home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Я, спотыкаясь, бреду по холлу. По лестнице до сих пор спускаются пациентки, они все так же тянутся к дверям, и сестра Эдит с Мод раздают им указания. Финн и Елена ждут меня, прислонившись к грязной оштукатуренной стене.

Когда добрые карие глаза Финна встречаются с моими, я начинаю плакать.

— Зара мертва. Я… я убила ее.

— Кейт, — тянется ко мне Финн, — она была очень тяжело ранена. Ты не смогла ее спасти, но это вовсе не значит, что ты ее убила.

— Нет, я убила ее. Она меня попросила. — Я сползаю по стене, потому что меня настигают последствия колдовства.

Елена подпихивает мне жестяное ведро, и все содержимое моего желудка немедленно оказывается там. Потом я снопом валюсь возле грязной холодной стены, слишком больная даже для того, чтоб почувствовать неловкость или смущение. Почему после убийства я чувствую себя точь-в-точь так же, как после исцеления?

Рядом со мной шепотом спорят Финн и Елена, но я их едва слышу. Зара мертва, и от этого мой разум в смятении. Зара не сможет изучать пророчиц. Она не расскажет нам, какой была в школьные годы наша мама. Она ушла, ушла навсегда, и это сделала я.

Елена опускается передо мной на колени, и ее розовые юбки вздуваются вокруг нее на полу.

— Кейт, сколько вашей магической силы ушло на это колдовство?

— Не знаю. Я раньше никого не убивала. — Я закрываю глаза в надежде, что это заставит ее замолчать.

Не тут-то было. Елена хватает меня за подбородок.

— Попробуйте сплести чары. Любые чары. Сделайте мое платье красным.

Я пытаюсь воедино собрать свою магию, но чувствую себя словно сгоревшая спичка, которая может искрить, может дымить, но не может вспыхнуть. Я качаю головой:

— Не могу.

Она встает и оборачивается к Финну:

— Ладно, вы победили. В таком состоянии толку от нее не будет. Отвезите ее домой.

Откуда-то появляется Саши и склоняется ко мне. Так странно видеть ее вот такой, без ее извечных пышных нарядов, в уродливой белой блузе и грубой коричневой юбке. Ее темные волосы заплетены в простую косу. Должно быть, ей холодно. Почему она не надела плащ, который мы для нее захватили? Очень болит голова, и я хватаюсь за нее обеими руками.

С другой стороны ко мне склоняется Рори. Она выглядит обеспокоенной. Я-то думала, она будет счастлива, когда Саши окажется на свободе.

— Мы с Саши поедем в монастырь сегодня ночью, поведем фургон, который должна была взять Мелизанда. Но мы скоро вернемся. С тобой все будет нормально?

— Кейт! — Саши прищелкивает пальцами у меня перед лицом, но мне кажется, что ее рука далеко-далеко, за какой-то завесой из мелких черных мушек.

— Она почти сомлела, — говорит Бренна, но, чтобы это понять, не надо быть провидицей.

Я едва ли помню, как покинула богадельню.

Думаю, меня нес Финн.

И вот теперь я скрючилась в карете, закутавшись в колючий шерстяной плед, тупо смотрю на растушеванные дождем улицы Нью-Лондона и никак не могу унять дрожь. Меня преследует Зара, ощущение ее горячей сухой кожи, запах крови в ее дыхании, устремленный на меня невидящий взгляд карих глаз.

Карета останавливается перед монастырем. Финн привязывает лошадей и подходит, чтоб помочь нам выйти. Игнорируя его руку, Бренна, как ребенок, прыгает на подножку кареты, а с нее — на мокрый тротуар, взметнув водяные брызги. Она свободна. По крайней мере это мне удалось.

Финн помогает мне сойти на тротуар и обнимает меня за талию. Я все еще дрожу. Я дрожу с тех самых пор, как коснулась Зары, и никак не могу остановиться.

Входная дверь с грохотом отрывается, и на темные ступени падает прямоугольник золотого света. Навстречу мне по лестнице сломя голову мчится Маура. На ней только ярко-синее платье: она не потрудилась даже накинуть плащ.

— Мы сделали это! — ликующе кричит она. — Их было одиннадцать, и мы со всеми справились. Один, правда, заболел и не пришел на заседание, зато остальные даже имен своих вспомнить не могут.

Финн смотрит на нее жестким взглядом своих карих глаз.

— И ты этим гордишься?

— Да! — вызывающе выкрикивает Маура. — Впрочем, я не жду, чтобы ты понял.

— Я понимаю, что пути назад теперь не будет. Им нужен был лишь повод, чтоб вновь запылали костры, и вы этот повод дали. Ты готова к этому? — требовательно спрашивает Финн.

— Да, — огрызается Маура. — Кора мертва, и Сестричеством теперь руководит Инесс. Мы не намереваемся больше работать с Братьями, так что иди отсюда.

— Черта с два я уйду, — грубо отвечает он и сильнее прижимает меня к себе. — Я люблю твою сестру, Маура, и этого не изменить, поэтому вам с Инесс придется привыкать, что я все время буду околачиваться где-нибудь поблизости. И уж конечно, я не оставлю ее, когда она в таком состоянии.

Маура присматривается ко мне.

— А что с ней такое? Я так понимаю, что, раз Бренна тут, все удалось? Или что-то пошло не так?

— Зара мертва. Я ее убила. — Мой голос звучит приглушенно. — Ее подстрелила сиделка, и она все равно в конце концов умерла бы, но я… я сделала так, чтоб это произошло быстро.

Маура подходит ближе.

— Что-что?!

Глядя на Финна, я лезу в карман и начинаю перебирать цепочку золотого медальона Зары.

— Я не хотела этого, никогда не хотела. Но Зара попросила меня. Это же было милосердно, избавить ее от мучений, правда? Это же не грех?

— Конечно, нет.

От дождя его каштаново-медные волосы потемнели, по лицу и очкам сбегают струйки, но он не набрасывает капюшон.

— Теперь я сама о ней позабочусь, — говорит Маура. — Нужно отвести ее в дом, в тепло.

Финн, наклонившись, прямо на улице целует меня в губы, и я возвращаю ему поцелуй. В конце концов, я же грешница, плохая девчонка. Если Братья узнают, что я сделала, они сожгут меня на костре. Может, и правильно.

— Спокойной ночи, — говорю я Финну.

— Спокойной ночи, — шепчет он, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — Я люблю тебя, Кейт Кэхилл. Ты красивая, отважная и сильная. Что бы нас ни ждало впереди, мы пройдем через это вместе.

Я киваю. Бренна танцует, поднимаясь по мраморным ступеням к входной двери, я иду за ней, и вдруг звук падающего тела заставляет меня обернуться. Финн стоит на четвереньках на мокрой мостовой, он, видимо, упал, споткнувшись о поребрик. Вот он встает, поправляет очки и продолжает свой путь к карете, но его походка делается какой-то чужой, пропадает присущая ему угловатая, неловкая грация. Финн останавливается и с каким-то недоумением разглядывает карету.

— С тобой все нормально? — окликаю я.

Он поднимает на меня взгляд и вжимает голову в плечи, его уши краснеют от смущения:

— Простите, мисс… это моя карета?

В голосе Финна слышатся натянутые, официальные интонации, словно он говорит с незнакомкой. Его слова эхом отдаются у меня в голове: «Простите, мисс…»

Я думала, мне так плохо, что хуже быть уже не может. Оказывается, может. Меня перестает трясти, но я не могу пошевелиться, не могу броситься к любимому. Я и дышу-то едва-едва. То, что я жива, выдает только быстрая, пугающе быстрая барабанная дробь моего сердца.

Я ничего не понимаю. Я окидываю взглядом пустую улицу. Тут только я, Бренна и Маура…

Маура.

Сестра стоит на тротуаре и, прищурившись, смотрит на Финна. Моего Финна.

Она не могла этого сделать.

Только не моя собственная сестра.

— Да, Брат Беластра, ваша, — говорит Маура. Ее голос колокольчиком звенит в дождливой ночи. — Вы собирались вернуться в гостиницу на ночлег.

— В гостиницу. Да. Совершенно верно. — Финн касается рукой головы. — Простите, у меня что-то все перепуталось. И голова разболелась ужасно.

Я на подгибающихся ногах спускаюсь на несколько ступенек.

— Финн…

Маура бросает на меня взгляд, в котором явно читается предупреждение, но Финн вдруг смущенно мне улыбается, и на носу у него повисает дождевая капля.

— О, мы знакомы, не правда ли?

— Да. — У меня перехватывает дыхание. Он должен меня вспомнить. Неважно, что сделала Маура, меня он не забудет.

— Вы иногда приходили к нам в лавку, брали книги для отца. Сами-то вы не слишком заядлая читательница. — Финн прищелкивает пальцами. — Вы ведь мисс Кэхилл, не правда ли? О, простите, теперь, наверно, сестра Кейт?

Сестра Кейт. Мои глаза наполняются слезами ужаса.

— Да-да, сестра Кейт. И сестра Маура, — сладко поет эта предательница, моя сестричка. — Вы приходили нас навестить, узнать новости из дома. Мне так жаль, что вам нехорошо. Почему бы вам не сесть в карету, вместо того чтоб мокнуть под дождем? Мы позовем нашего кучера, он вполне сможет вас отвести.

— Не хотелось бы вас обременять, — говорит Финн, — но моя головная боль все усиливается.

— Что вы, вы нас нисколько не обременяете, отнюдь. Роберт вполне сможет вернуться пешком, тут всего-то несколько кварталов. Я прямо сейчас пришлю его к вам.

Маура провожает его к экипажу, а я, сраженная ужасом, смотрю им вслед.

Наш первый поцелуй, перья, его руки, нежно прикоснувшиеся к моей спине. Все это забыто.

Наш разговор о пиратах в моем саду. Забыт.

Сватовство, кольцо его матери, которое он мне подарил. Забыто.

Наша тайная встреча у монастырских ворот. Забыта.

Вылазка в Архив, где он показал мне единственную уцелевшую из первого издания книгу про Арабеллу. Забыта.

Все это теперь стерто из его памяти. Все, что нас связывало. Все, благодаря чему мы были «Финн-и-Кейт».

Маура прокашливается.

— Прости, Кейт, но… он ведь член Братства. Враг. Он не должен знать наших тайн, ты же слышала, как он высказался насчет Совета. Тебе не следовало говорить ему, что ты ведьма. Никогда.

Но ведь с нее-то, моей ведьминской сущности, все и началось. С самого начала наш роман и моя магия тесно переплелись между собой. Если бы я не была ведьмой, мне не нужно было бы защищать от Братства моих сестер, и я не пошла бы в лавку Беластра искать запрещенные книги, и не втянула бы в это Финна. Если бы я не была ведьмой, я не была бы той женщиной, которую он полюбил. Теперь я это понимаю.

Я поднимаю голову. Кровь в моих венах превращается в лед.

— Неужели ты так сильно меня ненавидишь?

— Дело не в тебе, — говорит Маура, однако ее глаза почему-то прикованы к темной, мокрой мостовой. — Это Инесс мне велела. Чтоб доказать, что я могу отрешиться от своих чувств и делать то, что необходимо. И когда у меня начнутся видения…

Я смотрю на Мауру. Ее рыжие волосы — единственное цветное пятно в нью-лондонской ночи, и я знаю, что она — то самое дитя, что когда-то бегало за нами с Полом, умоляя принять ее в игру. Она — та самая девушка, что тайком читала любовные романы и грезила о дальних странах и приключениях. Она — моя сестра, для защиты которой я была готова на все. Теперь я не чувствую к ней ничего, кроме усталого презрения.

— Они не начнутся, — говорю я. — Пророчица — не ты. Это Тэсс. У нее давно уже начались видения. Я все собиралась сказать тебе об этом, но Тэсс не была уверена, можно ли тебе доверять. И она была, конечно же, права: доверия ты не заслуживаешь.

Маура отшатывается, словно я ударила ее.

— Нет.

— Да. — Я улыбаюсь ей лучезарной, зубастой улыбкой.

Это не улыбка прежней Кейт, но, правду сказать, во мне сейчас почти ничего от нее не осталось. Даже Финн смотрел на меня как на незнакомку. Словно я — вовсе не та девушка, которую он целовал и пять минут назад назвал красивой. Словно я — не его Кейт.

И отныне это так. Я больше не его Кейт. Говорят, страны выковываются в войнах; возможно, девушки тоже. Новая Англия и я — мы вместе возродимся в этой войне между ведьмами и Братством. Между мной и Маурой.

Я — совсем новая девушка, меня выковали из стали, снега и душераздирающих прощаний.

Магия восстает, поднимаясь из моего разбитого сердца. Она выплескивается из кончиков моих пальцев и вздымается вихрем вокруг меня. Поднимается ветер, вокруг резко холодает. Дождь превращается в снег, вокруг уличных фонарей возникают нимбы, превращая их в подобие металлических ангелов. Огромные снежинки падают все быстрее и быстрее, укрывая мою сестру, Бренну, карету и серое каменное здание, которое стало моим домом.

Я одна-одинешенька в море белых вихрей.

Это правильно. Так и должно быть.


предыдущая глава | Проклятая звезда | Благодарности