home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

– Сегодня я поеду с Нелл в наёмном экипаже, – заявила за завтраком леди Госфорт. – Ты можешь поехать верхом, Гарри. Я хочу поговорить наедине с моей будущей племянницей.

Нелл сглотнула. Неужели леди Госфорт узнала, где она провела прошлую ночь? И собирается прочитать ей лекцию о морали?

Девушка посмотрела на Гарри. В его глазах светились вопросы, ответа на которые она не дала утром.

С другой стороны, лекция о морали предпочтительнее допроса. Она же ничего дурного не сделала.

 – Это было бы замечательно, – тут же ответила Нелл. – Я уверена, Гарри с удовольствием поскачет галопом. Ему он просто необходим, – она надеялась, что он поймёт намёк.

Нелл не смотрела на него, сосредоточенно намазывая маслом тост, который, впрочем, совсем не хотела. Но всё равно съела. Лучше так, чем встретиться с острым взглядом человека, сидящего напротив.

 – Превосходно, – ответила леди Госфорт. – Тогда мы, леди, будем наслаждаться уютом и удобствами.

Гарри помог забраться в наемный экипаж тётушке, потом Нелл, походя бросив на неё взгляд «сами напросились».

 – Она никогда не замолкает, – прошептал он.

Нелл вовсе не возражала. Она боялась лишь разговоров о себе. Леди Госфорт, как и её племянник, могла задать Нелл вопросы и не потерпела бы отказа.

– Моя корзина! – громко крикнула леди Госфорт, когда Гарри собирался закрыть дверь. Её горничная, Брэгг, передала большую закрытую корзину.

Нелл уставилась на корзину, чувствуя дурноту. Вот в такой корзине папа унёс Тори, только та была открытой…

Это глупо. Молодая женщина это понимала, но несколько мгновений не могла дышать.

Леди Госфорт поставила корзину на сиденье рядом с собой. Отрыв защёлку, она приподняла крышку. Корзина была застелена голубым хлопком, а не белым шёлком, и на нём лежали дюжины мотков превосходной белой шерсти.

Нелл снова смогла нормально дышать.

 – Я вяжу, – пояснила леди Госфорт, увидев взгляд Нелл. – Теперь это не модно, я знаю, но полезно и очень расслабляет. Я терпеть не могу вышивать и подобную чепуху. Мне нравится делать то, что может потом пригодиться.

Нелл кивнула, словно слушала то, что говорила ей собеседница. Ещё один день, говорила она себе. Ещё один день и они будут в Лондоне. Завтра утром…

Экипаж резко тронулся, и леди Госфорт вытащила запутанный клубок пряжи.

 – Вы не против, верно? – спросила она Нелл, наклоняясь вперёд.

 – Вовсе нет.

 – Проденьте руки в центр мотка, – вот, видите, теперь это одна большая петля? А теперь раздвиньте руки в стороны – вот так. Вижу, что вы занимались этим раньше.

Нелл кивнула.

 – Да, но это было много лет назад, – она наматывала пряжу вместе с Агги в детстве, но, когда у той стали плохо сгибаться пальцы, няня перестала вязать.

 – Теперь, как только я найду конец… А, вот и он, – сказав это, леди Госфорт быстро начала наматывать тонкую пряжу на пальцы, формируя небольшой клубок. Нелл опускала сначала одну руку, потом другую, выпуская нить из свободной петли.

Они долгое время молчали. Проехали Мальборо[16] и оказались на открытой дороге. «Так приятно наматывать пряжу и смотреть на проносящиеся за окном окрестности», – думала Нелл.

 – Когда вы познакомились с моим племянником? – спросила леди Госфорт.

Всё–таки допрос начался.

 – Скажем так, мы встретились в лесу. Шёл дождь, и он проявил любезность, – ответила Нелл. Она не хотела объяснять, что именно случилось тогда. Между ними в тот день произошло что–то особенное, волшебное, личное, и она не стремилась делиться этим, даже если бы могла выразить то, что она тогда почувствовала, словами. Она знала, что разрушит это ощущение, если попытается кому–то рассказать. Потому что в каком–то смысле в этом не было ничего такого – небольшое, не столь уж значительное происшествие, незнакомые люди встретились в пути…

 – А по–настоящему мы познакомились, когда он приехал ко мне домой, точнее, в то место, которое прежде было моим домом. Фермин–Корт.

 – Когда Гарри приобрёл его?

 – Да.

 – Вы встретились с ним тогда впервые? – изумлённо спросила леди Госфорт.

 – Вообще–то, да. То есть, мы тогда впервые поговорили.

Те слова, которые он произнёс в лесу, не могли считаться разговором.

 – А в следующий раз?

 – В павильоне с минеральными водами. Вы там тоже присутствовали, – напомнила ей Нелл.

Леди Госфорт едва не уронила моток пряжи.

 – Вы хотите сказать, что тогда второй раз говорили с моим племянником? А встретились всего лишь в третий раз?

Нелл кивнула.

 – Милостивый Боже! – пожилая леди, хмурясь, какое–то время перебирала пряжу. – Я бы никогда не поверила. Три раза. Он сказал мне, что предлагал вам выйти за него замуж уже дважды, и вы дважды отказали ему.

 – Это правда.

 – То есть он сделал вам предложение, впервые встретив вас?

Нелл кивнула.

 – Он просто проявил доброту. Я только что лишилась своего дома и всего, что у меня было.

Леди Госфорт нахмурилась и заметила:

 – Мужчина, холостяк в возрасте двадцати девяти лет не делает предложение лишь по доброте душевной, юная леди. В противном случае он бы уже давно женился. И Гарри, которого я знаю, ни о чём не просит. Никогда. Тем более, если вы дважды ему отказали.

 – В последний раз он не делал мне официального предложения, – сухо ответила Нелл.

 – Да, и это тем более нечто неслыханное, – сказав это, пожилая дама задумчиво посмотрела на Нелл. – Думаю, есть что–то ещё, о чём вы оба не считаете нужным мне рассказать.

Нелл напряглась.

 – Ну да Бог с ним, осмелюсь предположить, что это не моё дело, – живо продолжила леди Госфорт. – Я хотела поговорить с вами о Гарри, а также о Гэбриэле. Вы знаете, кто это?

 – Брат Гарри, – ответила девушка.

 – Сводный брат, вы правы, – уточнила она, серьёзно глядя на Нелл. – Вы знаете, при каких обстоятельствах был рожден Гарри, верно?

Нелл кивнула, подтверждая.

 – Да, он предельно ясно объяснил всё с самого начала.

 – Хорошо. Вы знаете, что в его семье не всё ладно?

 – Нет, я немногое знаю о его семье, он лишь иногда упоминал Гэйба и, разумеется, вас.

Леди Госфорт кивнула:

 – Так я и думала. Гарри рассказал вам о том, что впервые встретив, я вовсе не хотела принимать его?

Нелл изумленно посмотрела на собеседницу.

Леди Госфорт выразительно приподняла брови.

 – А с чего мне его принимать? Ублюдка моего брата?

Нелл напряглась. Она сжала руки, держащие пряжу, в кулаки, но ничего не сказала.

Леди Госфорт продолжила:

 – И Гэбриэла, если уж на то пошло. Я, естественно, приняла сторону своего брата, утверждавшего, что Гэйб не его сын, а простой ублюдок. Он, разумеется, оказался не прав, но мой брат был упрям и никогда не прощал. А кто–то, вроде Гарри – плод шашней со служанкой, – был недостоин нашего внимания.

 – Плод шашней со служанкой? – разозлившись, повторила Нелл. – Это просто низость – так говорить о ком–то.

Тётушка Мод внимательно посмотрела на неё.

 – Вы принимаете это близко к сердцу?

 – Да, – ответила Нелл, прямо глядя в глаза леди Госфорт.

Та улыбнулась.

 – Хорошо, моя дорогая. Теперь я тоже принимаю это близко к сердцу, но в то время я думала именно так, – она перестала улыбаться. – Давайте я расскажу вам всё, мне кажется, вам стоит об этом узнать.

Тут леди дошла до оборванной нити, поэтому какое–то время они молчали, разыскивая новый конец. Найдя его, леди Госфорт продолжила:

 – Гэбриэла и Гарри привезла ко мне моя тётя Герта, замечательная женщина, которая всё всегда делала по–своему.

Нелл нахмурилась:

 – Но я думала…

Леди Госфорт кивнула:

 – Гарри сначала взяла к себе миссис Барроу, кухарка моей тёти. Его мать умерла, а за ним некому было присмотреть, и так бы всё и осталось, если бы Гарри не был так поразительно похож на своего отца. В ту же секунду, как тётя заметила семейное сходство, то решила растить обоих мальчиков как джентльменов. Ведь негоже растить грума, как две капли воды похожего на графа. К тому же у тёти Герты было своё нелепое понимание значения крови Ренфру. Она сказала, что разводит лошадей и собак, не особо заботясь о чистоте породы, поэтому не видела никакого отличия в младших сыновьях. И если их отец о них не заботится, то за дело возьмётся она.

Леди Госфорт фыркнула, задумавшись о таком возмутительном отношении, а потом продолжила:

 – Когда настало время послать мальчиков в школу, тётя Герта отправила обоих в Итон, куда обычно посылали всех Ренфру, – в ту же школу, в которой учились их старшие братья, Маркус и Нэш. – Леди Госфорт покачала головой. – Не знаю, о чём она думала. Вероятно, считала, что парням неплохо выпустить пар.

 – Выпустить пар?

 – Да. Особи мужского пола обычно стараются избить друг друга до полусмерти, а потом становятся лучшими друзьями. А поводов для драки было хоть отбавляй. Маркуса и Нэша наставляли смотреть свысока и презирать Гэбриэла и Гарри, а те в свою очередь негодовали из–за привилегированного положения старших братьев. Так что они тут же стали злейшими врагами. Да и по сей день неприязнь осталась, хотя Нэш сумел кое–как примирить их. Этот парень прирожденный дипломат.

Вздохнув, леди Госфорт продолжала:

 – Буду краткой: когда стало совсем плохо, Гэбриэла и Гарри исключили. Моя тётя не могла тогда присмотреть за ними, поэтому попросила об этом меня. Я пришла в ужас. Я совершенно не хотела иметь дела с этими мальчиками, – она улыбнулась своим воспоминаниям. – Но говоря «попросила», я имела в виду «приказала». Тётя Герта была сторонницей строгой дисциплины, и в молодые годы я боялась её ослушаться.

Нелл подумала, что приказывать – семейная черта.

 – Разумеется, увидев мальчиков, я поняла, что мой брат ошибался насчет Гэбриэла. Оба мальчика вышли такими же красивыми, как отец, – и по иронии судьбы, они были даже больше похожи на отца, чем старшие сыновья. Вы знакомы с Гэбриэлом?

 – Нет.

 – Он и Гарри очень похожи, только у Гэбриэла голубые глаза и тёмные волосы его матери. А вот серые глаза Гарри унаследовал от моего покойного брата. У Маркуса, теперешнего графа, такие же глаза, – она вздрогнула, – они могут быть весьма холодными.

Они также способны обжигать, подумала Нелл, тоже вздрогнув, но по другой причине: думая о Гарри, а не о Маркусе.

 – Я помню, как они оказались у меня на пороге: два одинаково напряжённых и настороженных, потрёпанных, все в синяках мальчика. Я сразу решила принять Гэйба в свой дом – он всё–таки законнорожденный Ренфру, но я не собиралась разрешать войти ублюдку горничной, и я так и сказала. Я заявила, что Гэбриэл может заходить – я даже не знала, кто из них кто, – а второй мальчик должен зайти с чёрного входа, за ним присмотрят слуги. Если он окажется полезным, то может остаться.

Нелл прижала руку ко рту, чтобы скрыть испытанную ею боль. Это было жестоко, но она знала, что многие посчитали бы поступок леди Госфорт простым следованием принятым нормам поведения. Большинство людей не стали бы долго раздумывать.

Она бы не вынесла, если бы кто–то стал обращаться вот так с её Тори.

Леди Госфорт печально улыбнулась:

 – Сейчас я понимаю, но тогда даже не думала, что у него есть чувства. Гарри перебежал через дорогу и встал там, сердито глядя на меня, сложив руки, словно уверяя, что он ни в ком не нуждается, чтобы за ним присматривали. Разумеется, Гэбриэл пришёл в ярость. Он стоял на пороге и ругал меня, говоря, что никуда не пойдёт без своего брата Гарри. Он сказал, что, как и все в семье, кроме двоюродной бабушки Герты и Гарри, я – ничего не понимающая, глупая, ужасная, полная снобизма старуха. А потом перебежал через дорогу и встал рядом с Гарри.

Пожилая леди негромко рассмеялась.

 – А я говорила, что в это время шёл дождь? Они промокли, но так и не сдвинулись с места. Гарри не хотел идти туда, где ему не рады, а Гэбриэл не хотел никуда идти без своего брата. В конце концов я, боясь, что они заболеют, а тётя Герта обвинит в этом меня, сказала, что они оба могут зайти через парадную дверь. Гэбриэл заставил меня пообещать, что его брата больше не будут оскорблять. Мне пришлось подойти к Гарри и лично пригласить его в дом, а потом уже он в свою очередь заставил меня пообещать, что я не стану ругать Гэбриэла за его преданность. Наконец он, вы не поверите, довольно–таки неохотно зашёл в дом.

Нелл кивнула, так как она могла этому поверить. Упрямый мальчишка вырос и стал упрямым мужчиной.

Леди Госфорт улыбнулась со слезами на глазах:

 – Тётя Герта знала, что делала, посылая этих мальчиков ко мне. У меня ведь было четверо детей… но ни один из них не выжил… И, когда я увидела этих двух маленьких, угрюмых, промокших создания, похожих на моего брата в детстве… двух нежеланных беспризорников, стоящих рядом, бок о бок против всего мира, – моё сердце дрогнуло.

Леди Госфорт отложила пряжу и достала из ридикюля носовой платок.

 – Чем больше я их узнавала, тем больше понимала, какие они хорошие мальчики, – она вытерла глаза. – Они часто приезжали ко мне во время школьных каникул или, когда хотели посетить Лондон. Они стали для меня сыновьями, которых у меня никогда не было. Но Гарри так и не забыл нашу первую встречу. Лишь много лет спустя он, наконец, поверил, что я принимала его и ценила таким, какой он есть. Понимаете, он никогда не чувствовал себя желанным, и он слишком горд, чтобы о чём–то просить. – Она закончила промокать глаза и хорошенько высморкалась в платок. – И поэтому, дорогая моя, я нахожу ужасно интересным то, что он делал вам предложение дважды.

«Трижды», – подумала Нелл.

 – Всего лишь после трёх встреч – девушке, которую едва знает. И когда вы ему отказали, он просто унёс вас, устроив такой скандал, что у вас просто не осталось другого выбора. Гарри, которого я знаю и люблю, никогда бы не сделал ничего подобного… Если только…

Нелл подождала, но леди Госфорт не стала продолжать, вновь занявшись пряжей.

 – Если только что? – наконец спросила Нелл.

Леди Госфорт с беспокойством посмотрела на неё:

 – Вы любите моего племянника?

Нелл не ответила. Она не знала, что сказать. Она не была уверена в том, что чувствовала к Гарри Моранту. Она запуталась и толком не понимала.

Она думала, что знает, что ему от неё нужно. Это казалось вполне очевидным. Но с прошлой ночи она уже ни в чём не была уверена.

Леди Госфорт вздохнула.

 – Только не причиняйте ему боли, моя дорогая. Это всё, о чём я прошу. Не причиняйте ему боли.


* * *

После обеда леди Госфорт вернулась в свой экипаж, по её словам, чтобы вздремнуть. Гарри сообщил Нелл, что его тётушка обычно спит всю дорогу.

 – Я понятия не имею, как ей это удаётся, – сказал он Нелл, подсаживая ту в наёмную карету. – Всю дорогу экипаж подпрыгивает, его трясет. А по приезде она направляется прямиком в постель, – он покачал головой.

 – Вы любите её, не так ли? – спросила Нелл.

Он изумленно посмотрел на неё.

 – Полагаю, что да, – он пожал плечами. – У меня не так уж много родственников – только она и Барроу. И Гэйб в Зиндарии.

Она заметила, что он не упомянул старших братьев.

 – Семья Барроу?

 – Мои приёмные родители. Миссис Барроу была кухаркой моей двоюродной бабушки. Она взяла меня к себе, когда мне было около семи. С тех пор она мне как мать, – он улыбнулся. – Она всё ещё обращается со мной, как с семилетним, но волшебно готовит, поэтому я ей это позволяю.

 – Агги обращается со мной точно также.

 – А Барроу обучил меня и Гэйба всему, что мы знаем о лошадях.

 – Должно быть, он много знает, – заметила Нелл.

 – Да, так и есть. А о чём вы говорили с моей тётушкой?

 – О вязании и тому подобном, – ответила она, не вдаваясь в подробности.

 – Вязании? – переспросил Гарри, глядя на неё с ужасом.

 – Мы наматывали пряжу.

 – Боже. А я вас предупреждал, – он посмотрел на Нелл исподлобья. – Она рассказала что–то обо мне?

 – Не слишком много, – ответила она. – Ваша тётя рассказала о том, как познакомилась с вами и Гэбриэлом, вот и всё. И как она полюбила вас, как своего собственного сына.

Он изумлённо глядел на Нелл.

 – Она так сказала? Обо мне? Как сына?

 – Да, – Нелл посмотрела на его лицо. Он казался потрясённым.

 – Вы уверены, что она говорила не о моем брате Гэйбе?

 – Разумеется, я уверена. Зачем бы ей говорить со мной о вашем брате?

Гарри покачал головой, изумляясь.

 – А что ещё она говорила?

 – Она сказала, что вы с Гэбриэлом очень близки. Вы по нему скучаете?

 – Да, в какой–то мере. Мы всегда всё делали вместе. Но это неизбежно: мужчины вырастают и идут каждый своей дорогой. Он в Зиндарии со своей принцессой, а я теперь думаю о разведении лошадей, – он посмотрел на Нелл и добавил: – И о вас.

Какое–то мгновение Нелл думала, что он её поцелует. Она покраснела. Его поцелуи становились слишком желанными.

Она посмотрела в окно.

 – О, смотрите, – сказала она, указывая на что–то. – Те два джентльмена устроили скачки по пустоши.

Недалеко от дороги двое юнцов скакали нос к носу по пустоши, крича от радости.

Гарри выглянул в окно и, как она и надеялась, отвлёкся. Вдалеке виднелись низкие кусты, являющиеся, скорее всего, финишем. Рядом с кустами стояли ещё трое молодых людей, которые кричали и подбадривали соревнующихся.

 – Гнедой выиграет, – сказала Нелл, – у рыжего умелый наездник, но гнедой – лучше.

Гарри какое–то время наблюдал за скачкой. Она была права. Хоть гнедой и находился позади другой лошади, но его шаг был размеренным. Уверенным. Сильным. Он посмотрел на решительное лицо Нелл и сказал:

 – Я ставлю на то, что победит рыжий.

 – Я никогда не заключаю пари, – быстро отозвалась она. Её голос был ледяным.

Разумеется, зная её прошлое, в этом можно было не сомневаться.

 – Это не настоящее пари, – сказал он, – ставка – поцелуй.

 – Что? – она подняла голову.

 – Если выиграет рыжий, вы поцелуете меня.

 – Не говорите глупостей.

 – И кому от этого плохо? Это же просто поцелуй. Вы настолько не уверены в своём суждении?

Морщинка появилась между её бровей, когда она попыталась не обращать внимания на его лёгкую насмешку.

 – Ага, – тихо сказал Гарри, – рыжий выиграет, и вы боитесь, что я прав.

 – Чепуха! Ладно, я заключаю пари, – заявила Нелл. – Увидим, кто прав.

Они смотрели, как двое молодых людей неслись к финишу. Гнедой рвался вперёд, сокращая расстояние между собой и другой лошадью длинными мощными движениями.

 – Видите, видите? – Нелл подпрыгивала на сиденье. – Он выигрывает, моя лошадь выигрывает! Вперёд, гнедой!

Гарри подумал, что тоже выигрывает. С поцелуем на кону он в любом случае не мог проиграть.

 – Я выиграла, – ликуя, закричала она. – Моя лошадь победила.

 – Да, – сказал он, притворяясь расстроенным. – И теперь мне придется заплатить проигрыш, – он наклонился вперёд.

Она с беспокойством посмотрела на него:

 – Что вы делаете?

 – Плачу проигрыш, – ответил Гарри и прежде, чем она успела хоть что–то сказать, решительно и властно завладел её ртом. От его поцелуя она почувствовала жар, разливающийся по всему телу. Лошади снаружи, грохот экипажа – весь мир – отошли на второй план. Остался лишь он, его рот, его руки, вкус, запах, чувство. Она растаяла.

Через минуту Нелл поняла, что он отступает. Она села, делая вид, что не она только что чуть не оказалась на нём.

 – У нас есть зрители, – объяснил он, ослепительно улыбаясь, и она заметила, что они въехали в деревушку. Люди на улице смотрели, как они проезжали мимо. Они могли видеть происходящее внутри экипажа благодаря большому окну. Неудивительно, что Гарри прервал поцелуй. Она была рада. Почти.

 – Этот гнедой был очень быстр, – пробормотала Нелл в надежде, что кажется спокойной. Пари на поцелуй почти так же опасно, как пари на деньги. – Интересно, кто его вырастил?

 – Он не такой быстрый, как Клинок, – ответил Гарри. – И у Итена есть двухлетняя кобылка из Зиндарии, которая уже сейчас даст Клинку сто очков вперед. Мы собираемся выставить её на Сент–Леджер Стейкс в Донкастере в следующем году.

Нелл кивнула.

 – Хорошая мысль. Кобылы бегут в это время года лучше, чем летом. Думаю, дело в том, что они меньше отвлекаются.

Он изумленно посмотрел на нее:

– Это верно.

Нелл рассмеялась, увидев выражение его лица:

 – Вы уже забыли, что мои бабушка и дедушка занимались разведением скаковых лошадей? Это и моя мечта тоже. У меня большие надежды на жеребёнка Тоффи, давайте я расскажу. Кстати, вы дали ему имя?

Он улыбнулся:

 – Я назвал его Надежда Фермина.

 – О, – это было так неожиданно трогательно, что Нелл на какое–то время потеряла дар речи. Она бы сама не выбрала лучшего имени. В нём было всё: её надежды на жеребенка, на поместье, и надежды Гарри тоже. Не говоря уже о том, что работники поместья станут получать процент от суммы выигрыша всякий раз, когда жеребёнок будет выигрывать.

 – Это прекрасное имя, – хрипловато ответила она, – просто идеальное.

Гарри посмотрел на неё:

– Как и вы, – и притянул в свои объятия. Деревня уже была позади…


* * *

Дворец Зиндарии


Мисс Джейн Тибторп, для друзей Тибби, приняла около дюжины писем от лакея в ливрее, принесшего их на серебряном подносе, и тихо поблагодарила его.

Она незамедлительно стала перебирать их: красиво оформленные приглашения, переписка на тиснёной писчей бумаге с полотняным переплетением, письма с королевской печатью, записка от герцогини Браганца принцессе Зиндарии Каролине.

 – Прошу, отнесите это принцессе, – попросила она лакея, – это личное и не должно было попасть ко мне.

Она застыла, когда дошла до маленького письма, написанного на обычной писчей бумаге. Её сердце заколотилось быстрее под затянутым лифом простого голубого платья.

Тибби сразу поняла, от кого оно.

Она жила ради этих писем.

 – Это всё, благодарю, – сказала она лакею. Как только он ушёл, она быстро спрятала письмо за корсаж.

Письма Итена она читала в одиночестве. Это были её личные письма. И её чувства.

Она вернулась к прерванному занятию, методично разбирая горы переписки, пока не закончила свою работу.

К тому времени было уже далеко за полдень. Калли обычно в это время устраивала чаепитие с пирожными, соблюдая английскую традицию. Она делала это как для себя, так и для Тибби, так что чтение письма пришлось отложить ещё на некоторое время.

Тибби выпила чай, откусила кусочек пирожного и старалась поддерживать беседу. К счастью, во дворец прибыли гости, и Калли была слишком занята, чтобы заметить рассеянность подруги. Как только чаепитие закончилось, Тибби попросила позволения уйти и вышла в сад.

Снаружи было свежо и холодно, и она знала, что тут её никто не потревожит. Вечерело – оставался всего лишь час до заката, – дни быстро становились короче, но если бы она пошла в свою комнату, чтобы прочесть письмо, то кто–нибудь обязательно бы её побеспокоил. Она не хотела, чтобы ее прерывали во время чтения одного из посланий Итена.

Тибби устремилась к лабиринту, обнесённому высокой живой изгородью, поспешно и безошибочно направляясь к самому центру. Тут она села на скамейку, глубоко вздохнула и вытащила письмо. Осторожно сломав печать, она развернула листки бумаги, нежно разглаживая образовавшиеся складки.

«Моя дорогая мисс Тибби…»

Она улыбнулась, увидев знакомый почерк, он был так похож на самого Итена: грубый, чуждый условностей и привлекательный. Она быстро посмотрела на второй лист и заметила там рисунок. Она не позволила себе рассмотреть его: ещё не время.

Она медленно читала письмо, наслаждаясь им, слыша фразы и отдельные слова, словно они произносились его глубоким голосом. Ей нравилось узнавать о разных событиях в его жизни: как растут лошади, как он надеется на некую кобылку, как крепнет его дружба с пожилым викарием, и как они частенько играют в шахматы.

И, о! Он купил коттедж. Коттедж… зачем ему коттедж? С тремя спальнями.

Она перевернула лист бумаги и впервые хорошенько рассмотрела рисунок. Нарисованный со свойственными Итену размахом и изяществом, коттедж словно был готов сойти со страницы, настолько настоящим и красочным он выглядел. А розы, обрамляющие подъездную дорожку, были такими нежными и натуральными, что она почти чувствовала их аромат. Но женщина…

Тибби присмотрелась, пытаясь разглядеть её черты, но та была лишь силуэтом.

Она быстро просмотрела письмо, а потом вскрикнула.

«… леди, за которой я ухаживаю…»

Тибби несколько раз глубоко вздохнула. Она рада, что он нашёл кого–то, говорила она себе, хотя ей стало трудно дышать. «Мистер Делани», – неправильно даже про себя называть обручённого джентльмена по имени, – «был красивым, сильным, весьма привлекательным, очаровательным мужчиной. Настоящий джентльмен. И неудивительно, что он быстро нашел себе милую молодую женщину, на которой женится».

А что она думала? Что он посмотрит дважды на тонкую, худую старую деву, которой скоро стукнет тридцать семь? Разумеется, нет, не такой мужчина, как Итен. Он мог выбирать себе женщину. Вероятно, он пишет Тибби исключительно из благодарности за то, что она научила его азбуке.

Хорошо, что эта молодая женщина образована; она сможет помогать Ит… мистеру Делани с книгами.

Она очень рада за него, говорила Тибби себе. Правда, очень рада. Даже взволнованна. Она так ему и напишет. Сейчас же.

«… она, может, даже не посмотрит на такого олуха, как я…»

Олух? Как смеет эта женщина – кем бы она ни была – смотреть на Итена свысока? Если она не может понять, насколько он чувствительный и умный, она его не заслуживает.

Мистеру Делани нужно, чтобы жена его уважала. Тибби напишет ему об этом немедленно. Итен иногда слишком скромный – себе во вред.

А женившись, вероятно, перестанет ей писать.

На бумагу упала капля дождя. Тибби посмотрела на небо. Ни облачка.

И снова на письмо.

«С уважением, Ваш Итен Делани».

С уважением, её… О, Итен…

На письмо упала ещё одна капля, потом ещё одна, и ещё.


* * *

Гарри проснулся на рассвете. Лондонский шум всегда мешал ему спать. Звуки не утихали до глубокой ночи, и, когда человек только засыпал, снаружи начинали доноситься грохот экипажей, повозок, телег, крики рабочих и продавцов пирожков, и Бог знает кого ещё.

И Гарри тем более раздражало его состояние: он был твёрдым, как камень, и совершенно неудовлетворенным.

Нелл пошевелилась в его объятиях.

Они поздно приехали в дом тётушки на Маунт–Стрит, немного поели и приказали приготовить горячие ванны. И сразу после этого отправились в постель.

Гарри устроил так, что комната Нелл оказалась напротив его собственной. Как только девушка легла в постель, он стал ждать, оставив дверь приоткрытой.

И час спустя услышал, как её дверь отворилась. Нелл вышла в ночной рубашке, босая, что–то нервно бормоча. Её глаза ничего не выражали. Она уже прошла полкоридора, когда он поймал её и осторожно повернул в другую сторону. Он довел Нелл до кровати, тихонько заверяя, что Тори в безопасности, надеясь, что это правда. Он убедил её лечь, а потом лёг рядом.

Доверчивая, как дитя, она прижалась к его телу.

Но она не ребёнок – он и его тело чувствовали это. Лежать рядом с ней было мучительно. Он страдал от желания сделать её своей, овладеть ею. Она снова пошевелилась, и он осторожно отпустил её, вытащив онемевшую руку из–под её тёплого расслабленного тела.

Опершись на локоть, Гарри смотрел на Нелл. Она была так привлекательна в мягком утреннем свете, открытая, спокойная, без своей обычной защиты. Её ночная рубашка соскользнула, открыв худенькое плечико. Он наклонился и нежно поцеловал его.

Боже, он не был к этому готов, когда решил жениться.

Бодрствуя, она всегда казалась такой независимой, такой сильной, а вот во сне… во сне она была такой уязвимой.   

Ей нужен кто–то, способный позаботиться о ней.

Ей нужен он.

Гарри радовался, что её отец мёртв. Этого человека следовало пристрелить за то, в каком состоянии он оставил дочь: одну, без гроша, без дома, в горе. И лишь мысль о том, что нужно найти дочку поддерживала её.

Что случится, если она не найдет ребёнка?

Боже, помоги ей. Тогда она будет нуждаться в Гарри, как никогда.

Никому он не был нужен прежде. Никто не зависел от него настолько всецело. Люди в армии полагались на него, но на его месте мог оказаться любой другой толковый офицер. Как шахматные фигуры, их можно было легко заменить. Там на первом месте стояло дело, а не человек.

Никто по–настоящему не нуждался в Гарри.

А как же его настоящая семья? Он всегда считал, что семья у него есть. У него был брат, за которого он готов отдать жизнь, – и Гэйб сделал бы то же самое для него.

Но они не нуждались друг в друге. Боже, да они жили в разных странах, на расстоянии в сотни миль. Гэйбу, вероятно, иногда его не хватает, но он не нуждается в нём.

Тётушка Мод сказала Нелл, что полюбила Гарри, как сына, но он прекрасно понимал, что на самом деле она в нём не нуждается. Чета Барроу любила его, и он тоже любил их, но ушёл от них, как только достиг необходимого возраста для поступления в армию.

Восемь лет на войне научили его не нуждаться ни в ком и ни в чём – даже на друзей не стоило полагаться, потому что друзья могли погибнуть уже в следующее мгновение. Или умирать медленно и мучительно. Или их могли увезти на тележке и оставить дожидаться смерти где–нибудь в другом месте.

В конце концов все покинули тебя.

Но если он покинет Нелл… Он крепче обнял её, лишь подумав об этом. Он никогда не смог бы оставить её, только не сознательно…

Он мог бы убить ради неё, умереть ради неё, но оставить? Никогда.

Что, если он не сможет найти её ребёнка? Покинет ли она его?

В мягком утреннем свете волосы Нелл, рассыпавшиеся по подушке, казались цвета карамели и сливок. Прядка упала на её глаза, и он убрал её. Её кожа на ощупь была подобна тёплому шёлку.

Во сне она казалась менее напряжённой, моложе, мягче. Она дышала равномерно и глубоко, слегка приоткрывая рот. Он подумал о том, чтобы разбудить её поцелуем – тихо, нежно, – а потом углубить поцелуй, так что…

Нет, пока нет. К этому нужно подходить постепенно, дать ей привыкнуть к нему, научить её доверять ему своё тело. Она была хрупкой и уязвимой. Бог его знает, какой вред та грязная свинья причинила ей.

Да, он без колебаний бы убил ради неё.

Гарри закрыл глаза и попытался осмыслить происходящее с ним. Боже, когда он решил жениться, то не был готов к таким чувствам. Он не привык чувствовать.

Нелл не была похожа на уверенную, холодную, безупречную, благовоспитанную девицу, на которой он предпологал жениться. Он думал, что выберет жену, словно… управляющего для дома, кого–то, кто присмотрит за всеми домашними и светскими сторонами их совместной жизни. Он представлял, что в браке найдёт удобство, а жена будет покорной, и что, возможно, даже будет наслаждаться супружескими обязанностями.

Независимо от того, получила бы жена удовольствие в постели или нет, в положенное время она бы родила ему детей, и тогда у Гарри наконец появилась бы настоящая семья. При этом его жизнь не слишком бы изменилась. И он бы занялся разведением коней–чемпионов для скачек.

Нелл отличалась от женщины, на которой он собирался жениться, но он ни за что не стал бы в ней что–то менять.

Просто… надо к этому приспособиться.

Он не привык ощущать так много всего: и её, и свои чувства. Это беспокоило его, заставляло нервничать.

Раньше Гарри точно знал, что чувствует и почему. Он испытывал гнев, радость, волнение, усталость – и всегда точно знал причины своих чувств. Он волновался перед битвой, был зол, потому что кто–то не выполнил его приказ, оставив людей без снаряжения или еды.

Раньше чувства имели смысл. Теперь он не знал, что чувствует, и в этом не было логики, что тревожило.

Нелл пошевелилась, прижимаясь к нему замечательно округлой попкой. При других обстоятельствах он бы соблазнил её сейчас, пока она ещё была такой мягкой, сонной, тёплой и доверчивой. Но он не мог. Он не мог предать её доверие.

Её доверие – самый драгоценный подарок из тех, что она могла вручить ему.

Её изнасиловали. Гарри лишь смутно представлял, что она могла чувствовать.

Самым похожим в его жизни было воспоминание о том, как его двадцатилетнего ужасно избили отец и братья Антеи. Это могло сравниться с тем, что пережила она. Его удерживали. Раздели, заставили чувствовать себя уязвимым, а потом отхлестали кнутом до крови. И вовсе не кровь и не боль волновали его, а насилие, абсолютная беспомощность перед лицом их силы.

Он помнил это событие, словно всё произошло только вчера, хотя это случилось почти десять лет назад. А для Нелл ещё даже года не прошло.

Он прижался губами к её плечу и вдохнул аромат тела. Его женщина. Он будет её защищать и лелеять.

Он не знал, что именно с ней случилось, какой ублюдок это сделал. Знал лишь, что она боролась с ним, как Гарри с напавшими на него. Его насильно прижали к земле, беспомощного, испытывающего стыд.

После того как его раны зажили, он стал чаще драться, как правило, с несколькими людьми сразу, всегда один, доказывая самому себе снова и снова, что он мужчина. Наконец, война выжгла его ненависть и стремление отомстить. Он успокоился, обрёл уверенность в себе. Ему больше нечего доказывать.

Как же в таких случаях поступали женщины? Он понятия не имел.

Но если эти события вызывали одинаковые чувства, то ей надо предоставить выбор, и она отдастся ему, если сама захочет. Ей необходимо вернуть уверенность вместо того, чтобы давить на неё.

Ему следует помнить об этом, когда они наконец займутся любовью. Он надеялся что это случится скоро. Но не сегодня.

Гарри откатился от Нелл и встал с кровати. Сейчас он не мог окунуться в ледяное озеро, поэтому придётся довольствоваться скачкой в утренней прохладе.

Он на цыпочках вышел и прошёл в свою комнату. Только он натянул бриджи, как услышал, что дверь в комнату Нелл открылась.

В два шага он пересёк свою спальню и выглянул в коридор.

 – О, – Нелл стояла в коридоре в ночной рубашке, хотя и накинув шаль. С раздражением он заметил, что обувь она так и не надела. Её пальцы, наверное, уже замерзли. Прошлой ночью он согревал её ножки. Они были как ледышки. Он чувствовал себя ответственным за её пальчики.

 – О, хорошо, что вы встали, – произнесла она, – я буду готова идти через пять минут.

 – Идти?

 – Начать поиски Тори.

 – Ещё слишком рано. Ни один директор сиротского приюта ещё не встал, не говоря уж о том, чтобы начать принимать посетителей.

 – Но…

 – Мы же договорились выехать в восемь утра, помните?

Он едва сумел уговорить её на такое время. Если бы они не приехали в Лондон глубокой ночью, она бы незамедлительно отправилась на поиски.

Нелл сжала шаль.

 – Знаю, но я не могу спать. Мне нужно начать действовать.

Он хотел было сказать, что она спала ещё каких–то пять минут назад, но решил промолчать. Дело ведь не во сне, а в необходимости ждать.

 – Прошло уже несколько недель, – продолжала она, – сейчас я здесь и не могу ждать ни одной минуты. Если вы не хотите пойти со мной, ничего страшного. Я буду искать её сама, – Нелл развернулась, собираясь вернуться в свою комнату.

 – Нет, мы отправимся вместе, – твёрдо сказал Гарри, – встретимся внизу через пятнадцать минут.

 – Благодарю, – произнесла она, окидывая взглядом его покрытый щетиной подбородок, голую грудь и бриджи из оленьей кожи. Затем, нахмурившись, заметила:

 – Вы же не собираетесь выйти в таком виде? В штанах для верховой езды? И не побрившись. Если вы оденетесь более официально, уверена, нам охотнее сообщат нужные сведения.

Он изумленно посмотрел на неё.

 – Это правда, – серьёзно сказала Нелл. – Когда я была в Лондоне в последний раз, люди вели себя ужасно грубо и не хотели мне помогать, потому что, как я думаю, в то время я выглядела весьма отчаявшейся и грязной. Так что, если вы будете… не знаю… в приемлемой одежде и похожи на важную персону, это поможет в поисках.

Он очень хотел напомнить ей, что в прошлом она активно сопротивлялась его попыткам командовать, но она была натянутой, как струна, да и сейчас не время для подобных разговоров.

 – Я постараюсь, – ответил он, – и, Нелл…

Она обернулась и он обнял её за талию и притянул к себе.

 – Перестаньте переживать, мы найдём её, – пообещал он и крепко поцеловал.

Её глаза затуманились, сжав губы она кивнула, словно была не в состоянии говорить, и удались в свою комнату.

Гарри вызвал прислугу, приказал принести горячую воду, приготовить лёгкий завтрак и подать его через пятнадцать минут. Он побрился – не слишком удачно, – подумав, что пора бы нанять себе камердинера, – и быстро оделся. К счастью, кто бы ни распаковывал его одежду, он выгладил её, так что Гарри выглядел довольно представительно. А отдавать приказы он мог не побрившись и в полуодетом виде.

Довольно быстро одевшись, он тем не менее, открыв дверь, увидел, что Нелл уже ждёт его, нервно переминаясь с ноги на ногу. На ней снова было то тусклое серо–коричневое платье. Чёрт, он не мог дождаться, когда сможет одеть её как полагается.

 – У меня нет шляпки! – выпалила она, словно это было ужасным несчастьем. – Помните, вы сдёрнули с меня шляпку в Бате и не стали её подбирать? А теперь у меня нет шляпки! Мне нужно выглядеть респектабельно. Нам не помогут, если не решат, что я уважаемая особа. И как, по вашему, можно выглядеть респектабельно без шляпки?

 – Мы найдём вам шляпку.

Она всплеснула руками:

 – В такой ранний час? Где?

Он посмотрел мимо неё и увидел горничную, торопливо идущую по проходу.

 – Вы должны были позвать меня, миледи, – заговорила Купер, – я не знала, что вы встанете так…

 – Леди Элен нужна шляпка, – сообщил Гарри. – Мы позавтракаем внизу…

 – Я не смогу съесть ни крошки, – возразила Нелл.

Гарри взял Нелл под руку и приказал горничной:

 – Найдите ей шляпку, милая девушка, и принесите её в комнату для завтраков.

 – Да, сэр, – Купер присела в реверансе и убежала.

 – А теперь – завтракать, – сказал Гарри, ведя Нелл к лестнице.

 – Но я не хочу есть.

 – Вы поедите или вообще не выйдете из дома.

 – Но…

 – Не спорьте. В прошлый раз, разыскивая дочь, вы потеряли сознание от голода. Я такого не потерплю.

Она вздохнула и кивнула.

 – Хорошо. Я не думаю… просто я так нервничаю, что не смогу проглотить ни кусочка.

 – Вы поедите. Просто вы переживаете. Послушайтесь бывалого военного, вы почувствуете себя лучше, бросив что–то в желудок.

Они рука об руку спустились по ступенькам.

 – Вы спали в моей постели прошлой ночью? – вдруг спросила она.

 – Да, спал. Вы снова ходили во сне, так что мне проще было лечь с вами, чтобы охранять ваш сон. И это помогло, – добавил он, размышляя, почему чувствует себя обязанным защищаться. – Вы проспали всю ночь, даже не шевелясь.

 – Я так и думала. Благодарю вас.

Гарри изумленно посмотрел на неё. Он не ожидал, что она его поблагодарит.

Нелл пояснила:

 – Несмотря ни на что, я чувствую себя хорошо отдохнувшей.

Гарри смог лишь вымолвить:

 – Завтрак, – и увлёк её в комнату для завтраков.

Кухарка постаралась на славу. За такое короткое время она успела приготовить довольно обильный завтрак. Им подали омлет с беконом, тосты с ветчиной, сладкие пироги, один кофейник с кофе и один – с горячим шоколадом.

Нелл взяла пирог и горячий шоколад, Гарри – всё остальное и кофе.

 – Я прошлой ночью составил список, – сказал он за едой, – отметил те места, в которые вы уже наведывались. Мы начнём с заведений на северо–западе от центра города. Полагаю, что ваш отец выбрал бы место по пути, вероятно, в том районе, который знал, а не просто где–либо в городе.

Нелл кивнула, соглашаясь:

 – Это кажется разумным.

Она не съела ни кусочка, но, по крайней мере, пила шоколад. Её пальцы, державшие чашку, дрожали.

Гарри наклонился вперёд и сжал её руку.

 – Перестаньте беспокоиться, мы найдём Тори. А теперь – ешьте.

Она кивнула:

 – Мы найдём её, да, мы найдём её, – повторила Нелл, убеждая себя. Она откусила кусочек пирога. А потом добавила тихо и отчаянно: – Мы должны найти её.

Раздался стук в дверь, вошла Купер, в одной руке она держала тусклую ротонду, в другой – шляпку.

 – Я нашла для вас шляпку, миледи. Это одна из старых шляпок леди Госфорт. Я её украсила лентой и перьями…

 – Благодарю, Купер, – Нелл вскочила и надела шляпку. Повернувшись к Гарри, она спросила:

 – Респектабельно?

 – Очень мило, – ответил он. Гарри не был знатоком шляпок, но эта ему понравилась. Она не скрывала лицо Нелл, как многие смешные вещи, которые носили женщины.

 – Тогда пойдёмте, – Купер помогла Нелл надеть ротонду. Молодая женщина застегнула пуговицы дрожащими неуклюжими пальцами, потом обратилась к Гарри: – А вы уже поели? Нам пора уходить.

Гарри с тоской посмотрел на свою наполовину наполненную тарелку, допил чашку кофе и встал.

 – Доброе утро, мои дорогие, – в комнату вплыла леди Госфорт. Она остановилась и критически посмотрела на Нелл.

 – Святые небеса! Это моя старая шляпка? Должна заметить, она выглядит очень элегантно. Что ты на меня уставился, Гарри. Я уже несколько раз поднималась в такое несусветно раннее время, а так как свадьба через три недели, то дел уйма. Спроттон, принесите мне горячего шоколада, будьте любезны. Я собираюсь пойти с вами, моя дорогая, по магазинам. Я подумала, что для начала мы посетим мою модистку.

 – Но я не могу! – запричитала Нелл. Она повернулась к Гарри: – Нам пора уходить.

 – Нелл сегодня занята, тётя Мод, – сообщил Гарри, – неотложные дела. Может быть, завтра или в какой–нибудь другой день, – закончил он и прошёл с невестой к двери.

 – Боже милостивый, Гарри, девочке нужно походить по магазинам. Скажите ему, моя дорогая…

Но они уже ушли.


Глава 9 | Его пленённая леди | Глава 11