home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ОТ АВТОРА

Дешифровка египетских иероглифов, триумфально завершенная к середине XIX столетия, позволила невероятно расширить наши представления о древних египтянах и их стране, истории, языке и литературе на протяжении почти 4000-летнего существования древней цивилизации в долине Нила. Эти знания существенно пополнились фактами и выводами, полученными на основе тщательных археологических раскопок поселений и погребений Верхнего Египта и Нубии, Судана и Синайского перешейка, на чем, собственно, вкупе с письменными источниками, и базируется египтология. Эта наука заставила историков скорректировать и пересмотреть ряд положений о Древнем Египте, принадлежавших античным историкам и писателям, устранив неверные трактовки и ошибочные концепции и позволяя полнее проследить историческую последовательность событий. Изучение египетского языка открыло новые горизонты для филологов, постепенно обнаруживая его родство с диалектами банту, хамитскими наречиями Восточной Африки и семитскими языками. Некоторые семитские элементы были восприняты местными африканскими наречиями за много веков до IV тысячелетия до н. э.

Различные редакции «Книги мертвых» и близких к ней книг о загробном мире дают огромный материал для ученых, работающих в области сравнительного религиоведения и фольклористики, которым подчас известно больше о религии египтян, их эсхатологии и вере в загробную жизнь, чем даже ученым жрецам Бусириса, Гелиополя, Мемфиса, Гераклеополя, Гермополя и Фив. Студент-биб-леист также получил бесценную информацию благодаря дешифровке египетских иероглифов, ибо в повествование Исхода включены сведения, основанные на египетских документах, и сюжет об исходе евреев из Египта являлся чем-то вроде подтасованной версии широко распространенной традиции, сложившейся на базе исторических фактов. Некоторые положения истории Моисея имеют аналогии в Повести о Синухете, дуэль между Синухетом и силачом из Речену напоминает схватку Давида с Голиафом, а события египетской истории с XXII династии позволяют проследить соответствия пророчеств Исайи и Иеремии о Египте, которые получили должную оценку лишь после дешифровки египетской письменности.

То, что евреям было многое известно о Египте, не должно нас удивлять, ведь Агарь, великая праматерь израильтян, была египтянкой, а Моисей, Соломон и Иосиф имели египетских жен.

Ранние египтологи основное внимание обращали на источники, освещавшие историю, хронологию и язык Древнего Египта, меньше интересуясь повседневной жизнью, нравами и обычаями, беллетристикой, поэзией и развлечениями обитателей этой изумительной страны. Они полагали, что эти сферы не могли вобрать в себя «мудрость египтян», о которой говорится в Новом Завете (Деяния: VII, 22).

Вот почему весь научный мир Европы был потрясен, когда в 1815 г. виконт де Руже опубликовал в Revue Archeologique (1852, vol. VIII, p. 30 ff.) сказку, сюжет которой живо напоминает рассказ из сборника «Тысячи и одной ночи». Текст этой сказки записан иератическим письмом на свитке папируса, купленного в Италии мадам

Э. д’Орбиней. Неизвестно, как папирус оказался в Италии, скорее всего, он был доставлен туда одним из итальянских консулов в Египте в первой половине XIX века. Мадам д’Орбиней показала папирус де Руже, и по рекомендации доктора Бирча он был приобретен Британским музеем, где и хранится в настоящее время под номером 19183[173]. Папирус повествует о двух братьях, у одного из которых была жена, благополучно проживавшая с ним в его доме. Жена старшего брата воспылала страстью к младшему и предложила ему себя, но юноша отверг ее. В ярости женщина притворилась больной и решила исказить случившееся, словно это именно ее пытались подвергнуть насилию. Она легла наземь и ожидала возвращения супруга, не разжигая очага и не засветив лампу.

Когда вечером муж вернулся и спросил, что с ней случилось, она рассказала, что его брат набросился на нее и пытался изнасиловать, тогда старший брат поклялся убить ее обидчика. Он схватил нож и бросился на поиски младшего брата. Тот, предупрежденный коровами, бежал, преследуемый братом. Бог солнца, великий небесный судья, сотворил канал, наполненный крокодилами, разделивший преследуемого и преследователя. С другого берега младший брат рассказал старшему, как все обстояло на самом деле, и, оскопив себя, отправился в Долину Кедра, где поместил свое сердце в цветок на вершине кедра. Старший брат вернулся домой, убил свою жену и бросил ее останки на съедение псам. Вторая часть повести, по сути отдельный рассказ, соединенный с первым, будет рассмотрена нами ниже.

Когда в Европе познакомились с этой сказкой, многие решили, что она представляет собой изначальную форму сюжета об Иосифе и жене Потифара, но это не обязательно так, ведь мотив о похотливой жене очень распространен в литературе многих народов разных эпох. Один из самых известных примеров представлен в сказках папируса Вест-кар. Он рассказывает о жене великого чародея Убаонера, жившего во времена фараона Хуфу (Хеопса), строителя Великой пирамиды. Соблазнитель был отдан крокодилу, сотворенному заклинанием Убаонера, а неверная жена приговорена к сожжению на костре.

Прежде чем ученые успели оправиться от удивления после прочтения папируса д’Орбиней, благодаря великому египтологу Генри Бругшу к ним в руки попали еще несколько удивительных повестей. В 60-е годы XIX века гробнице коптского монаха в Дейр-эль-Медине был обнаружен деревянный саркофаг, в котором оказался папирус с демотическим текстом, то есть сравнительно поздней и условной формой письма, основанной на иератической письменности, которая, в свою очередь, являлась модификацией иероглифики. Этот папирус был доставлен Бругшу, единственному в то время знатоку демотики, который перевел его с изумительной точностью[174]. Первый рассказ повествует о том, как Сетон, или Сатни-Хемуас, – царевич и великий чародей – попытался овладеть великой книгой заклинаний, написанной самим богом Тотом, ради чего он спустился в гробницу и вошел в контакт с мумиями, которые покоились в этой гробнице. Второй рассказ, фабульно не связанный с первым, посвящен истории любви Сатни-Хемуаса к потрясающей красавице Табубу, которая, впрочем, не принесла влюбленному счастья. Эти рассказы, наряду с повестью папируса д’Орбиней, свидетельствуют, что египтяне, помимо литературы мудрости, любили сказки и верили, что некогда водились на свете чародеи, волшебники и овладевшие их искусством «маленькие люди», а животные, рептилии и растения понимали человеческую речь и могли разговаривать с людьми, что Эннеада богов была способна создать такую красивую женщину, что даже река «воспылала к ней страстью», что одуряющий аромат от пряди ее волос был так силен, что сам фараон выслал войска в далекую Долину Кедра, чтобы они доставили ему женщину, с чьей головы упала эта прядь.

Появление этих произведений заставило египтологов тщательно исследовать каждый папирус, и их усилия часто приносили успех. В собрании древностей, которое александрийский консул Харрис предложил приобрести Британскому музею, оказался папирус, свидетельствовавший, что египтяне составляли целые коллекции сказок и произведений того направления, которое можно отнести к «историческому роману». На это указывает, в частности, источник, известный под названием «Папирус Харрис 500», который соединяет сказку с историческим романом. В нем говорится о царевиче, которому волшебницы, названные «Семью Хатхор», предрекли насильственную смерть от змеи, крокодила или собаки. Благодаря исключительной ловкости царевич умудрился допрыгнуть до окна высокой башни, где была заточена прекрасная царевна, и женился на ней. С детства его спутником и другом был пес охотничьей породы салюки. Жена царевича ухитрилась убить змею, которая приползла в дом, чтобы ужалить ее мужа, избавив его, таким образом, от одной судьбы. Затем царевич попал в большую беду, столкнувшись с крокодилом, который время от времени выходил из воды, но был спасен неким великаном (?). Конец папируса сильно испорчен. Сохранившийся текст позволяет предположить, что пес царевича при виде того, как он сражается с крокодилом, бросается ему на помощь. Стремясь поразить крокодила, пес наносит рану царевичу, которая приводит того к смерти. Таким образом исполнилось пророчество Семи Хатхор, и автор папируса настойчиво призывал читателей извлечь из этого вывод, что никто не в силах изменить свою судьбу. Египтяне, подобно арабам, верили, что предначертанное (MaktUb) должно обязательно сбываться.

Второй рассказ Папируса Харрис 500 описывает взятие города Яффы (Иоппы?). Египетский военачальник сумел хитростью втащить в осажденный город сосуды или корзины, в которых находились две сотни воинов, и, когда он двинулся на приступ города, воины вышли из своих укрытий. Горожане, оказавшись между двух огней, сдались.[175]

Очень возможно, что в основу истории об Али-Бабе и сорока разбойниках из сборника «Тысячи и одной ночи» лег именно этот египетский рассказ о военной хитрости, примененной при взятии Яффы. Осада имела место в ходе одного из сирийских походов Тутмоса III.

Древнейшая подборка египетских сказок содержится в папирусе Весткар, который хранится в Берлинском музее. В них говорится об удивительных чудесах, совершенных великими чародеями, жившими при царях III–IV династий. Папирус был записан примерно между XII и XVIII династиями – возможно, в эпоху гиксосского правления. Так как переводы этих сказок включены в данную книгу, то нет нужды подробно говорить о их содержании. Приключения потерпевшего кораблекрушение представляет собой небольшое, но весьма любопытное произведение.

Большинство перечисленных текстов, безусловно, было призвано развлечь читателя, но тексты имели также и дидактический характер. Особенно это касается следующих текстов.

1. Девять жалоб о справедливости и возмещении убытков обиженного земледельца Хунанупу, чьи ослы с грузом были захвачены домоправителем знатного человека по имени Ренси. Язык, в который облечены эти жалобы, изобилует метафорами и изысканными оборотами речи, и все произведение является прекрасным примером элитной египетской литературы, которое многократно копировали и изучали в школах на протяжении, по крайней мере, шести столетий.

2. Повесть о Синухете, исторический роман, записанный в начале XII династии.

3. Путешествия Ун-Амуна, посланного в Ливан ради приобретения кедровых бревен для строительства новой церемониальной барки Амона-Ра, царя богов в Фивах.

4. Ссора между гиксосским царем Апопом, или Апопи, и фиванским царем Секененра. Фрагменты этой истории сохранились на папирусе Салье 1 из собрания Британского музея. Рассказ начинается с преамбулы, в которой говорится, что Египет в то время находился под игом «мерзкого народа», то есть гиксосов, чей царь Ра-Апопи управлял Севером, то есть Дельтой, из города Хавару (у Манефона – Аварис) или Таниса. Югом страны правил фараон Секененра, его столицей являлись Фивы, а великим богом – Ра-Харахти. Гиксосский царь поклонялся Сутеху, которому Ра-Апопи выстроил большой храм, ежедневно там совершались жертвоприношения в присутствии царя и его приближенных, а весь Египет платил дань гиксос-скому царю. Посоветовавшись со своими приближенными, Ра-Апопи отправил к Секененра в Фивы посла, который от имени своего господина потребовал уничтожить всех бегемотов, потому что они так плещутся и пыхтят, что не дают спать Ра-Апопи ни ночью, ни днем. В том случае, если Секененра не выполнит этого требования, Ра-Апопи требовал признать Сутеха и ввести поклонение ему – тогда Ра-Апопи не опустошит Египет и поклонится царю богов Амону-Ра. Секененра принял посла с честью и отослал его назад с дарами. Трудно судить, чем закончилась эта история, так как конец папируса утрачен. Но утверждение, что плеск бегемотов в каналах за пять сотен миль от Авариса не давал царю спать, разумеется, являлось преувеличением и было рассчитано на то, чтобы спровоцировать в Египте открытую войну.

Данные гробниц и папирусов заупокойного культа свидетельствуют, что древние египтяне, подобно их сегодняшним потомкам, подчас находили жизнь утомительной, скучной и монотонной – во всяком случае, пребывание среди живых иногда им приедалось. Благочестивые родственники часто помещали в семейные гробницы игровые доски, чтобы обитателям гробниц было чем развлечься в «жизни вечной-вековечной». Папирус Ани свидетельствует, что великий писец и инспектор всех доходов и жертвенных даров Фив и Абидоса был так уверен, что не будет перегружен делами в загробном мире, что был не прочь поиграть в настольную игру со своей супругой. Современные египтяне по многу часов проводят за играми в домино, шашки или карты, но настоящее удовольствие жители городов получают от посещения кафе, где можно попить кофе, покуривая табак и даже иногда гашиш (cannabis Indica), и послушать «сказителя» – Rawo. В деревнях мужчины собираются на открытом месте вокруг костра, в который бросают коровий навоз, и, словно дети, просят Rawo: «Расскажи сказочку». Очень популярны истории о «великих днях», то есть битвах эпохи халифата, живые и страстные любовные истории, рассказы о чудесах, совершенных волшебниками, но особое удовольствие вызывают рассказы о повседневной жизни с намеками на местные события. Трудно судить, насколько современные египтяне или их далекие предки эпохи фараонов верят и верили, что их поступки способны стать темой для сказителей загробного мира, но, вероятно, они допускали такую возможность. Во всяком случае, не может быть сомнений, что профессиональные сказители существовали еще в фараоновский период.

Об этом свидетельствуют сказки и полные воображения истории, дошедшие до нас, особенно представленные в текстах папируса Весткар. Этот источник сообщает, что великий фараон и строитель величайшей пирамиды Хуфу (которого греки называли Хеопсом), страдая от скуки и утомившись от государственных дел, призвал к себе царевичей, своих сыновей, и приказал им по очереди рассказывать истории о чудесах, которые обычно приписывались ученым жрецам из Мемфиса, имевшим славу могучих чародеев. Не удовлетворившись рассказами о событиях, случившихся при его предшественниках Небка и Снофру, царь пожелал воочию убедиться, что современные ему маги действительно обладают теми возможностями, которые им приписывают. Желание царя помог исполнить его сын Дедефхор, лично знавший великого мага по имени Деди, жившего в деревне к югу от Мемфиса. По приказу Хуфу Дедефхор взял одну из царских барок и поплыл вверх по реке к той деревне, где нашел мудреца лежащим на циновке у дверей своего дома, причем один слуга поддерживал его голову, а другой растирал ему ноги. Царевич доставил Деди в Мемфис, привел к царю, и чародей совершил перед ним два чуда. Он приставил отрубленные головы утки и гуся[176] к их шеям, они приросли, птицы вскочили и закричали. Затем он приставил отрубленную голову быка, и, хотя текст в этом месте не совсем ясен, по-видимому, бык поднялся и поклонился.[177] Головы птицы и быка были положены у стены с одной стороны аудиенц-залы, а тела – с другой. Когда Деди произнес заклинание, головы и тела двинулись навстречу друг другу и соединившись, встали каждая на свое место. Если верен комментарий Масперо, что веревка быка упала на землю, то в тексте в этом месте нет пропуска.

Конец сеанса принес царю разочарование. Фараон заставил мага открыть ему число и местонахождение магических замков Тота. В своем ответе маг сообщил царю, что бог солнца Ра решил завершить его династию и третьим его преемником на престоле станет сын жреца бога Ра из Сахебу. Исторические данные свидетельствуют, что ответ оракула был верен лишь отчасти, так как фараон Сахура, сын жреца Ра из Сахебу, был вторым, а не первым царем V династии.

В первую часть нашей книги вошли одиннадцать сказок и историй, среди них рассказы о путешествиях, исторические романы и религиозные произведения, сохранившиеся в иератических папирусах, и легенда о боге Хонсу из Фив, записанная иероглифическим письмом на каменной плите. Собранные воедино, они дают прекрасное представление о литературе Древнего Египта, а каждое в отдельности служит хорошим примером языка и литературного стиля той эпохи, к которой оно относится… Архетип Жалоб красноречивого был составлен в правление Небкаура[178], возможно идентичного Ахтою греков, правление которого пришлось на период между VI и XI династиями. Царь Хеопс и волшебники и Приключения потерпевшего кораблекрушение датируются ранней гиксосской эпохой. Возможно, Повесть о Синухете того же времени. Сказка о двух братьях, Повесть об обреченном царевиче, Легенда об Исиде и Ра, Путешествие Ун-Амуна в Ливан записаны в период Нового царства. Каменная плита с текстом легенды о Хонсу, вероятно, относится к птолемеевской эпохе, хотя сама легенда может быть датирована периодом правления Рамсеса II.

Последние два произведения из вошедших в этот сборник были записаны демотическим письмом и повествуют о деяниях сына Рамсеса II и верховного жреца в Мемфисе Сатни-Хемуаса и его сына Са-Осириса. Невозможно точно датировать папирусы, на которых они записаны, но текст был выполнен между 200 г. до н. э. и 100 г. н. э. Известны другие литературные тексты, записанные демотикой (например, История Петубаста // Krall. Ein neuer historischer Roman in Demotischer Schrift [in: Mitteilungen aus der Sammlung der Papyrus Rainer, 1897, vol. VI, p. 19–30], Spiegelberg. Der Sagenkreis des Konigs Petubastis, Leipzig, 1910), но сказание о деяниях Сатни-Хемуаса и Са-Осири-са представляется мне наиболее интересным и одновременно содержательным, поэтому оно и включено в этот сборник.

Представленные выше одиннадцать текстов являются оригинальными произведениями египетских авторов, которые были высокообразованными людьми и прекрасно знали литературу своего времени. С другой стороны, их географические познания не были так точны, названия отдельных мест и имена иногда искажались, а важные исторические подробности опускались или просто забывались. Эти рассказы были призваны развлекать читателя, а не наставлять его. Никакие географические познания не могут помочь локализовать остров Ка, на который был выброшен волной моря потерпевший кораблекрушение, а памятники и царские списки свидетельствуют, что Деди либо полностью забыл, либо проигнорировал тот факт, что целых пять царей правили между смертью Хуфу, фараона IV династии, и первым представителем V династии. Но форма и характер рассказов указывают на чисто египетское происхождение, ничто не свидетельствует в пользу того, что авторы или писцы заимствовали их из чужеземных источников.

Однако Сказка о двух братьях и Повесть о Сатни Хемуасе и мумиях служат примером того, что, когда это отвечало их целям, писцы допускали вставки из других произведений, не имевших с первыми никакой связи. В своем первоначальном виде Сказка о двух братьях заканчивалась казнью жены Анупу, так же как история о жреце Убаонере завершается сожжением его жены. Но автор Сказки о двух братьях решил, что по отношению к Бате допущена несправедливость, и заставил богов сотворить для него красавицу-жену. Благоуханная прядь ее волос, влюбившаяся в девушку река, армия, посланная фараоном на ее поиски, и все остальное не связано с первой частью сказки. Для египтянина не было ничего странного в том, что Бата превратился в быка, так как в «Книге мертвых» имеются главы, предназначенные дать умершему способность по своему желанию превращаться в птицу, змею, крокодила, цветок лотоса или принимать иные формы. Ничего странного не было и в том, что в облике быка Бата мог разговаривать со своей женой, и в том, что коровы предупредили его, что брат собирается его убить, ведь животные разговаривают и в «Книге мертвых»[179]. А на острове Ка змей вступает в диалог с потерпевшим кораблекрушение. Но если вернуться к истории о Хемуасе и его интересу к тайной книге магии (волшебным замкам?), становится очевидно, что визиты царевича в дом красавицы Табубу не имели ничего общего с его поисками. Масперо перечислил (Romans et Contes Egyp-tiennes, IV ed.) исследования некоторых ученых, обнаруживших параллели нескольким мотивам Сказки о двух братьях в литературе многих народов Европы, Малой Азии и Индии. Но автор или переписчик сказки не мог знать об этих параллелях, ибо он жил на тысячу лет раньше Христа! Хотя, может быть, уже тогда рассказ считался древним, а писец только переписал его или создал собственную версию более ранней редакции.


XII. ХЕМУАС – СПАСИТЕЛЬ ЕГИПТА | Египетские сказки, повести и легенды | Примечания