home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Кирилл Новоезерский

Иеромонах Кирилл, основатель монастыря, получившего впоследствии название в его честь, канонизированный в лике преподобного. Один из самых известных и чтимых русских святых.

Он не был ни греком, ни немцем. Кирилл происходил из небогатой дворянской семьи Белых, хорошо известной в те времена в родном Галиче. С детства он проявлял интерес не к играм, а к церковным службам, к духовной литературе, любил уединение. Однако родители не ожидали, что достигнув 15-летнего возраста, их послушный и богобоязненный сын вдруг внезапно исчезнет. Встревоженные отец и мать приложили все усилия, чтобы раскрыть это загадочное исчезновение, и хотя уже перестали верить, что он жив, не прекращали поиски. И нашли. Случайно забрел к ним старец, знавший, где находится их сын.

Кирилл отыскался во Введенском монастыре у преподобного Корнилия Комельского и, как оказалось, уже принял монашеский постриг. Родители увидели в поступке сына знак для себя и простили его ослушание. Мать решила принять постриг сына, а отец отправился в монастырь, чтобы увидеть сына и передать часть имения своего в дар обители. Увидев перемену, произошедшую в сыне, он возжелал также принять постриг и остаться рядом с ним. Вскоре они получили известие о смерти матери Кирилла. Кирилл распорядился раздать оставшееся имущество нищим, а крепостных отпустить на волю. Отец его умер три года спустя. Оплакав его, Кирилл сказал себе: «И я смертен» – и усугубил свои подвиги. Он усердно исполнял самые тяжелые монастырские работы, с благоговением стоял в храме, беспрекословно повиновался не только игумену, но и всей братии, изнурял себя постом, упражнялся во бдении, молитвах, пении псалмов, все свое немногое свободное время отдавал чтению слова Божия и житий святых. Оградив себя кротостью и смирением, Кирилл не имел на земле другой заботы, кроме заботы об угождении богу. Движимый стремлением все к большему и большему духовному совершенству, он задумал покинуть обитель и поселиться в пустыне. Получив одобрение своего намерения от преподобного Корнилия, Кирилл помолился и вышел тайно из монастыря в одной рваной одежде.

Не выбрав еще себе места для такого уединения, решил он посетить иные обители, дабы поклониться их святыням. И пошел сначала на север, к океану. Скитаясь в горах и лесах, питаясь грибами, травой и сосновой корой, видя более диких зверей, чем людей, обошел он все Поморье. Покинув север, он направился в ближние к Москве земли, потом дошел до Новгорода и Пскова, везде посещая святые места. Но нигде не заходил Кирилл в мирские дома и не принимал подаяния, кроме малого количества пищи. Днем странствовал, ночи же проводил в молитве и пении псалмов. В храмы всегда приходил к началу пения и с точностью исполнял церковные уставы. Ходил в заплатанной одежде и босой, страдая от мороза, солнца, дождя, комаров и других насекомых, и изнурял себя постом и жаждою.

Странствуя уже двадцать лет, преподобный Кирилл захотел избрать себе для пребывания одно определенное место. И однажды глас небесный указал ему путь в Белозерский край. Дойдя до Тихвина и проведя три дня в молитвах и бдении на паперти храма Тихвинского Богородицкого монастыря, Кирилл задремал, и во сне ему явилась сама Богородица, которая направила его к острову на озере Новом, где предстояло ему окончить свои поиски и заложить монастырь. Было это в 1517 году. Добравшись до озера и перебравшись на остров, называемый Красным (который он потом выкупил у владевших им местных крестьян), Кирилл поначалу просто соорудил себе шалаш, всего лишь прижав нижние ветви большой ели к земле. Здесь преподобному во сне явился ангел, объявивший ему, что это место и станет для него местом спасения и упокоения. Обосновавшись, Кирилл возвел одну келью для себя, а другую – для будущей братии, а в следующем году также две церкви, одну из которых он посвятил Воскресению Христову, а вторую – Богоматери Одигитрии, после чего был посвящен в игумены. Преподобный Кирилл сам возводил постройки для монастырских служб, рубил лес, пахал землю и выращивал овощи. Трудясь над устройством монастыря, преподобный Кирилл немало перенес затруднений и испытаний. Пытались досаждать ему и рыбаки, и разбойники, и воры, и крестьяне, пытавшиеся рубить лес на монастырском острове. Однако сила веры и молитвы Кирилла превозмогала их число и силы, и они в ужасе и раскаянии бежали. После того как некая женщина попыталась склонить его к греху, а потом еще и отрицала свои греховные помыслы, игумен Кирилл запретил женщинам появляться на острове. Постепенно обитель наполнялась иноками и обустраивалась. Являлись благотворители, дававшие обители средства и припасы и тем обеспечивавшие ее существование – от случайных посетителей до князей. Великий князь Василий Иоаннович пожаловал на прокормление обители две деревни (в том числе и ту, у жителей которой прежде Кирилл выкупил остров). Кирилл возглавлял обитель до самой своей кончины, случившейся 4 февраля 1532 года. Слава о монастыре разошлась далеко еще при жизни игумена Кирилла, обитель пользовалась вниманием и уважением великих князей и царей. Немало чудес исцеления и просветления сотворил Кирилл при жизни, и после смерти его чудеса продолжались, многие и дивные. В 1542 году святой явился царю Иоанну Грозному и уберег его от гибели, не дав пойти в палаты, которые в тот день обрушились. Царь за свое спасение щедро одарил монастырь, основанный Кириллом, и с радостью принял образ преподобного, написанный на иконе и привезенный игуменом Новоезерской обители Вассианом.

Похоронить себя святой Кирилл завещал в обители, в месте, иногда затопляемом водой. Седьмого ноября 1649 года, когда рыли рвы под фундамент нового собора, были обретены мощи преподобного Кирилла. Спустя три года строительство завершилось, и мощи были помещены в раку, установленную в арке между собором и придельной Кирилловской церковью. Вскоре после обретения мощей преподобный Кирилл был причислен к лику святых. Точная дата канонизации неизвестна, но, по мнению В.О. Ключевского, случилось это не позднее 22 августа 1652 года, когда был освящен новый храм в обители.

В 1919 году мощи Кирилла были вскрыты большевиками, серебряная с позолотой рака, изготовленная в 1795 году, исчезла – кости святого были сложены в простой деревянный гроб, поставленный на место раки. В 1928 году монастырь, основанный Кириллом, закрыли. Часть ценностей была передана в музей, остальное – расхищено или уничтожено. Мощи святого тогда пропали и до сих пор не найдены. Монастырские постройки пришли в запустение, частично были разобраны. В 1930-е годы в монастыре разместился исправительно-трудовой лагерь, не раз менявший название и статус. С 1994 года это печально знаменитый «Вологодский пятак», он же «Исправительная колония № 5» (ИК-5) – одна из пяти российских колоний для осужденных на пожизненное заключение.

Печально, что так сложилась судьба мощей святого Кирилла и основанной им обители.

Но здесь речь не об этом. Речь о том, насколько достоверно то, что мы знаем об этом святом и насколько он заслуживает почитания.

Ни житие, ни прочие источники не дают нам сведений о том, когда же родился Кирилл Белый. Неизвестны и мирские имена его самого и его родителей. Мы знаем только, что родной дом он покинул в 15-летнем возрасте. Ничего не известно о том, как же долго его искали родители, если успели счесть его умершим, но рискну предположить, что не слишком долго (скажем, от нескольких месяцев до года) – если еще продолжали поиски, когда к ним забрел инок из Комельской обители. Примерно в тот же год, когда его нашли, умерла его мать, отца он похоронил спустя три года, то есть тогда Кириллу было самое меньшее восемнадцать. Судя по всему, братьев и сестер у него не было (весьма вероятно, что он был поздним и очень желанным ребенком). Сказать по правде, изложение в житии начального периода жизни Кирилла мало чем отличается от многих других житий – тот же Ефрем Перекомский, уже здесь упоминавшийся, точно так же тайно от родителей ушел в монастырь (разве что явно был немного старше, раз речь заходила о предстоящей женитьбе), а потом удалился в пустынь.

Житие сообщает нам, что Кирилл решил покинуть обитель Корнилия Комельского после пятнадцати лет ученичества и странствовал двадцать лет. Первая конкретно названная (и повторяемая большинством списков и редакций жития) дата в жизни Кирилла – 1517 год, когда он уже решил обосноваться на каком-то одном месте после многолетних странствий. Но единственный уцелевший список первоначальной редакции жития содержит более раннюю дату основания обители на Красном острове – 1512 год. Возможно, эта дата более верна и 1517 год – результат ошибки переписчиков (для этого достаточно было неправильно пометить титлом буквы, исполняющие роль цифр).

Но расхождение в пять лет несущественно в сравнении с тем, что всплывает дальше. Согласно житию, Кирилл умер в 1532 году. Эта дата – единственная, никем не оспариваемая. Начнем же от нее. Итак, в обители на Красном острове Кирилл провел двадцать лет (ну, или пятнадцать). До этого двадцать лет он провел в странствиях. Предыдущие пятнадцать – в ученичестве у Корнилия Комельского. К которому он пришел в возрасте пятнадцати лет. В сумме получаем 70 (ну, или 65) лет жизни. Неплохо даже по нынешним временам. Но и не слишком много, что вполне согласуется с житием, которое не называет его глубоким старцем. Что не так?

Исходя из этих данных, получаем примерную дату рождения Кирилла: 1532–1570(65)=1462(1467) год. Плюсуем еще 15 лет, и получаем, что Кирилл пришел в Комельскую обитель в 1477(1482) году.

А что об этом говорит биография самого Корнилия (к слову, очень хорошо задокументированная)? Увы, она вдрызг разбивает стройность этих расчетов. Известно, что Корнилий родился в 1457 году в Ростове, в боярской семье, и умер в 1537 году в возрасте 82 лет, пережив более молодого Кирилла. Впрочем, для нас куда более важно, что Корнилий поселился в Комельской пустыни в 1497 году, а в 1501 году был рукоположен в священники, пустынь же обрела статус монастыря. В тот же год в ней была построена деревянная церковь (каменный храм в обители возвели лишь в 1515 году).

То есть выходит, что Кирилл никак не мог прийти к Корнилию в обитель – ее еще попросту не было. Однако житие утверждает, что юноша слышал об этом монастыре прежде, чем решился уйти из дома. Причем речь идет именно о монастыре, а не о пустыни. То есть принять постриг в Комельской обители Кирилл ранее 1501 года никак не мог. Но к этому моменту ему должно было быть уже никак не 15, а 39 лет (или 34 года). Как-то не сходится…

Попробуем зайти с другой стороны. Предположим, юноша действительно принял постриг у Корнилия. Допустим, автор жития сильно преувеличил срок «ученичества», как и период странствий Кирилла. Но тогда получается, что Кирилл родился в 1486 году, провел в Комельской обители и в странствиях 10 или 15 лет (в том числе в обители никак не менее 3 лет – пока не умер его отец), основал собственный монастырь в возрасте 26 или 33 лет и умер в 46. Но это совсем уж полная ерунда. Где вы видели такого молодого игумена? И если это все-таки было именно так, почему в житии о таких удивительных деталях ни слова?

Прошу простить мне все это копание в цифрах и датах – просто в житии Кирилла их почти нет, а оно, к слову, примечательно тем, что написано не без изящества и не содержит внутренних противоречий (в отличие от жития того же Прокопия Устюжского), хотя вот нестыковки с «окружающей средой» налицо. Увы, никаких альтернативных версий летописи нам не предлагают, житие же железобетонно держится уже изложенной истории.

Однако большинство прежде затронутых здесь житий как-то больше рассказывали именно о подвигах святых во имя веры, совершенных ими при жизни. Ставили их, так сказать, во главу угла. И сведения о чудесах, совершенных святыми до или после смерти, никогда не превалировали в них, несмотря на явно недостаточную историчность агиографической литературы. Но житие Кирилла Новоезерского примечательно именно тем, что сами события его жизни укладываются в несколько строк. Зато описание чудес, особенно чудес, связанных с его мощами, составляет довольно длинный список.

Впрочем, прежде чем речь пойдет о чудесах Кирилла, еще раз вернемся к собственно житию этого святого.

В.О. Ключевский (затрагивая житие Кирилла в своей изданной в 1871 году книге «Древнерусские жития святых как исторический источник») полагал, что житие было создано в начале XVII века монахом Новоезерской обители, пришедшим в монастырь в конце века предыдущего, и которому посчастливилось разговаривать с еще живым тогда Дионисием – первым послушником обители и учеником Кирилла, поведавшим ему о первом чуде преподобного. Увы, хотя житие Кирилла и сохранилось в десятках списков, Ключевский имел дело с не самой первой редакцией – в доступных ему списках житие имело предисловие (списанное, как он установил, из жития Евфимия Великого) и было анонимным – имя автора в них отсутствует. Единственный уцелевший список первоначальной редакции был найден позже, чем Ключевский мог бы с ним познакомиться.

Современные исследования показали, что первоначальная редакция могла быть создана не ранее ноября 1581 года (которым датировано последнее упомянутое в ней чудо) и не позднее августа 1582 года (поскольку в заглавии указан автор жития – Пимен, который именно до этого момента, правда не более года, был игуменом Новоезерского монастыря). Так что, скорее всего, если Пимен и общался с Дионисием сам, то задолго до написания жития.

При написании жития Пимен (если это действительно был он) использовал тексты житий Александра Свирского (в качестве образца при компоновании материала; автор уже упоминавшегося жития Ефрема Перекомского и вовсе «цитировал» этот текст большими кусками, заменяя лишь имена и названия), Зосимы и Савватия Соловецких (описания бесовских нападений на святого, устроения монастыря на острове, вступление к описанию одного из чудес), Кирилла Белозерского (описания чудес – как прижизненных, так и посмертных; рассказ о явлении Богородицы), Макария Калязинского (описание подвижнической жизни святого и рассказ о его кончине), Саввы Вишерского (описание подвигов святого, посмертного чуда) и Исидора Твердислова (описание двух чудес).

Впрочем, и упомянутое житие Александра Свирского при таком анализе демонстрирует добрый десяток аналогичных источников, так что подобное «цитирование» в то время было обычным делом. Разве что житие Александра Свирского опиралось больше на переводные жития «византийского разлива», а житие Кирилла, созданное уже после соборов 1547-го и 1549 годов, когда был создан немалый задел житий русских святых – только на «отечественные» тексты.

Основная же редакция жития Кирилла (именно с ней имел дело Ключевский) известна на сегодня в 76 списках, относимых к началу XVII – концу XVIII веков (есть еще и списки XIX века), которые местами весьма существенно разнятся между собой – впрочем, в основном в части перечисления и описания чудес. Эта редакция жития создавалась для церковного прославления святого – и потому претерпела некоторые изменения по сравнению с изначальным текстом.

Ранний вариант основной редакции (известный в 25 списках, 11 из которых включают также и службу святому) отличался прежде всего наличием предисловия и добавлением нового чуда (датированного 1620 годом), а также тем, что здесь впервые основание Новоезерской обители дано под 1517 годом; имя игумена Пимена как автора уже отсутствует. Текст также подвергся стилистической правке, став одновременно и более цельным, и более отстраненным, также ощущается уже удаленность во времени от описываемых событий. Меньше стало авторских рефлексий, мелких, но важных для исторической достоверности деталей. Корнилий Комельский в этой версии уже именуется преподобным, а не блаженным, поскольку в 1600 году он был канонизирован. Изменилась и трактовка пророчества Кирилла – в первоначальной редакции речь шла о Царе Небесном (поэтому его сопровождал эпитет «Господь»), в основной же Кирилл говорит уже о «государе», то есть о царе земном. Стоит отметить, что списки ранней версии основной редакции очень стабильны – разночтения между ними несущественны (в основном речь идет о стилистических правках и незначительных сокращениях), текст же службы везде (где он есть) писан той же рукой, что и само житие – то есть копировались они в комплексе. Эта версия написана примерно в 1625 году (не позднее 1628), к этому же времени относится и начало церковного прославления Кирилла. Вариант, найденный в «Четьях-Минеях» Германа Тулупова, дополнен описанием чуда 1627 года, а вариант в «Четьях-Минеях» Иоанна Милютина не содержит предисловия.

Примерно в это же время (при царе Михаиле Федоровиче и патриархе Филарете) была предпринята попытка канонизации Кирилла, о чем пишет Е.Е. Голубинский в своей «Истории канонизации святых в Русской церкви»:

«Первая попытка к установлению празднования Кириллу была сделана при царе Михаиле Федоровиче и патриархе Филарете, когда, после длинного ряда чудес, было совершено им одно выдающееся чудо. Из монастыря донесено было о чуде царю и патриарху; царь и патриарх поручили произвести дознание о чуде митрополиту Ростовскому Варлааму, а этот в свою очередь возложил поручение на Кирилло-Белозерского (монастыря) игумена Филиппа. « Игумен же , – читаем в житии преподобного Кирилла, – с преждеприбывшим игуменом Никоном свидетельствоваша, во свидетельстве же быша вси граждане и Белозерского уезда власти и протопоп (Белозерский) и священницы и всяких чинов мнози людие, единогласно о сих Божиих чудесех великаго чюдотворца Кирилла и о сем явлении (по поводу которого было дознание), от мала же и до велика, свидетельствоваша и писании утвердиша и не токмо та Божия чюдеса видевшее и истинно сказаша, но и мнози и иныи чюдеса поведаша и писания свои о сем утвердившее» . Донесение о произведенном дознании послано было игуменом митрополиту, который в свою очередь представил его царю и патриарху; но дело осталось почему-то без дальнейшего движения…» Тем не менее почитание Кирилла как чудотворца началось именно в этот период.

Так называемый поздний вариант основной редакции (известен в 10 списках) появился в середине XVI века. И хотя в нем еще нет ни слова об обретении мощей Кирилла, появление его связано именно с этим событием и последовавшей после него канонизацией – для прославления нового святого просто растиражировали уже имевшееся житие. Изменения в тексте самого жития свелись в основном к стилистическим правкам и «осовремениванию» языка. Более важно, что поменялись интерпретации некоторых чудес. Да еще крестьяне, ранее владевшие Красным островом, в этом тексте передают его монастырю сразу и безоговорочно.

Только в 1660–1670-е годы появляется расширенная версия этого варианта жития, в которой к тексту собственно жития и перечню чудес добавляются «Слово на обретение мощей» и «Чудо о Иване Грозном», а текст жития приводится в соответствие с их содержанием в случаях разночтений (известно 18 списков); на основе этой версии была создана проложная редакция. «Слово…» не датировано, но исходя из упоминания в нем перенесения мощей в храм в 1652 году и прославления в нем не только Кирилла, но и боярина Бориса Морозова, на чьи деньги строился этот храм, во время возведения которого и были найдены мощи – и который умер в 1662 году (о чем «Слово…» не упоминает), можно отнести написание «Слова…» ко времени между этими двумя датами. «Чудо…» же первоначально появляется в конце списка, хотя по хронологии должно быть одним из первых посмертных (позже это было исправлено). В дальнейшем продолжалась стилистическая правка, не прекращалось и редактирование пророчества.

В 1710-е годы в Новоезерском монастыре был создан так называемый «Кирилловский сборник» – полный свод текстов о святом. Среди аналогичных сборников, именуемых обычно монографическими (то есть посвященных только одному святому), «Кирилловский сборник» занимает третье место по распространенности – после сборников, посвященных Зосиме и Савватию Соловецким и Александру Свирскому. Помимо четырех десятков миниатюр (созданных около 1659 года), он содержал новый (адаптированный к этому сборнику; судя по всему, его редактор работал с расширенной версией основной редакции, но с оглядкой на ранние ее версии; изменено деление на главы; само житие переименовано в «житие и чудеса…»; Кирилл более не именуется «новым» чудотворцем и т. д.) и окончательный (версии с более поздними изменениями в тексте самого жития неизвестны) вариант основной редакции жития, новую (вторую) редакцию «Слова…» и «Чуда…», Бденную редакцию Службы на день преставления, а также вновь написанные тексты: «Сказание о летех», службу на обретение мощей и молитву святому. Определенное стилистическое единство всех текстов и сходные приемы редактирования указывают на одновременность редактирования старых и создания новых текстов. Более поздние копии сборника обычно имели сокращенный состав (из 23 известных сборников 11 не включают службу на день памяти, а 14 – службу на обретение мощей); начиная со второй половины XVIII века часто совсем не включали богослужебные тексты, превращаясь таким образом в «книгу для чтения».

Вторая редакция «Чуда о Иване Грозном» получила целый ряд существенных дополнений – появилось подробное описание визита новоезерских монахов к царю, названы их имена (игумен Вассиан, инок Сильвестр), появилась дата чуда – 7050-й (1542-й) год, – определенная по древнейшей из сохранившихся монастырских грамот, датированной этим же годом. Именно в этой редакции это чудо в списке посмертных чудес «переехало» с последней позиции на третью, в соответствии с хронологией событий.

Существует еще так называемая историческая редакция жития Кирилла, дошедшая до нас только в одном списке – называемая так потому, что все события, описываемые в житии, связываются с тем или иным царствованием, кроме того, текст дополнен подробным рассказом о событиях Смутного времени. Для ее создания использовался ранний вариант основной редакции жития, с незначительными исправлениями по варианту со «Словом…» и «Чудом…», однако предисловие не воспроизводит таковое в основной редакции, а представляет собой совершенно другой текст, источник которого неизвестен. Кроме того, прослеживается использование грамот о царских пожалованиях 1584 и 1627 годов, добавлена запись Чуда 1627 года. Для придания тексту большей выразительности включены отрывки из «Хронографа» (в редакции 1617 года) и фрагменты из Иоанна Златоуста и Ефрема Сирина. Источник для описания событий Смуты в Белозерской земле неизвестен. В заглавии текста упоминается воцарение Алексея Михайловича (состоявшееся в 1645 году), а наличие «Слова…» и «Чуда…» отодвигают создание этой редакции за 1659 год (возможно, начало 1660-х годов).

Известны также так называемые краткие редакции жития. Впрочем, только проложная редакция и версия в Тихановском сборнике могут быть таковыми в строгом смысле. Тем не менее существуют и другие тексты, которые, не относясь к житийному жанру, содержат биографические сведения о Кирилле: уже упоминавшиеся «Сказание о летех», текст пророчества святого Кирилла, запись в Сказании о Тихвинской иконе Божьей Матери, запись в Месяцеслове.

Проложная редакция известна со второго полного издания Пролога (1659). Помимо сильных сокращений и измененной композиции, имеются и изменения в содержании – именно здесь впервые появляется упоминание, что «родися от благочестиву и богату родителю», чего не было ни в одной из предшествующих редакций жития; сильно сокращен рассказ о кончине преподобного, из него удалено заповедание Устава о недопустимости в монастыре хмельного пития, без изменений оставлено лишь Пророчество святого о Русской земле; неправильно указан год кончины святого (1537-й вместо 1532-го). Эта редакция наиболее известна благодаря немалому печатному тиражу Пролога, сохранились и 13 списков.

Пророчество нельзя считать самостоятельным произведением (обычно это фрагмент основной или проложной редакции), хотя сохранились 16 списков, включающих только этот текст. Толкование пророчества святого со временем изменялось, редакторы постоянно пытались найти в нем актуальные для своего времени смыслы. Этому способствовало то обстоятельство, что, в отличие от пророчеств других святых, пророчество Кирилла Новоезерского в первоначальной редакции жития выступало как еще не сбывшееся.

В «Сказании о Тихвинской иконе Божией Матери», в списках второй половины XVII века, во второй и третьей редакциях, встречается упоминание о молитве Кирилла на паперти Тихвинской церкви, однако они сильно различаются между собой.

Установление почитания преподобного Кирилла Новоезерского обычно связывают с обретением его мощей. Это мнение было закреплено Е.Е. Голубинским в его книге «История канонизации святых в Русской церкви». Однако подробное исследование текстов, посвященных Кириллу Новоезерскому, и монастырской документации привело нас к выводу о том, что церковное почитание святого началось уже в первой половине XVII века, точнее – в конце 1620-х годов. Эту дату отделяет от времени создания первоначальной редакции жития полвека. Такое промедление в установлении церковного почитания стало следствием Смутного времени. Прославление преподобного Кирилла Новоезерского следует связывать, с деятельностью игумена Тита, возглавлявшего обитель в 1623–1632 годах. Именно в этот период была создана новая редакция жития Кирилла, составлена служба преподобному Кириллу (с использованием приобретенной для монастыря в 1624 году печатной Служебной минеи на март), написаны иконы с его изображением (видимо, для дарения), у гроба его начали служить молебны, пелись тропарь и кондак. Тогда же и случилось чудо, датированное 1627 годом. Оно же могло послужить поводом для канонизации Кирилла, тем более что все необходимые формальности были соблюдены: «полный процесс канонизации составляли: записывание чудес; донесение о них церковной власти с присоединением или без присоединения прямого ходатайства о совершении канонизации; дознание церковной власти об истинности чудес, и наконец, самое причтение подвижника к лику святых или самая его канонизация, с назначением дня для празднования его памяти».

Хотя Голубинский писал, что процессу канонизации не был дан ход, все же власти не противились почитанию и прославлению Кирилла. Опись монастырского имущества 1631 года отмечает вклад царя, обращенный не просто к Новоезерскому монастырю в целом, как прежние вклады, а непосредственно – чудотворцу Кириллу: «Да на чудотворцове гробнице покров бархат черной, крест шит, плетен, золотой… пожаловал государь царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси». В начале 1630-х годов списками жития преподобного Кирилла и его иконами стали благословлять вкладчиков монастыря; у мощей преподобного стали петься молебны, на гробе была положена икона преподобного. Наконец, в 1646 году Московский Печатный двор выпустил «Служебную минею» и «Месяцеслов», где были помещены соответственно служба и память преподобному Кириллу (хотя канонизирован он еще не был). Количество икон преподобного в монастыре со временем увеличивалось – к моменту обретения мощей в 1649 году в часовне и церквах было уже 10 икон, кроме того, приготовили и 40 приготовлено «раздаточных». Похоже, в монастыре начали готовиться к строительству нового каменного храма, и, возможно, обретению мощей, заранее. О том, что случилось дальше, здесь уже говорилось.

Хотя лично для меня так и осталось неясным – если многие из посмертных чудес происходили у гроба преподобного Кирилла… А чудо 1627 года было связано с поднятием помоста над ним … Как случилось, что мощи были обретены при строительстве нового храма – найдены при копании рва под фундамент в стороне от существующей гробницы (пусть и на небольшом от нее расстоянии)? Если могила Кирилла не была потеряна? Или гробница до этого была пуста? Увы, нет ответа на этот вопрос – выше говорилось о судьбе мощей Кирилла и Новоезерского монастыря в советское время.

Пожалуй, стоит уделить внимание собственно чудесам святого Кирилла – это о них В.О. Ключевский написал, что «…ряд посмертных чудес не одинаков в разных списках, и трудно угадать, где остановился биограф и откуда начинаются позднейшие прибавки…»

И действительно, если в первоначальной редакции жития упоминалось 7 прижизненных и 17 посмертных чудес, то с каждой новой редакцией их становилось все больше, причем не только потому, что за прошедшее с предыдущей редакции время случились и были записаны новые чудеса. Да и сами описания этих чудес менялись – как в языке и стиле, так и в «идейной направленности». Хотя и в первоначальной редакции житие Кирилла не претендовало на историческую ценность – больше на духовно-литературную. Впрочем, подавляющее большинство приписываемых святому Кириллу и его мощам чудес – исцеление от неназываемых (по большей части) болезней. Однако при тогдашнем уровне медицины любое исцеление выглядело чудом. Любопытно, что три посмертных чуда относятся и вовсе к одной семье Текутовых из Белозерска. Гробница Кирилла (да, именно гроб, ибо мощи были обретены при строительных работах, саму гробницу не затрагивавших) одинаково хорошо излечивала от зубной боли и лихорадки, тяжелой беременности и бесноватости. Чудо со старцем Кириаком (самое первое из посмертных), увы, ничего не говорит о дальнейшей судьбе старца, поднятого явлением во сне Кирилла на рыбалку. А последнее упомянутое в первоначальной редакции чудо (об исцелении Антонины, жены священника) выглядит не совсем милосердно – святой будто бы покарал ее за неисполнение обета возвращением болезни. Напоминает эпизод из жития Прокопия Перекомского, который позволил умереть от болезни устюжанам, не давшим обет поставить во имя его храм.

Первые три прижизненных чуда (ослепление разбойников, спасение порубщика Евдокима, возвращение украденных колоколов) известны нам исключительно со слов иноков обители. Чудо предсказания диакону Николаю рождения ребенка выглядит действительно… чудесно. Ведь речь о диаконе из не такой уж далекой от Красного острова обители. То есть оставил он жену без видимых признаков беременности – а вернувшись, застал уже с младенцем. Это что же – он минимум полгода отсутствовал? Но ведь диакон – не купец и не посол…

Удивительно, что самое «громкое» из чудес – спасение царя Ивана Грозного – появляется далеко не сразу и лишь как приложение к житию. И впоследствии не только занимает место сообразно хронологии чудес, но и сильно прирастает содержанием (в первой редакции «Чуда о Иване Грозном», отстоящей от второй минимум на сорок лет, не было ни даты события, ни имен участников, кроме царя и святого, ни описания визита к царю игумена Вассиана с иноком Сильвестром, ни упоминания о царских дарах обители). Интересно также, что после канонизации Кирилла история знает лишь два записанных чуда в XVIII веке. Последующие два столетия не добавили в список ни одного. А в XX веке мощи святого, как уже говорилось, и вовсе пропали. Незавидная судьба досталась и созданной им обители…


Ефрем Перекомский | Святые и порочные | Герман, архиепископ Казанский