home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Первые еврейские террористы

Уже начало 1878 года ознаменовано событиями, которые предвещали перелом в движении, переход от мирной пропаганды в народе к резкой борьбе с правительством. Начиналась эпоха «мести за месть», эпоха террора, в ответ на который следовали еще более резкие репрессии со стороны власти.

Естественно, что еврейская молодежь, студенческая и вообще демократическая, оторвавшаяся от старой среды и всецело связавшая свою судьбу с демократической интеллигенцией, приняла участие и в новой форме борьбы. Эта эпоха выдвинула три имени евреев-террористов, принадлежащих к южным «бунтарям» и принявших то или иное участие в террористической деятельности: Аарон Гобст (Гобет), Самуил Виттенберг и упоминавшийся выше Григорий Гольденберг.

Аарон Гобст впервые проявил свой бунтарский дух во время службы в армии. Он служил в Одессе, в Замостском пехотном полку, в чине унтер-офицера и вел антиправительственную пропаганду среди солдат своего полка. Девять внимательных слушателей-солдат были арестованы 11 сентября 1877 года, ну а сам оратор сумел скрыться. Он перебрался в Санкт-Петербург, где принял активное участие в деятельности членов «Земли и Воли» среди городских рабочих. Среди его достижений той поры — организация и руководство первой большой стачкой на Невской Бумагопрядильне.

На этой фабрике существовал небольшой революционный кружок из десяти-двенадцати человек, которым и руководил под русским именем «Петр Петрович» еврей Гобст. Он жил по соседству с фабрикой в качестве сапожника и хозяина единственной в той местности «конспиративной» квартиры.

Из Санкт-Петербурга Аарон Гобст приехал в Киев, где продолжал свою революционную работу. В апреле 1879 года он и его товарищи, жившие под видом слесарей, привлекли внимание полиции своим «необычным образом жизни»: у них происходили совещания, изготовление каких-то предметов и т. п. В результате произведенного 6 мая 1879 года обыска полиция обнаружила 23 килограмма динамита, неснаряженные бомбы и т. д. Аарон Гобст назвался Анисимом Федоровым, под этим именем был судим киевским военно-окружным судом и 18 июня 1879 года повешен в Киеве. Только впоследствии открылось, кто был Федоров…

Второе крупное имя — Самуил Виттенберг. Мещанин города Бердичева, родился в 1852 году, учился сначала в Николаевском реальном училище, а затем в Венском технологическом институте. Вернувшись на родину, он поселился в городе Николаеве, где начал энергичную революционную работу среди матросов местного адмиралтейства. Самые тесные связи были завязаны им с кружком южных «бунтарей» в Киеве и Одессе. Нарастание революционного чувства, особенно острое на юге, сказалось и на нем.

Человек мягкий, сторонник мирной пропаганды, он быстро переродился в хладнокровного и беспощадного террориста. По мнению официальных советских и еврейских историков, произошло это во время беспорядков после оглашения приговора по делу Ковалевского и его товарищей в Одессе. На самом деле Самуил Виттенберг принимал активное участие в подготовке покушения на российского императора Александра Второго. Спровоцированные его выстрелом перестрелка и последовавшие за этим аресты в среде одесского, а затем и николаевского кружка разрушили план взрыва в Николаеве, подготовлявшегося на 18 августа 1878 года к проезду царя.

Среди 28 арестованных революционеров оказалось восемь евреев во главе с Самуилом Виттенбергом. Вот их имена: уже знакомая нам четырнадцатилетняя ученица 3-го класса пансиона Матео Викторина Леонтьевна Гуковская; двадцатидевятилетний керченский мещанин Самуил Шнее; семнадцатилетний купеческий внук Александр Николаевич Зайднер — ученик Александровского реального училища в городе Николаеве; двадцатилетний виленский мещанин Александр Григорьевич Лури (Лурий) — его исключили из 4-го класса Николаевской гимназии; восемнадцатилетний Михаил Морейнис; двадцатиоднолетний мещанин Эммануил Беркович Медведев; двадцатиоднолетний николаевский мещанин, студент горного института Аарон Рашков.

Главное внимание обвинителей сосредоточилось на Самуиле Виттенберге, который был арестован 16 августа 1878 года случайно. При обыске у него были найдены, помимо 42 экземпляров революционных прокламаций, вещи Александра Зайднера, которые исчезли из квартиры последнего в Николаеве после первого поверхностного обыска, а главное— гальваническая батарея с электрическими проводами, предназначенная для взрыва 15 августа 1878 года в Николаеве. Его и приговорили к смертной казни. Остальные евреи — участники «процесса 28» были приговорены к различным срокам каторжных работ.

Студент Медико-хирургической академии Леон Мирский 3 марта 1879 года в районе Лебяжьего канала в Санкт-Петербурге стрелял в шефа жандармов и главного начальника III отделения Собственной Его Величества канцелярии генерал-адъютанта Александра Романовича Дрентельна, но промахнулся. С места покушения сумел скрыться и был арестован только 6 июля 1879 года в Таганроге, оказав вооруженное сопротивление при задержании.

В ходе следствия выяснилось, что арестованный входил в революционную организацию. Начались аресты. По делу Леона Мирского были привлечены евреи: секретарь Русского Центрального Банка поземельного кредита двадцатишестилетний потомственный почетный гражданин Григорий Григорьевич Левенсон; невеста Мирского, бердичевская мещанка, Елена Кестельман и ее брат— аптекарский помощник Моисей Трахман; а также София Фрессер. Все эти лица за недостатком улик были освобождены от уголовной ответственности, а на скамье подсудимых оказался лишь Григорий Левенсон. Хотя и его оправдали.

Вот как развивались события. В 1877 году Леон Мирский приехал учиться в Медико-хирургическую академию. За ним из Киева приехала его невеста. Во время одной из поездок домой в Уманский уезд Киевской губернии, студент попытался вести пропаганду, но был арестован, посажен в Киевскую тюрьму, а затем переведен в Петропавловскую крепость.

По ходатайству невесты и ее воспитателя, Григория Левенсона, агитатор-неудачник был освобожден под поручительство присяжного поверенного Утина. Выйдя из крепости в январе 1879 года, он поселился у Григория Левенсона. Через месяц Леон Мирский и Елена Кестельман поселились вместе в Гусевом переулке, а затем 6 марта 1879 невеста года поселилась отдельно, причем жених посещал не только ее, но и ее воспитателя.

Евреи убивали как представителей государственного аппарата, так и обычных людей. Например, Н. Гориновича сначала избили, а потом лицо облили серной кислотой. Жертва революционной борьбы, после недолгого пребывания в тюрьме он начал охотно сотрудничать с властями. Весной 1876 года он приехал в Елисаветград. В то время в этом городе находились еврей Лев Григорьевич Дейч и сын богатого помещика Виктор Малинка. Опасаясь, что предатель может о них сообщить властям, они решили убить Н. Гориновича. И в деле появился второй еврей — Лев (Лейба) Иосифович Майданский, участник революционного движения, одно время он даже был членом кружка Льва Розенфельда. Узнав о планах убийства предателя, он, во-первых, знакомит жертву с Львом Григорьевичем Дейчем, во-вторых, сообщает Гориновичу ложные сведения, якобы последнему нужно ехать скорее в Одессу, так как из Киева прибыл и разыскивает его адъютант жандармского управления. В ходе следствия выяснилось, что Лев Майданский дал и серную кислоту для этого преступления. Соучастника приговорили к смертной казни. Вот так он поплатился за причастность к революции.

Мы уже упоминали имя Григория Давидовича Гольденберга. Теперь пора рассказать подробнее об этом террористе. Сын купца 2-й гильдии, он родился в Бердичеве, учился в киевской гимназии. Отец его торговал сукном и был уважаемым человеком. А вот сын в конце 1875 года начал активно общаться с киевскими антиправительственно настроенными радикалами. При этом даже и их он поражал своей агрессивностью. Например, когда весной 1877 года потребовалось отобрать у бывших соратников, а теперь политических соперников, хранящиеся на конспиративной квартире вещи, то Григорий Гольденберг предложил для этого применить оружие— пострелять из револьверов. От этого плана отказались, найдя более мирный способ получить партийное имущество.

После убийства губернатора Кропоткина Григорий Гольденберг собственноручно написал воззвание «К русскому обществу», в котором называл общество «единственным попустителем жестокостей, совершаемых над социалистами», излагал причины, почему он поднял руку на губернатора и призывал «возвысить голос за поруганное человеческое достоинство». После убийства Григорий Гольденберг скрылся в Киеве, оттуда через Харьков проехал в Санкт-Петербург. Там он предложил руководству «Земли и Воли» свои услуги по убийству российского императора. От его предложения отказались по национальной причине… Руководство решило, что убийца должен быть русским.

Зато его предложение приняло руководство другой организации «Народная воля». Он участвовал в рытье подкопа под Московско-Курскую железную дорогу. Затем поехал в Одессу за динамитом, но в середине ноября 1878 года был задержан на обратном пути с полным чемоданом взрывчатки. В начале февраля 1880 года он рассказал все, что знал о революционном подполье. Свое странное поведение подробно мотивировал. С одной стороны, он видел «тяжелый и кровавый путь» социальной партии и фракции террористов, «усилия, мучения и страдания всей молодежи», с другой стороны, «ни в народе, ни в обществе, ни среди молодежи нигде ничего не сделано».

Он находил, что «политические убийства не только не приблизили Россию к политической свободе», но «вызвали страшную всесокрушающую реакцию». Его испугала мысль, что новые смертные казни вызовут новые политические убийства, «а эти в свою очередь заставят правительство принять еще более крайние меры… пока победителем из этой неравной борьбы не выйдет все-таки правительство»…

Его пугала и мысль, что «то отрадное по своим стремлениям движение в пользу политической реформы, которое мы видим сейчас, может под влиянием всех преследований в конце концов заглохнуть на долгое время».

Поэтому, «желая содействовать скорейшему переходу к другому лучшему положению вещей, желая многих спасти от угрожавшей им смертной казни, он решился на самое страшное и ужасное дело… раскрыть всю организацию и все ему известное, и, таким образом, предупредить ужасное будущее»…

Цель его была, «чтобы правительство отказалось от целого ряда репрессивных мер», «отнеслось спокойно к виновникам печальных событий, на которые они, однако, шли под влиянием своих гражданских убеждений, а не личных каких бы то ни было выгод».

После такого предисловия Григорий Гольденберг выдал себя, свою невесту, своих личных друзей, все, что знал, притом без всякого расчета. До суда он так и не дожил — в середине июня 1880 года повесился в камере[43].

Среди названных предателем лиц следует выделить Айзика Борисовича Арончика. По окончании одесского реального училища он поступил в институт инженеров путей сообщения, но бросил учебу в 1879 году. С революционерами бывший студент начал общаться в 1878 году. Предатель Богославский сообщил, что Айзик Арончик познакомил его с членами революционного кружков в Кременчуге, бывшими учениками кременчугского реального училища, евреями — Борисом Членовым, Лурье и Гуревичем, которые доставляли средства партии «Земля и Воля» и оказывали ей разные услуги. Григорий Гольденберг считал Айзика Арончика народником, который «пристал к фракции террористов только под влиянием текущих событий».

Айзик Борисович Арончик был арестован в Санкт-Петербурге 17 марта 1881 года, по подложному паспорту Золотницкого. При обыске у него был найден листок «От исполнительного комитета имп. Александру III» от 3 марта 1881 года. Было установлено, что одновременно поселился и затем выбыл с ним из гостиницы «Москва» Николай Саблин, застрелившийся 3 марта в конспиративной квартире на Тележной улице.

Самое серьезное обвинение было выдвинуто против Айзика Арончика Григорием Гольденбергом, который сообщил, что Арончик, хотя и недолго, работал в подкопе на Московско-Курской дороге, в Москве; работал плохо и от работы был отстранен. Затем ему дали роль хозяина конспиративной квартиры, там же, в Москве, которую он и исполнял с Галиной Чернявской под именем супругов Силантьевых. Эта квартира служила убежищем для участников взрыва царского поезда 19 ноября 1879 года. Еще Айзику Арончику вменялась в вину роль одного из наиболее доверенных агентов Исполнительного Комитета «Народной Воли». По решению суда был приговорен к пожизненной каторге. Умер в 1888 году в тюрьме.

Из менее известных террористов можно вспомнить Ипполита Иосифовича Млодецкого в связи сего покушением на главного начальника «Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия» графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова 20 февраля 1880 года. Совершил акцию по собственной инициативе, даже не поставив в известность Исполнительный комитет «Народной воли». Был задержан на месте преступления и казнен по приговору суда.


Бунтари семидесятых | Допросы сионских мудрецов. Мифы и личности мировой революции | Бунтовщики восьмидесятых