home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Когда я проснулась, за окном было темно. Ещё или уже — не понятно. Общее состояние разбитости дополнялось возникавшей при резких движениях болью в плече. В довершение, пытаясь добраться в потёмках до выключателя, я треснулась ногой о какую-то железяку. Мысль о том, что это и откуда взялось в моей комнате, помогла осознать, что вообще-то эта комната не моя. Мгновенно возвратившееся смущение краской разлилось по щекам. Ямато меня поцеловал. Зачем? Я ему нравлюсь? Или же он просто дурачился? Последнее больше походило на правду…но верить почему-то хотелось в первое… Я отчаянно затрясла головой, отгоняя наивные мечтания: сколько можно наступать на одни и те же грабли? Нафантазирую сейчас всяких глупостей, вроде любви до гроба и скорой свадьбы, а окажется, что для Ямато этот поцелуй вообще ничего не значил.


От расстройства, в которое привели меня собственные умозаключения, очень захотелось есть, а потому, заскочив в свою комнату, дабы привести себя в порядок, я спустилась на кухню. Лженаречённый, как и предполагалось, обнаружился там.


— Доброе утро. — Я старалась, чтобы голос звучал естественно, но он больше походил на скрежетания ржавого робота. Вдобавок ещё и щёки пылали так, будто за ними спрятали раскалённый кипятильник. Сунь я теперь голову в воду — ручаюсь, она бы вскипела.


— Вечер, — не отрываясь от компьютера, поправил фольклорист.


— Ого! Выходит почти восемнадцать часов проспала — личный рекорд.


Он никак не отреагировал на мою неуклюжую попытку пошутить.


— Можешь в свою комнату возвращаться. Я там прибралась за собой.


— Хорошо. — Лженаречённый захлопнул ноутбук и, сцепив руки под подбородком, выжидательно уставился на меня. — Но сперва поговорим о том, что случилось вчера.


— А что случилось вчера? — Всё. Конец. Сейчас я начну заикаться и полыхать, как знамёна Красной армии, а он — издеваться надо мной.


— Это я у тебя хотел спросить. Один дед на всё село хвастает, что прошлой ночью подстрелил Куяшское чудовище. Почему мне кажется, что ты к этой истории имеешь непосредственное отношение?


— Наверное, потому что это действительно так, — честно призналась я, чересчур радостная оттого, что он свернул на безопасную для моего душевного состояния тему.


— Внимательно слушаю. — Ямато говорил спокойно, но проскользнули в его голосе нотки, тонко намекавшие, что если ему не понравятся мои объяснения, славный подвиг деда с ружьём будет довершён.


— Вчера я вышла тебя искать и встретила Жозефа. Он предложил сходить с ним за кровью. Я подумала, что это шанс собрать редкую информацию о вамперленах и согласилась. Всё шло отлично, но когда мы уже почти закончили, нас засёк хозяин дома. Он начал палить из ружья и попал в меня. Вот и всё.


— Вот и всё? — с издёвкой переспросил аспирант. Мой рассказ, судя по выражению лица, вызвал в нём то самое столкновение противоречивых эмоций, которое сейчас модно называть когнитивным диссонансом. Не дожидаясь, когда диссонанс превратится в консонанс, ознаменовав тем самым победу желания меня убить над здравым смыслом, я принялась выкладывать свежие подробности о способностях вамперленов, используемых ими приборах, биополях, удавах, кроликах — в общем, обо всём, что могло хоть как-то оправдать моё безрассудное поведение в глазах фольклориста.


Несмотря на то, что ораторскому искусству я никогда не училась, слова мои всё же возымели эффект. Когда я закончила, Ямато, вместо того, чтобы отправить меня к праотцам, лишь провёл рукой по лбу и утомлённо вздохнул.


— Всё равно надо было сначала со мной посоветоваться.


— Как я могла с тобой посоветоваться, когда тебя носило чёрте где?


— Не чёрте где, а в храме божьем. — Аспирант с притворным благоговением возвёл глаза к потолку.


— Не знала, что ты такой набожный, — съязвила я прежде, чем сообразила, куда он клонит. — Преподобная Мика?! Она на тебя напала?


— Нет, вполне мирно остановила и спросила, всё ли у тебя в порядке. Очевидно, после того, как ты напала на неё с её же кадилом, мессия разглядела в тебе родственную душу. И со мной она вела себя вполне дружелюбно. Сподобилась даже ответить на пару вопросов.


— Рассказала что-то полезное? Или опять несла бред про Богиню?


— Про неё самую, но не бред. Проговорилась, что каждую ночь Богиня приходит в церковь, чтобы узнать, как прошёл обход.


— И ты решил пойти в церковь, чтобы встретиться с богиней преподобной Мики?


— Или с тем, кто себя за неё выдаёт.


— И как? Удалось?


— Нет. Эта сумасшедшая оказалась не такой уж сумасшедшей. Она незаметно прокралась за мной и, как только я вошёл в церковь, заперла двери снаружи.


— Как же ты выбрался?


— Спросил мессию, сильно ли она обидится, если я оболью двери её пристанища керосином и подожгу.


— Но если бы ты так сделал, сам бы задохнулся.


— Начнём с того, что у меня не было керосина.


— А-а… Но ты не врал, просто недоговаривал, — смекнула я. — Но неужели она отпустила тебя просто так?


— Нет, пообещала, что на меня падёт проклятие Богини. Жду — не дождусь.


— А что насчёт церкви? Нашёл что-нибудь интересное?


— Да, там в полу железная дверь, запертая изнутри. Подозреваю, что явление Богини страждущим происходит не без её участия.


— Есть идеи, кто это может быть?


— Есть одна, но тебе она не понравятся.


— Потерплю как-нибудь.


Ямато промолчал, надеясь, вероятно, что я одумаюсь и предпочту остаться в блаженном неведение.


— Ну так? — надавила я.


— Твоя так называемая подруга.


— Крючия?


— Староста.


— Бадя? — Мои глаза изумлённо распахнулись. — Ты считаешь, что Богиня преподобной Мики — Бадя? Это что, шутка?


— Сказал же, что мой вариант тебе не понравится.


— Он мне не то, чтобы не нравится, он мне кажется абсурдным. С какой стати Баде притворяться Богиней?


Я с вызовом посмотрела на лженаречённого, но он, похоже, отвечать не собирался.


— Можешь подкапываться к Баде сколько угодно — я всё равно ей верю! — ревностно, будто знамя от неприятеля, принялась защищать подругу я.


— На каких основаниях?


— На тех же, на которых ты её ненавидишь.


— Я не испытываю к ней ненависти.


— Да ладно! Думаешь, я не замечаю, что у тебя настроение портится всякий раз, как ты её видишь?


Аспирант открыл рот, но не нашёл, что возразить, потому лишь досадливо цокнул языком.


— Может, объяснишь, чем именно тебя не устраивает моя лучшая подруга?


— Эта девочка не та, за кого себя выдаёт.


— Откуда такие выводы?


— Попросил друга из прокуратуры её проверить. Нет никаких сведений ни о миллионере по фамилии Улзыжаргалов, ни о его гениальной дочери.


— Ты проверял Бадю? — опешила я. — Зачем?


Он снова сделал вид, что не слышит вопроса.


— Бадя — очень дорогой для меня человек, поэтому, если ты знаешь что-то, что может…


— Ладно, — сдался аспирант. — Меня напрягает её внешность.


— В каком смысле?


— В том, что эта девочка похожа на мою наставницу.


— Которая изучала озёра-прародители и пропала без вести?


— Именно.


— Думаешь, они родственники?


— Исключено. Среди близкой родни моей наставницы не было ребёнка такого возраста.


— А среди дальней?


— У дальних родственниц не бывает настолько похожих черт лица.


— Гены непредсказуемы. Я слышала о таких случаях. Они могут даже не знать друг о друге, а…


— Они связаны, — перебил аспирант. — Староста добавляет к моему имени японский именной суффикс, и не "сан", как это сделал бы любой, кто хоть раз заглядывал в учебник японского, а "сама" — тот, который я добавлял к имени наставницы в детстве. И ещё…ты слышала, с какой издёвкой она со мной разговаривает? Будто знает, что я о чём-то догадываюсь, но уверена, что мне её не раскусить.


— По-моему, ты просто себя накручиваешь.


— Предсказуемая реакция. — В голосе Ямато звучало не то раздражение, не то отвращение. — Поэтому я и не хотел ничего рассказывать, пока не найду прямых доказательств.


— Доказательств чего? Того, что Бадя связана с твоей наставницей? Так давай я спрошу у неё напрямую.


— Исключено. Это опасно.


— Чем?


— Я на следующей неделе еду в город, — нагло ушёл от ответа аспирант.


— Не меняй тему!.. Что? Ты уезжаешь? — Его заявление так ошеломило меня, что я мгновенно позабыла, о чём мы спорили до этого.


— Да, кандидатский минимум сдать надо.


— А почему раньше не сказал?


— Что, за пять дней собраться не успеешь?


— Собраться? Я? Зачем?


— Потому что безопаснее бросить здесь бомбу замедленного действия, чем тебя.


Подобное сравнение мне не льстило, но перспектива остаться одной в рассаднике упырей казалась ещё более удручающей, потому возражать я не стала.


Благодаря куяшской настойке, уже через пару часов рана перестала напоминать о себе, так что оставшееся до отбытия время я провела за привычными делами, к которым помимо прочего добавились попытки расшифровать манускрипт Версаля, увы, безуспешные. Дразнить меня из-за обморока Ямато не стал, напротив, ни разу даже намёком не затронул эту тему, потому уже спустя пару дней мне стало казаться, что тот поцелуй — всего лишь часть сна, который я увидела, когда от боли и перенапряжения отключилась во время перевязки.


К отъезду мы готовились тайно. Даже Пелагее Поликарповне я сообщила о нём лишь в последний день. К рассказу о внеплановых занятиях в институте, которые я якобы жажду посетить, начальница отнеслась весьма благосклонно.


— Ну что ж, удачи в подготовке к сессии, Кротопупс.


— Спасибо. — Я радостно прижала к груди подписанное заявление на отпуск. — Могу я уйти сегодня пораньше, чтобы успеть собраться?


— Протрёте пыль со столов и можете быть свободны.


Я тут же кинулась наверх исполнять поручение, но на последней ступеньке замерла.


— …ло, — донеслось до меня из кабинета начальницы, — …ля, это Пелаге…


Не в силах сдержать любопытства, я приникла ухом к проёму между фигурными столбиками балюстрады.


— Да. Вы просили сообщить, если Кротопупс куда-то соберётся. Да. Сегодня она попросилась в отпуск. Именно. Хочет поехать в город, чтобы иметь возможность посещать занятия для заочного отделения. Да, разумеется, я подписала заявление. Что? Нет. Да. Да. Хорошо. Сейчас.


Голос начальницы смолк. Я, ни жива, ни мертва от страха, всё ещё прижималась щекой к ледяному мрамору ограждения. Мне был известен только один"…ля", которому могли понадобиться сведения о моих перемещениях — зеркала чёрной души этого"…ля", мастерски воспроизведённые на холсте, как раз буравили мне спину.


— Кротопупс, — Пелагея Поликарповна подошла к основанию лестницы, — к телефону.


Полная дурного предчувствия я проследовала за начальницей в её кабинет.


— Алло, — как я и ожидала, из трубки подал голос Николя. — Здравствуй, дорогуша. Узнала? Нет-нет, ничего не говори. Сбежать, значит, собралась? Ну-ну. А известно ли тебе, дорогуша, почему ты до сих пор жива? — Он сделал театральную паузу, не предполагавшую ответа. — Что ж скажу: только потому, что ты находишься под моим контролем. Странно, чтобы марионетка не заметила, что её дёргают за ниточки. Хочешь освободиться? Что ж, Пиноккио тоже мечтал стать настоящим мальчиком. И что с ним случилось? Правильно, он сгорел. — Николя жеманно, словно чопорная девица, захихикал. — Ты не согласна со мной, милая? Пиноккио не сгорел? Ну, будь уверена, ты-то уж точно сгоришь. А если не ты, так твои родственники и друзья. В тот миг, когда ты выйдешь за пределы Крутого Куяша, он превратится в гигантский костёр. Курган Кротопупса — пожалуй, именно так станут называться это место. Нравится?


— А…а… — только и смогла выдавить я.


— Мне не придётся повторять дважды, верно? — не дожидаясь ответа, продолжил Версаль. — Ты ведь была лучшей ученицей в школе. И рассказывать никому ничего не надо. Иначе, дорогуша, придётся мне взять на хранение твой язык.


В трубке раздались короткие гудки и я, судорожно сжав её в руках, без сил рухнула на стул.


— Вот так, — развела руками Пелагея Поликарповна. — Как вы сами слышали, никакого отпуска.


Когда я долетела до дома по куяшскому бездорожью, то выглядела, как курортник, злоупотребивший грязевыми ваннами. Вваливаться в комнату лженаречённого в полуобморочном состоянии становилось хорошей традицией — мой вид его даже не удивил.


— Это ты виноват! — с порога набросилась на Ямато я. — Если бы не ты, ничего бы не случилось!


— Что произошло? — Голос, спросивший это, принадлежал Конопле.


— Ничего! — раздражённо выпалила я. — Просто начальница позвонила Николя, и он сказал, что я покину село только через чей-нибудь труп.


Фольклорист скептически хмыкнул.


— Ты знал, что так будет? — Я с ненавистью посмотрела в его холодное, расчётливое лицо.


— Рассматривал такой вариант.


Он знал. Знал, и всё равно заставил меня пройти через этот кошмар. Зачем? Чтобы, когда разбитая марионетка приползёт обратно, с чувством собственного достоинства заявить, что подобного следовало ожидать?


Мои плечи судорожно задрожали, а с губ сорвался странный, не свойственный мне смешок. За ним последовал ещё один, потом ещё, и вот уже я зашлась в припадке злого, истерического хохота. Конопля смотрел на меня обеспокоено, Ямато — со скукой ветеринара, только что сообщившего очередному безутешному клиенту, что его ненаглядного хомячка пришлось усыпить.


— Всё в порядке, — сквозь смех проговорила я. — В конце концов, мы все умрём. Семьюдесятью годами раньше, семьюдесятью годами позже — какая разница? К тому же, здесь аномальная зона, возможно, мне удастся восстать в виде зомби. Вот умора будет.


— По-моему, у неё истерика, — осторожно предположил Конопля.


— Определённо, — подтвердил Ямато.


— И что делать?


— Пусть поплачет, если хочется.


— Мне кажется, она смеётся.


— Пока да.


Я внутренне взбунтовалась против этого "пока", но, словно в подтверждение слов лженаречённого, на щеках прочертили мокрые дорожки первые слёзы.


— Ну и ладно, ну и уезжайте! И без вас не пропаду!


— Что? — Брови Конопли взметнулись вверх. — С чего ты взяла, что мы тебя тут оставим?


— Ну, как же… Я ведь не могу покинуть село.


— Можешь, — возразил Ямато.


— Как? — Я так удивилась, что перестала плакать.


— Дойдёшь до станции, переодевшись мной, — гордо объявил Коля.


— А ты сам?


— А я останусь здесь и буду притворяться тобой, пока вы не вернётесь.


— Мы уже всё обсудили, — подхватил Ямато. — Для твоей тёти оставим записку, что я уехал из-за ссоры, и ты отказываешься покидать комнату до тех пор, пока я не прибегу обратно с извинениями. Версаль же решит, что ты заперлась дома, потому что слишком напугана его угрозами.


— Всё идеально, — торжествующе закончил Конопля.


— Но я не могу…


— Можешь, — перебил меня фольклорист.


— Но Коля не должен…


— Должен, — отрезал эколог.


Я обречённо вздохнула — спорить с Ямато и человеком, поддерживающим каждое его слово, было бессмысленно.


Увидев, что сопротивление сломлено, лженаречённый притащил пачку бумаги и заставил меня до посинения писать разнообразные фразы, которые Конопля смог бы подсовывать под дверь в качестве ответов на вопросы тёти. Последние приготовления мы завершили уже на рассвете.


Утро выдалось серым и зябким. И хотя физически холода я не ощущала, — чтобы сделаться похожей на Колю, пришлось нацепить несколько толстых свитеров — постоянно хотелось поёжиться. Пока мы шли по селу, мне всё чудилось, что за нами следят. Воображение заставляло невидимых преследователей высовываться из-за углов, разглядывать меня сквозь дыры в заборах, коварно усмехаться за плотно задёрнутыми занавесками.


На платформу мы прибыли задолго до поезда. Организм настоятельно требовал компенсации за всенощное бодрствование и, едва первые лучи холодного осеннего солнца поползли через луг к селу, я, присев на мокрую, вылизанную утренним туманом скамейку, методично заклевала носом. Выныривая из забытья, я каждый раз с тревогой посматривала на бегущий к селу склон, но он по-прежнему оставался пустынным.


— Думаешь, всё будет хорошо? — не выдержав, спросила я у аспиранта, который ни в пример мне расслабленно прохаживался взад-вперёд по платформе.


— Вряд ли. Я не готовился.


— К чему? — не дошло до меня.


— К экзаменам… И с научником больше месяца не связывался. — Он раздражённо поддел носком ботинка оказавшийся на пути камушек. — Всё из-за старосты. Слежка за ней отняла слишком много времени.


— Ты за Бадей ещё и следил? — возмутилась я.


— Разумеется. Почему тебя это удивляет?


Пока мы в очередной раз спорили, стоит ли опасаться мою лучшую подругу, успели не только дождаться поезда, но и доехать до города. Завершилась наша оживлённая дискуссия ссорой, из-за которой мы распрощались прямо на вокзале, причём не в лучших отношениях. Глядя на исчезающую в толпе спину Ямато, я окончательно убедилась, что он полный идиот. А ещё — что я его люблю.


Глава 15 | Куяшский Вамперлен (СИ) | Глава 17