home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Всю свою сознательную жизнь я провел в Нью-Йорке. Так вот судьба посмеялась надо мной, поскольку людей я ненавижу, да и вообще мне отвратительны места, где полно народу. Я понял это еще ребенком. Отчетливо помню, что когда был помладше, постоянно изводил родителей просьбами переехать подальше от города. Они этого так и не сделали, поэтому я и живу в Нью-Йорке всю жизнь. Я совсем не преувеличиваю, говоря, что терпеть не могу людей и места их скопления. Определенно, я родился не в том месте. В этом-то все и дело… Хотя, если уж быть предельно честным, дело не только в Нью-Йорке. Дело во всем и всех вместе взятых. Где, скажите на милость, вдохновение? Может мне кто-нибудь сказать, куда оно подевалось? Нет слов, как я устал от всей этой шумихи и пошлых ежедневных новостей. Устал быть никем. Мне осточертело ходить и не видеть вокруг ничего, кроме никому не нужных придурков на рекламных щитах, которые уверяют, что их штаны — «самые сексуальные штаны в городе». Меня просто бесит, как все из кожи вон лезут, чтобы произвести друг на друга впечатление своим материально-ценностным хламом. Достало быть рабом календаря, часов и доллара, надоело не получать того, за что заплатил. Здесь нет ничего по-настоящему возвышенного. И уж верняк дело не в том, где я работаю — точнее, работал. Теперь я даже не работаю. Просто копчу небо, незаконно расходуя кислород. Полный лузер.

Хотя, честно говоря, вина здесь не только моя. Меня вообще ничто не может увлечь. Уж во всяком случае не радужная перспектива всю оставшуюся жизнь зарабатывать по пять баксов в час.

Так что лучше не понукайте рассказывать. Наверно, не стоило и начинать об этой лаже. Но раз уж заговорил — придется продолжать. Впрочем, все это и до меня было сказано сто раз, я только даром трачу слова, может, вообще не стоит беспокоить вас этой фигней. Я, наверное, лучше просто представлюсь и расскажу, как вытащил наконец-то свою задницу из Нью-Йорка, так что теперь, надеюсь, все в моей жизни потихоньку пойдет на лад.

Итак, зовут меня Майк, и я, как говорил в самом начале, никто, родом из Нью-Йорка. Если быть точным (густо краснею) — из района Квинз, и если вы хоть что-нибудь знаете об этом клоповнике, то должны понимать, насколько он ужасен — хуже просто некуда. В этом мерзком районе я провел всю свою жалкую жизнь вплоть до последнего месяца, когда наконец решился вырваться на свободу. И, слава Богу, все-таки выбрался из этого проклятого места, потому что к настоящему моменту был бы уже полностью невменяемым. Спросите любого, кто меня знает, каждый подтвердит.

Ну, пожалуй, начну.

Эта история началась в конце марта. Весна и не чесалась посетить наш город, так что холод на улице стоял собачий. Нью-Йорк зимой — ужасное место. Летом — и то не фонтан, а зимой вообще хоть вой. Если вам не доводилось бывать в Нью-Йорке в зимнее время, постарайтесь представить настоящие джунгли, только холодные, серые, промозглые и заржавленные. Лучшего места для самоубийства и не сыщешь. Не было такой зимы, чтобы я не подумывал наложить на себя руки.

В зимние месяцы люди носятся по Нью-Йорку, словно дикие звери, чертыхаясь и ругая друг друга на всех возможных и невозможных языках, найти, где припарковаться, — нереально, и каждый раз, пересекая Таймс-сквер, приходится быть начеку, как бы кто не окатил грязной сточной водой. Вдобавок ко всему холод просто адский. Назвать такую обстановку стрессовой — значит ничего не сказать. Зимой в этом городе ничего хорошего нет.

Как бы то ни было, в тот ничем не примечательный и скучный вечер понедельника я ошивался на бульваре Белл. Для тех, кто плохо знает Нью-Йорк, объясняю, что этот омерзительно гадостный бульвар находится в Квинзе, и каждый вечер там собирается бесчисленная толпа тупорылых уродов и одноклеточных кретинов, которые не знают, куда себя деть. Эти дебилы слоняются по улице, делая вид, что очень важные и крутые. Вы наверняка знаете породу, о которой я говорю. Эти натуральные дегенераты, которые из кожи вон лезут, чтобы казаться мачо, толкутся со своими пошлятскими подружками на каждом углу. Да, и еще один сорт — вечно бухие отморозки из тех, что приезжают попонтоваться своими отстойными тачками. Словом, то еще местечко.

Сейчас кто-то наверняка подумает — а что ж тебя-то тогда туда занесло? Но у меня вот что вышло: я просто искал, где пожрать. Как всегда, я был на мели, а там на углу есть одна дрянная забегаловка под названием «Белый замок», где я часто обедал по дешевке. Там можно наесться до отвала всего за пять баксов и даже на бензин еще останется. Естественно, я понимал и сейчас понимаю, что травил организм этим мерзким фаст-фудом, но что поделаешь? Когда бабла нет — его нет.

Так или иначе, на бульваре было как всегда не протолкнуться. Там околачивалась вся гопота из окрестных колледжей и институтов и как всегда проявляла себя исключительно дебильно. Бесчисленные мерзейшие бары были забиты под завязку, рядом плотняком припаркованы машины с уродскими золочеными дисками на колесах. Я ненавидел это место. Меня убивало, что каждый вечер, чтобы элементарно поесть, приходится продираться через все это убожество. Признаюсь, что когда-то, ввиду собственного невежества, я даже считал это место довольно привлекательным для прогулок. Я отлично помню, как давным-давно мог по вечерам часами шататься по этому бульвару взад-вперед, не делая ничего продуктивного или хоть более-менее осмысленного. Я тогда был помладше, а когда чуть-чуть повзрослел — мне там все осточертело. Раздражало даже не то, что бары до отказа переполнены тупыми дегенератами, просто это до боли напоминало банки для ловли мух, ну, знаете, те, что деревенские тупицы вывешивают на балкон. Мне казалось, что все они застряли там навечно и никогда не вылезут. Вся их жизнь состояла только в том, чтобы прохаживаться по бульвару, как безмозглые дураки, ожидая встретить одобрение со стороны таких же недоразвитых дружков. Я подобные вещи ненавижу. Меня просто трясло смотреть на этот жалкий отстойник каждый день. Когда приходится наблюдать подобное дерьмо ежедневно, время просто вылетает в трубу, и прежде, чем вы это осознаете, наступает следующий понедельник. Меня просто с души воротило. Именно поэтому в ту ночь я и начал подумывать свалить оттуда к чертям собачьим, подальше от этой гнусной подростковой атмосферы, процветающей в Нью-Йорке.

Было около восьми, когда я наконец-то нашел место, где поставить машину, и вошел в «Белый замок». Изнутри он казался настоящей помойкой. Уверен, что каждую ночь после закрытия пирушку здесь устраивали тараканы и прочие многоногие паразиты. Мало того, что заведение было тошнотворно грязным, так еще и народу битком.

Там каждый вечер было не протолкнуться, потому что все окрестное бычье повадилось туда ходить, чтобы засветиться своими мобильниками и серебряными часами. Противно до тошноты. Они думают, что исключительно оригинальны и круты, хотя о чем это я? Вряд ли они умеют думать.

Стоя в очереди, я старался не обращать на них внимания. Заказал еду и попытался притвориться невидимым — не хотелось натолкнуться на какого-нибудь придурка, с которым учился в колледже. Меня в то время только зачислили в этот долбанный Квинз-колледж, а все проходящие там обучение раздолбаи каждую ночь стремились на бульвар в надежде затащить кого-нибудь в постель — на это рассчитывали даже девушки.

В конце концов я получил свою порцию (не такое простое дельце в этом гадюшнике, доложу вам), пошел в самый дальний угол и сел за столик с тараканами. Куда бы я ни пришел, всегда заканчиваю вечер с тараканами. Короче, сел я в самом конце, не хотел, чтобы меня беспокоили, что было неизбежно. Я бы даже сказал — предопределено. В ту же минуту, как я сел, две идиотки из числа институтских знакомых, свесив языки от радости, разом бросились ко мне. Обе причем уже готовые.

— Ой, МДР, как дела, дорогуша? — что-то в этом роде прокричала Бет, типичная безмозглая блондинка и, подскочив ко мне, буквально удушила своими пивными объятьями. А я ее и не знал толком. Она была из тех тупиц, что учатся на спортивном факультете. Господи! Да я даже фамилии ее не знал.

— Здорово, красавица, — говорю я. — Какого черта, вы, юные дарования, здесь делаете?

Вторая девица, которую, если не ошибаюсь, звали Эллен (еще одна долбанутая), стояла рядом и хлопала глазами. Просто стояла и вполне могла сканать за проститутку. Обе крашеные блондинки, обе в таких коротусеньких черных платьицах, обе в туфлях на идиотской платформе, несмотря на то, что еще март и вообще на улице несколько холодновато. Обе казались мне законченными дурами.

— Мы хотим ща, типа, выпить че-нить и, может, по сигаретке-другой выкурим, потом метнем в Демпси. Хочешь с нами, МДР?

Бет, должно быть, думала, что если будет звать меня по инициалам, непременно мне понравится. Еще она надеялась впечатлить меня своей болтовней на негритянском сленге. Какая же это была обезьяна!

— Не! Я что-то не в настроении сегодня, — отвечаю я. Мне тяжело было сохранять нормальное выражение лица. Поэтому я постарался сбить ее с толку, иначе она никогда не оставила бы меня наедине с моим ужином. «Слушай, милая моя, — сказал я ей, — ты ведь наверняка в последнее время какие-нибудь читала жутко умные книжки, а? Я тут слышал, что курс английского для начинающих располагает к чтению». Я знал, что она ходит на этот курс, и надеялся, что после подобного вопроса нас с ужином оставят в покое.

— Чего-чего? — переспросила Бет. — Чего это я там читаю? — Она и ее безмозглая подружка переглянулись и залились смехом. Ах, какими же прелестными они, должно быть, казались себе в тот момент.

— Да уж, вопрос глупее некуда, — согласился я. — Ну ладно, желаю удачно повеселиться.

— Мдаа, МДР, с тобой не разгуляешься. Позвони как-нибудь. Затусуем где-нить вместе, выпьем че-нить, о’кей?

— Звучит соблазнительно, просто интеллектуально заманчиво. Только ты смотри, детка, сиди дома, никуда не ходи, а то еще пропустишь мой звонок.

— Ха-ха — о’кей, милый, — ответила та и снова набросилась на меня, подарив еще один незабываемый момент пивных объятий. Обнимаясь, снова проорала мне в ухо «МДР». Ее на этом определенно заклинило. Хотя грех жаловаться. От имени Майк меня тошнит дальше некуда. Чересчур заурядно.

Ладно, закончив обниматься и выпендриваться — естественно, на публику, — они с подружкой свалили.

Ущерб, тем не менее, был нанесен. Кусок в горло после этого как-то не лез. Пришлось встать и уйти.

Господи, как же меня воротило ото всей этой подростковости и невежества! Все, о чем я мечтал, — чтоб никто из этих людишек меня не знал. Хотел гулять, где хочу, без того, чтоб меня всюду доставали эти тупицы и бездарные пустышки, вроде этих двух. Но они были везде. Их образ жизни — беспричинно и бездумно околачиваться повсюду без дела — внушал мне отвращение. В Нью-Йорке я чувствовал себя каким-то старым. И все усугублялось отсутствием хоть чего-то вдохновляющего и настоящего.

Всю свою жизнь — двадцать два года — я провел в этой дыре, и мне не терпелось оттуда выбраться. В ту самую ночь на бульваре Белл я по-настоящему решил уехать из Нью-Йорка.

Я считаю, надо издать закон, запрещающий проводить больше какого-то времени в таких тухлых местах. По принципу — чем дольше там торчишь — тем выше налог. Или типа того.


М. Дилан Раскин МАЛЕНЬКИЙ НЬЮ-ЙОРКСКИЙ УБЛЮДОК | Маленький нью-йоркский ублюдок | cледующая глава