на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Н. И. Уривский

ПИЩЕОБРАБАТЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Кубанская область располагала богатейшими природными ресурсами. Местное сырье и топливо благоприятствовали развитию промышленности, особенно отраслей, связанных с переработкой сельскохозяйственной продукции.

Статистика дореволюционной Кубани показывает, что в 1913 г. в области насчитывалось 8 винокуренных заводов, на которых было занято 263 рабочих, 9 консервных — с 234 рабочими, 9 сыроваренных — с 62 рабочими, 45 пивомедоваренных — с 635 рабочими. В Гулькевичах работал сахарный завод.

Но наиболее развитыми и распространенными были в области мукомольная и маслобойная отрасли, чему способствовало наличие богатого сырья. Эти отрасли пищеобрабатывающей промышленности оказались наиболее восприимчивыми к техническому прогрессу и новым формам организации производства .

В отчете начальника Кубанской области за 1913 г. Значится 553 маслобойных заведения с годовой производительностью примерно в 16,5 млн. рублей и 3353 работниками, 2619 мельниц, из которых 537 паровых (годовая производительность — 10,9 млн. рублей, 2396 рабочих).

В маслобойной промышленности Кубанской области в конце XIX — начале XX века преобладали сельские мелкие заведения, основанные на ручном труде. Здесь складывался довольно значительный мелкотоварный уклад, проявлявшийся в трех формах: ремесленной (работа на заказ), кустарной (работа на местный рынок) и смешанной (работа на заказ и на местный рынок одновременно). Почти все оборудование подобных маслобоен было кустарного производства, приводилось в движение ветром, водой или конской силой, изредка — паровыми двигателями. Работали в заведении чаще всего сами хозяева либо вместе с 1–2 (иногда большим числом) работниками.

Точно характеризует положение владельцев таких заведений сохранившаяся запись о лабинских кустарях и ремесленниках: «Некоторые из кустарей, более зажиточные, живут в своих домах, другие же — в наемных квартирах. Каждый кустарь и ремесленник занимается своим делом самостоятельно, отдельно от других изготавливает изделия с помощью своей же семьи, причем, однако, женщины не принимают участия в производстве».

Обычно владельцы мелких заведений не теряли связи с сельским хозяйством. Они сочетали производство сельхозпродукции с ее переработкой. Полностью порвать с сельским хозяйством не позволял сезонный характер работы, связанный с недостаточным производством сырья, работой в основном по заказам.

Характер значительного числа мелких маслобоен не изменило и применение наемной рабочей силы (в основном сезонной). Преувеличением будет, если сказать, что эти маслобойни стали капиталистическими предприятиями. Производительность труда, доходность производства оставались очень низкими. Разделение труда или отсутствовало полностью, или только зарождалось. Сами хозяева таких заведений жили не намного богаче нанятых работников и беднее многих городских рабочих тоже маслобойной отрасли (о доходах городских рабочих вы узнаете далее). В Майкопском отделе было много заведений, похожих на маслобойню казака Л. Салова. На ней, кроме хозяина, работали наемный мастер и подсобный рабочий. В год производилось до 30 пудов масла на сумму 150 рублей.

Казак В. Тютюнник из станицы Медведовской Темрюкского отдела при таких же условиях зарабатывал свыше 300 рублей.

А мещанин К. Гейченко из станицы Анастасиевской того же отдела без наемных рабочих производил продукции на 200 рублей.

Правда, некоторым владельцам мелких маслобоен удавалось скопить кое–какой капитал, а затем, чтобы выстоять в конкурентной борьбе, пустить его на расширение и техническую реконструкцию производства, наем мастеровых и подсобных рабочих. Создавались мануфактуры. На мануфактурах были заняты уже только наемные рабочие, владельцы сами теперь нс участвовали в процессе производства, а превращались в типичных капиталистов. Маслобойные заведения мануфактурного типа создавались и другим путем, сразу. В Кубанской области владельцами таких совершенно новых заведений становились, как правило, представители не казачьего или крестьянского сословия, а мещане и торговцы.

Связи маслобоен–мануфактур с сельским хозяйством ослабевали. Их владельцы очень редко сами выращивали мастичные культуры. Мануфактуры строились в городах и больших станицах; наиболее крупные — в г. Екатеринодаре, Майкопе, Ейске, Армавире, станице Лабинской. Доходы их увеличились до нескольких тысяч рублей. Например, есаул станицы Лабинской Захаров уже в середине 1880–х гг. производил около 1000 пудов масла в год на сумму 5–6 тыс. рублей в год.

Таким образом, в мастобойной промышленности постепенно формировался капиталистический уклад. По количеству мелкие капиталистические предприятия превосходили крупные, но материально–техническая база, сумма капйтала, число рабочих и прочее выдвигали на первое место крупные капиталистические предприятия, процесс массового строительства которых начался с 90–х гг. XIX в. Этот процесс происходил в рамках мощного промышленного подъема в России (1893 г. — конец 90–х гг.).

На смену рычажным, винтовым маслобойным прессам пришел механический. Использовались прессы иностранного производства, а также изготовленные на заводах Риги, Ростова и других городов. Все машины и механизмы приводились в движение двигателями внутреннего сгорания и паровыми двигателями.

Начало строительству крупных паровых маслобойных заводов положил в 1892 г. Я. П. Попов из селения Армавир (позже его завод купили братья Аведовы). Завод перерабатывал семя подсолнечника. До 1892 г. подсолнечник был мало распространен на Кубани. Сеяли большей частью подсолнечник грызовой по бахчам и изредка полосками для собственного употребления — полакомиться, погрызть в праздничный день.

Мукомольный кризис 1894 г., приведший к некоторому сокращению посевов пшеницы, переориентировал часть земледельцев, искавших новых источников доходов, на возделывание культуры подсолнечника. Тем более что в условиях мощного строительства маслобойных заводов в 90–е гг. увеличились спрос и цены на этот продукт. Кстати, получение масла из подсолнечника установилось в крупных размерах именно в эти годы, до этого производство растительных масел было основано главным образом на обработке семян льна, конопли, горчицы и прочих масличных культур.

С 1891 по 1913 г. площади подсолнечника на Кубани возросли с 32,0 до 273,8 десятин. Кубанская область вышла на. первое место в России по производству этой культуры.

Почин Попова был сильным толчком к постройке маслобойных заводов и развитию культуры подсолнечника на Кубани. Маслобойни стали расти как грибы. Поэтому симптоматичным было наблюдение корреспондента газеты '«Кубанские областные ведомости» о том, что «проездом по Владикавказской железной дороге вы только и слышите разговоры о покупке семени подсолнечного, продаже масла, жмыхов и жалобы на заводчиков чугунного литья, не успевающих выполнять заказы маслобойных заводов: прессы гидравлические, жаровни паровые и проч.»

В районах маслобойного производства культура подсолнечника распространилась очень быстро; а выработанное из нее масло появилось везде на рынках, прежде получавших его исключительно из Воронежской и Саратовской губерний. Распространению лучших масличных сортов подсолнечника способствовали сами заводчики своим спросом и высокими ценами, продажей земледельцам семян по низким ценам или раздачей в долг до урожая будущего года.

Строительство паровых маслобоен поощряла местная администрация, охотно отдавая в вечное пользование участки городских и станичных Земель и видя в этом крупный источник доходов местного бюджета.

В 1895 г. Екатеринодарская городская дума удовлетворила прошение братьев Аведовых о разрешении им строительства маслобойного завода и выделила их Торговому дому в вечное потомственное пользование 6 десятин городской выгонной земли близ железной дороги.

Крупные заводы строили разбогатевшие владельцы мануфактур и торговцы. Доходность маслобойного производства (и не только его) привлекала и крупных проь? ышленников. Показательны в этом отношении фигуры переселенцев барона Рудольфа Штейнгеля и его дяди Леонарда.

Предприимчивые аристократы превратили свои владения в настоящее золотое дно. У станицы Григориполисской Л. Штейнгель получил 20 тыс. дес. войсковой земли. Армия наемных рабочих в его поместье возделывала пшеницу, кормовые травы, пасла 8 тыс. коров, 40 тыс. овец. Здесь барон построил большие винокуренные и маслобойные заводы, вальцовую мельницу. В 1895 г. барон Л. Штейнгель и В. Вондалковский в Екатеринодаре воздвигли крупный маслобойный завод. «Кубанские, областные ведомости» с восторгом писали, что открытие этого завода «составляет для г. Екатеринодара и населения здешнего района особую экономическую эру». По своим размерам, обороту капитала, количеству перерабатываемых семян открытый завод не имел себе равных в Кубанской области и на всем Кавказе. За год здесь перерабатывалось более 400 тыс. нудов семян. Прибыль завода в 1912 г. составила более 8 млн. рублей.

Как писала газета, масло отличалось высокими качествами, а по цвету имело вид чистого янтаря.

Это было во всех отношениях современное производство. Завод был построен по проекту рижского инженера Фельзери. Мощность установленного двигателя, приводящего в движение весь сложный механизм, равнялась 48 л. с.; при заводе действовал механический элеватор. Маслобойню обслуживало несколько десятков'рабочих. Полученное масло продавалось на ярмарках, в заводской лавочке, вывозилось в Петербург, Киев, Ростов, Одессу. Весь жмых экспортировался во Францию и Англию для корма скоту, но как ни странно, на Кубани почти не использовался в этих целях. Завод освоил производство олифы.

Заботясь о воспитании молодого поколения на лучших примерах, газетчики рекомендовали товариществу барона Штейнгеля и Вондалковского дать возможность познакомиться с их «чудесным заводом» воспитанникам средних учебных заведений: «ведь только хорошие образцы могут натолкнуть молодой ум на то или другое усовершенствование или открытие».

Характерной особенностью промышленного подъема 1890–х гг. и последующего периода явилась усиленная концентрация производства. В маслобойной промышленности она выразилась в создании крупных заводов, увеличении на предприятиях машин, числа рабочих. Усиливающаяся. конкуренция между предпринимателями требовала новых форм организации производства. Такой формой стало создание акционерных обществ.

Одним из первых на Кубани возникло Общество Аведовских маслобойных заводов. Интересна история создания этого объединения. В конце XIX в. в Екатеринодаре братья Аведовы построили маслобойный завод, который в сутки давал до 20 тонн масла, а работало на нем 316 человек. Когда завод стал устаревать, Аведовы в 1904 г. закончили строительство нового, еще более мощного и современного завода, оборудованного прессами англо–американского производства. Он производил до 50 тонн масла в сутки, на нем работало уже более 600 человек.

В рапорте войсковому наказному атаману Кавказских казачьих войск начальник Кубанской области сообщает, что Степан и Иван Аведовы принадлежат к числу персидско–подданных, Степан живет в Ростове–на–Дону, Иван — в Екатеринодаре; оба занимаются коммерцией, имеют в Екатеринодаре два больших маслобойных завода, постройка которых обошлась около миллиона рублей, несколько меньший завод — в Армавире, при заводах имеются амбары; в целом имущество Аведовых определяется в сумме до полутора миллионов рублей.

Это акционерное общество объединило три крупных маслобойных завода, держателями контрольного пакета акций были братья Аведовы. В 1913 г. крупнейшие торговые дома и маслобойные заводы Кубани, в том числе и общество Аведовских маслобойных заводов, вошли в состав акционерного общества южных маслобойных и химических заводов «Саломас» с основным капиталом в 5 млн. рублей.

После ряда укрупнений и слияний к сентябрю 1917 г. «Саломас» увеличил свой капитал до 20 млн. рублей. Монопольные цены, установленные «Саломасом» на кубанском рынке, приносили хозяевам фантастические прибыли. В 1916 г. общество выдавало на каждую сторублевую акцию по 70 рублей.

Мелким заведениям трудно было конкурировать с гигантами отрасли, и многие из них разорялись. Особенно активно этот процесс шел в городах и больших станицах области, где были построены паровые маслобойные заводы. Но крупному капиталу не удалось полностью вытеснить мелкие и средние заведения. Последние продолжали существовать, а некоторые даже процветали. Особенно много таких заведений сохранилось в районах, отдаленных от промышленных центров, в небольших станицах. Сохранение мелких заведений оказалось выгодным и для крупных промышленников. Стремясь подчинить их своему влиянию, заводчики скупали у них сырье, готовую продукцию, что позволяло, не затрачивая дополнительных средств на расширение производства, устанавливать свою монополию на рынке.

В конце XIX — начале XX в. расширению и модернизации подвергалась и мукомольная промышленность. Вальцовый помол (вместо жернового), характеризующий переворот мукомольной технологии, усовершенствованные аппараты для очистки зерна, нефтяное отопление, где оно экономически выгодно, паровые двигатели — все это нашло широкое применение в мукомольной промышленности. Внедрение новой техники было отчасти облегчено быстрым расширением железнодорожной сети. При отсутствии удобных путей сообщения мельницы работали преимущественно для местного населения и о модернизации производства особенно не заботились.

Мукомольная промышленность области, как и маслобойная, была многоукладная, позволяла сосуществовать капиталистическому и мелкотоварному укладам.

Наиболее крупные капиталистические мукомольные предприятия сосредотачивались в Екатеринодаре.' Некоторые стали крупнейшими в масштабе России. Кубанская мука вывозилась во все концы страны и вместе с мукой волжского и южного регионов составляла сильную конкуренцию продукции традиционных мукомольных центров — елецкого, замосковского, тверского, западного. Кубанская мука вывозилась и за границу, преимущественно в Турцию.

Самой большой в Екатеринодаре была паровая мельница А. Ерошова с 90 наемными рабочими. В 1894 г. Ерошов отпустил 545 тыс. пудов пшеничной муки (примерно половина всего объема муки, вывезенной из города в этот год). Его мука поставлялась главным образом в Новороссийск как для местного потребления, так и для отправки в Закавказье и Турцию (320 тыс. пудов).

Пшеничная мука Ерошова находила сбыт даже на рынках таких отдаленных городов, как Витебск (около 100 тыс. пудов), Рославль, Полоцк, Вильно, Рязань, Рига и Петербург.

После Ерошова крупными отправителями муки были братья Дицман, братья Паласовы и С. Бобров. В пятнадцати городах Российской империи (Витебске, Варшаве, Лодзе, Петербурге и др.) и за ее пределами (Трапезунд, Александрия) братья Дицман имели своих представителей, защищавших интересы их торгового дома. Штат торговых агентов содержали и другие мукомолы.

В середине 1890–х гг. в Екатеринодаре работало 7 крупных паровых мельниц и несколько десятков мелких (водяных, ветряных; .

Огромные барыши екатеринодарским мукомолам дали неурожайные в России годы (1891–1893), когда цены на зерновые хлеба достигли небывалых размеров. Однако развивающаяся конкуренция и относительное перепроизводство хлеба в последующие достаточно урожайные годы привели к падению цен на муку. «Кубанские областные ведомости» в августе 1895 г. отмечали: «Дела с мукой в настоящее время весьма незавидные. На мельницах большие склады муки лежат без спроса». Наступил настоящий мукомольный кризис, о котором мы уже упоминали. С ним пришло требование новых заграничных рынков. Мукомольный вопрос был злобой дня. И не только для торгово–промышленных кругов, но и для властей, так как мельницы, особенно екатеринодарские, платили значительные налоги. Полоса определенных трудностей наступала для мукомолов в начале 1900 гг., когда разразился общероссийский экономический кризис. Хотя на пищеобрабатывающей промышленности он отразился тогда меньше всего.

Лидерами в мукомолье были паровые мельницы, по сумме производства они намного превосходили водяные, ветряные и конные. Так, в 1913 г. сумма производства паровых мельниц области составила около 11 млн. рублей, водяных — более 2 млн., ветряных — более 400 тыс., конных — 500 руб.

В отличие от крупных мелкие мельницы располагались в основном в небольших станицах. На них работали сами владельцы с семьями, иногда наемные рабочие (чаще всего сезонные). Эти мельницы обычно обслуживали население своей станицы и окрестных поселений–и хуторов. Несмотря на постройку крупных паровых мельниц подобные сельские «мукомолки» не утратили своего значения и имели постоянных клиентов, так как крестьянам удобнее было смолоть зерно поблизости, избежав таким образом дополнительных транспортных расходов. Кроме того, местный мельник мог принять оплату натурой (зерном или мукой) и продлить срок расчетов. Да и за работу он брал меньше, чем владельцы крупной мукомолки. Благодаря таким отношениям мельники обеспечивали себе постоянных заказчиков и подчас лишали крупные мельницы поставщиков сырья. Многие трудоемкие работы (погрузка, насыпка муки и т. п.) выполняли сами крестьяне–заказчики. Постоянных рабочих такие мельники обычно не нанимали.

В 1889 г. управление Кавказского учебного отдела издало «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа» и поместило в нем немало сведений о кустарных и ремесленных производствах станиц и городов области, собранных учителями отдела. Среди тех, кто добросовестно отнесся к сбору материала, был учитель станицы Абинской Иван Бобснко. Мелкотоварное мукомольное производство обычной кубанской станицы, каковой являлась Абинская, в его описании представлено следующим образом: «Производство муки в станице, благодаря большому сбыту ее, сравнительно с другими станицами весьма значительно. Занимаются этим 9 человек (русские): водяные мельницы их снабжены всеми необходимыми приспособлениями: плотинами для задержания в реке воды, глубокими канавами — для проведения из реки воды на мельничные колеса, и хорошими, преимущественно французскими жерновами, приобретенными в Одессе. Материал для производства (разного рода зерновой хлеб, больше, впрочем, пшеница) получается от местных хозяев, за помол платится восьмая или девятая мера.

Мукомольное производство существует с заселения станиц, лет 20, но улучшаться начало только лет 5–6 тому назад, с развитием в местности табаководства и хлебопашества. Получаемая от помола мука сбывается главным образом на месте, по частям, местным жителям и отчасти вывозится самими производителями в Новороссийск. Производство дает до 20000 рублей, что составляет средним числом на каждую мельницу около. двух с половиной тысяч рублей.

Работы на мельницах продолжаются круглый год, неособенно усиливаются осенью и весной, когда река изобилует водой.

Мукомольство весьма благоприятно отзывается на нравственном и материальном состоянии хозяев: все они люди трезвые и живут весьма богато, при этом достаточно знают свое дело».

Такие станицы, как Абинская, Кущевская, Челбасская и другие с большим количеством мельниц и ориентацией на вывозную торговлю, можно отнести к сельским мукомольно–промышленным районам. Но было много и станиц с 1–2 мельницами, которые удовлетворяли потребности только своей станицы и то не всегда в полной мере. Не во всех станицах мельницы работали круглый год, часто удавалось наладить только сезонную работу.

Так или иначе, но в целом, мукомолье развивалось и процветало. Станичные сборы не препятствовали устройству все новых заведений или продолжению работы старых, ибо от этого пользу имели все станичники. В декабре 1900 г. сбор жителей станицы Шепсугской Темрюкского отдела слушали просьбу отставного казака Ивана Перепелицы о продлении еще на 12 лет контракта на содержание водяной мукомольной мельницы.

Сбор удовлетворил просьбу казака, но с условием, чтобы он исправно содержал два моста за свой счет, ремонтировал их в течение этого срока и вносил за мельницу плату в размере 2 рублей в год. Сбор станицы Полтавской того же отдела постановил взимать еще большую плату, правда, с лиц невойскового сословия: за ветряную мукомольную мельницу без других построек — 15 рублей в год, за мельницу «с хатой, рушкой или маслобойней» — 35 рублей в год.

Пищеобрабатывающая промышленность Кубани стала ареной конкуренции не только отечественных предпринимателей, но и зарубежных. Доля иностранного капитала в отрасти (как и в других) становилась все больше значительной. Местные власти пытались сдерживать этот процесс.

Однако такие попытки оказались тщетными.

Стремясь закрепить за собой местный сельскохозяйственный рынок, иностранные капиталисты постепенно стали переходить и в другие сферы переработки сельхозпродукции.

Быстрое развитие промышленного капитализма вызвало серьезные изменения в составе и численности рабочего класса пищеобрабатывающих предприятий.

С 1895 по 1913 г. число рабочих в маслобойной промышленности выросло более чем в 2,6 раза (с 1237 до 3353 чел.), а если сравнивать с концом 80–х гг. XIX в., то более чем в 6 раз; в мукомольной промышленности за период с 1891 по 1913 г. — на 32% (с 3749 до 4945 чел.), при этом на паровых мельницах — более чем в 3 раза (с 720 до 2396 чел.). Происходила концентрация рабочего класса на крупнейших заводах.

Социально–экономическое положение рабочих было неоднородным. В небольших заведениях оно по–прежнему оставалось очень тяжелым: ручной труд, низкая заработная плата, отсутствие техники безопасности. Рабочие жили либо в своих домах, если были местными жителями, либо в неприспособленных помещениях при заведении. Зарплата составляла 7–8 рублей, иногда больше, иногда и 2–3 рубля в месяц. «Мелкие хозяйчики» физически не могли выплачивать большие суммы, иначе бы сами разорились. Хозяева очень маленьких заведений практиковали даже найм рабочих «за харчи и одежду». Несколько лучшим было положение пролетариев, прежде всего мастеровых, на мануфактурных предприятиях.

Иным было положение пролетариата крупных и средних заведений.

В отчете областного механика о рабочем персонале маслобойных заводов за 1898 г. говорилось: «Маслобойные мастера на больших заводах получают жалованье от 1000 до 1500 рублей в год, квартира в первом случае от владельца; на средних заводах — от 600 до 1000 рублей, квартира хозяина или на стороне». А вот что сообщали «Кубанские областные ведомости» о быте рабочих парового маслобойного завода барона Штейнгеля и Вондалковского: «Заводские рабочие живут в отличном помещении, гигиеническим условиям которого могут позавидовать все рабочие нашего города… рабочие живут по–человечески и совсем не имеют того удручающего вида, какой можно наблюдать в ейских ссылочных и грузовых конторах, где рабочему не дается времени даже пообедать; все делается на ходу».

Условия работы зачастую были ненормальными и на крупных предприятиях, не говоря уже о мелких: чад и копоть в тёмных маслобойных цехах, большая доля ручного труда (загрузка и выгрузка жерновов, вальцов на мельницах, прессов — на маслобойнях и т. п.), высокий производственный травматизм и т. д. Бичом для многих являлась выдача части зарплаты в натуральном выражении (маслом, мукой, продуктами из заводской лавочки) и система штрафов. Трудное социально–экономическое положение большей части рабочих усугублялось их политическим бесправием, сохранением противопоставления иногородних крестьян и рабочих казачеству.

Таким образом, поступательное развитие пищеобрабатывающей промышленности Кубани привело к утверждению многоукладности производства, в котором приоритет принадлежал крупнокапиталистическому сектору.


В. А. Мазеин МЕЛКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И КУСТАРНЫЕ ПРОМЫСЛЫ КУБАНИ | По страницам истории Кубани. Краеведческие очерки | В. Н. Черников ЦЕМЕНТ КУБАНИ