему. Сдохнуть от удушья в чужом мире – это, как минимум, оригинально. Эксклюзивно даже. Именно такого конца достоин Максим Краевой. Не в постели же загнуться от инфаркта в окружении любящих родственников? Нет уж, такую позорную смерть мне даже не предлагайте!..

– Мадам, вы великолепно организовали покушение на президента. Позвольте вам выразить свое восхищение – во время нашей прошлой встречи я просто не успел этого сделать.

Осёл и Птичка надругалисьтаки над бионоидом посредством шлангов и теперь прислушивались к нашей беседе.

Заметив их любопытство, японка занервничала:

– Я впервые тебя вижу. Не пори чушь.

Я почемуто сразу ей поверил. Она действительно не знала нас.

Но как такое может быть?..

На всякий случай я дал ей ещё один шанс всё вспомнить:

– Город НьюЙорк. Нас свёл Ронин. Высокий такой, однорукий. А потом мы… Мы точно не знакомы?

– Дядя, ты бредишь наяву, – ответила она раздражённо, и бионоидызмеи сильнее сжали нас, ещё чутьчуть и у меня кишки изо рта вылезут. – Я никогда не была в НьюЙорке, потому что такого города нет, ну или я о нём просто не слышала.

– Как так? – удивился я. – Это в Соединённых Штатах Америки. Ты должна знать…

– Штаты? Это ещё что за страна? Нет такой.

Определённо мадам надо мной издевается.

– Батя, – вмешался в нашу милую беседу Патрик, – она с другой Земли. Очень похожей на нашу, но другой.

– Ну хоть в Японии ты была? – по инерции ляпнул я, уже сообразив, что версия Патрика более чем правдоподобна.

– Я дальше УланУдэ не выезжала вообще. Ну, не считая этой красивой местности… И вообще – пошёл ты, дядя! – Она завела мотоцикл, из выхлопной трубы выстрелило облаком угольной копоти. Чёрт его знает, что жрёт бионоид, поставляющий газ чопперу, но точно не высокооктановый бензин.

– Последний вопрос, – просипел я, потому как бионоидзмея сдавил меня так, что иначе говорить не получалось. – У тебя случайно нет сестрыблизняшки?

– Я сирота. – Она махнула рукой иномирцам. – Забирайте свой груз. Мне пора. Дела у меня срочные.

В обмен на нас японка получила светлокоричневый пластиковый ящик размером с обувную коробку. На ящик, установленный на капот ближайшей тачки, она бросила бионоида, похожего отдалённо на жукаоленя, – он дожидался выхода в наплечном кармане защиты. Обретя свободу, биомеханическая тварь споро вскрыла ящик, искромсав жвалами крышку по периметру, точно консервный нож – «Кильку в томатному соусе». Ящик оказался под завязку забит пластиковыми штуковинами, формой похожими именно на консервные банки с рыбой. В качестве бонуса байкерша получила лично в руки от Осла – Птичка возмущёно зачирикал – нечто вроде пальчиковой батарейки. Надо понимать, это был столь ценный для местных энергетик.

То и дело выдавая клубы копоти, чоппер со всеми встроенными в него бионоидами терпеливо ждал, пока хозяйка переложит «консервы» в седельные сумки, скроенные из живой кожи. За последними манипуляциями пышногрудой байкерши я наблюдал уже изза решётки на окне грузовика, увозящего меня и Патрика прочь от кладбища автомобилей.

Всё вокруг скрежетало, трещало и было обильно смазано солидолом.

Что ждало впереди Максимку Краевого с сыном? Куда нас везли Осёл и Птичка, и на кой мы вообще им нужны? Этого я не знал.

Но в одном был уверен на сто с довеском.

С японкой мы ещё встретимся.


Живоружие | Герои зоны. Пенталогия | Хищник на госслужбе