home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЕРВЫЕ ТРЕВОЖНЫЕ ИЗВЕСТИЯ

16 августа «Адмирал Шеер» вышел из Нарвика, прошел севернее Новой Земли и дошел до точки с координатами 78 градусов северной широты и 100 градусов восточной долготы.

С. Роскилл. «Флот и война»

Днем 20 августа 1942 года командующий Северным флотом Головко вместе с главой Британской военно-морской миссии в Полярном контр-адмиралом Фишером встречали возвращающуюся после боевого похода английскую подводную лодку «Сивулф».

Чуть позади командующего стоял переводчик Володя Кривощеков, худой чернобровый старлейт в короткой не по росту шинели, известный всему Полярному как переводчик демонстрируемых в доме флота английских фильмов. В смешных местах Володя прекращал перевод и начинал хохотать. События фильма развивались дальше, среди зрителей нарастало возмущение, слышались просительные голоса: «Ну переводи же, Володя», но смешливый старший лейтенант продолжал хохотать. Во время недавней демонстрации захватывающей ленты Бласко Ибаньеса «Кровь и песок» Кривощекова едва не побили.

Сейчас он перевел Головко странный вопрос Фишера:

— Господин адмирал, по английским обычаям за выпитые и съеденные в гостях напитки и блюда хозяева не предъявляют приглашенным счет. Разве у русских существует другое правило?

— Спроси, что он имеет в виду? — насторожился Головко.

Из дальнейшего разговора Фишера и Кривощекова выяснилось, что недели две назад англичане были приглашены на торжественный обед на наш эсминец. После прошедшего в дружеской обстановке приема начпрод бригады предъявил британской миссии счет за выпитые на приеме коньяк и водку.

— Вот печенег, — в сердцах сказал Головко. — Позорит флот, скупердяй чертов. Пригласи его ко мне. Если факт подтвердится, десять суток ареста ему обеспечены.

— Это просто недоразумение, — объяснил он Фишеру. — Виновные принесут вам извинения и будут наказаны.

Фишер удовлетворенно кивнул и сейчас недовольно оглядывал из-под огромного козырька фуражки столпившихся на причале английских моряков. Команда второй британской подводной лодки «Силайен», небрежно одетая, заросшая длинными волосами, вызывала у него раздражение. И он, не вынимая длинной трубки изо рта, что-то недовольно бурчал под нос.

«Сивулф» медленно входила в Екатерининскую гавань. Пара небольших перевернутых вверх ногами фашистских флагов, поднятых на фалах, да последовавшие один за другим сигналы сирены свидетельствовали, что лодка потопила два вражеских корабля.

Оркестр советских моряков на берегу грянул: «Прощайте, скалистые горы». По поданному на берег трапу с лодки медленно сошел ее командир, осторожно ступая на ватных ногах. После короткого доклада и обмена дружескими рукопожатиями к командующему обратился контр-адмирал Фишер:

— Господин адмирал, командир корабля и британская миссия просят вас присутствовать на обеде в честь благополучного и победного возвращения.

Обычно Головко, если для этого была возможность, старался не отказываться от таких приглашений. Скромные обеды по случаю возвращения наших кораблей и кораблей союзников, как правило, выливались в дружеские беседы, позволявшие ему ближе узнать как союзников, так и своих подчиненных. Но сейчас Головко пришлось отказаться. На душе опять было неспокойно. Оперативные сводки за последние дни тревожили, внушали смутные опасения.

— Переведи, что я благодарю за честь. Но обстоятельства не позволяют мне быть сегодня с ними, — сказал Головко Кривощекову.

Командующий шел быстрыми шагами к штабу флота, так что длинноногий переводчик едва поспевал за ним, и пытался сложить в единую картину те, казалось, разрозненные события, которые произошли на флоте за последнее время.

«Итак, Головко, — прежде всего суммируем факты, — размышлял он. — Семнадцатого августа подводными лодками были атакованы два наших буксира «Норд» и «Комсомолец». Они шли с баржами, груженными людьми и обмундированием, из пролива Югорский Шар к острову Матвеева. Причем команды фашистских лодок зверски расстреливали из автоматов плавающих в воде людей. Тральщики подобрали только двадцать три человека. Девятнадцатого августа, неподалеку от острова Диксон, тоже, конечно, подводной лодкой был потоплен пароход «Архангельск». Затем сразу две лодки попытались проникнуть в губу Белушью, но были отогнаны дозорным тральщиком. В тот же день подводная лодка появилась у входа в пролив Костин Шар. Авиация противника в эти же дни резко усилила бомбардировку Мурманска. Уже давно не было таких массированных и жестоких бомбардировок. Выгорели целые кварталы. Это факты. Но все они как-то откровенно разрозненны, не связаны друг с другом, — продолжал думать он. — Впечатление таково, что противник явно демонстрирует свою активность, хочет отвлечь от чего-то более важного, готовящегося в другом месте. Но от чего и где?»

Они шли мимо стадиона, построенного моряками при первом командующем флотом Душенове на месте глубокого оврага. На футбольном поле, по углам которого еще грязно белели кучки нерастаявшего снега, что даже здесь в августе было редкостью, матросы в трусах играли в футбол.

— Я ведь тоже, товарищ командующий, за сборную Свердловска играл, — с завистью глядя на играющих, сказал переводчик. — Левым хавбеком.

— Да, да, левым хавбеком — это замечательно, — подтвердил командующий, думая о своем. «И эта радиограмма, полученная от Щ-442. Что это за неопознанный корабль, быстро проследовавший на восток? „Предположительно эсминец“. Но что ему делать со слабым корпусом в районе с плавающими льдами? А не рейдер ли? Нет, не исключено, что это какой-то крупный корабль противника, направляющийся в наши внутренние воды. Если это так, то почему до сих пор о нем нет никаких сообщений? Должен же он себя как-то проявить».

В штабе флота Головко быстро прошел в кабинет начальника штаба. Контр-адмирал Кучеров был один. Опытный штабной работник, он хорошо сработался с командующим, и они понимали друг друга с полуслова.

— Степан Григорьевич, — начал Головко, не садясь, в сильном возбуждении продолжая ходить по кабинету. Меня тревожит одна догадка. Не прорвался ли в наши внутренние воды фашистский рейдер?

Кучеров кашлянул, помолчал. Как человек обстоятельный, он не любил спешить, отличался немногословием.

— Какие имеются для этого данные, Арсений Григорьевич?

— Рейдерство — излюбленная немцами тактика со времен первой мировой войны. Еще тогда командующий немецким флотом адмирал Шеер любил посылать в океан крупные одиночные корабли. И эти пиратские набеги часто приносили успех, — Головко умолк, достал из пачки папиросу «Казбек», стал шарить в карманах в поисках спичек. — Я об этом много читал еще в военно-морской академии. И нынешний главком немецкого военно-морского флота гросс-адмирал Редер горячий поклонник рейдерской войны. Вспомните походы «карманных» линкоров «Граф Шпее», «Адмирал Шеер», вспомогательных крейсеров «Пингвин», «Баден», «Кобург». Разве они не доказывают, что тактика не изменилась? А мы решили, что, если в прошлом году фашистские корабли не очень тревожили нас и не пытались проникнуть в наши внутренние воды — то так и будет всегда. Сопоставьте сказанное с демонстративными ударами последних дней и телеграммой Шабанова. Вот вам и данные.

Кучеров опять покашлял.

— А есть ли уверенность, Арсений Григорьевич, что акустик Шабанова не ошибся и правильно распознал шум винтов крупного корабля, прошедшего на восток? Почему тогда трое суток молчит Главсевморпуть? И ничего не сообщает о появлении противника на наших коммуникациях?

— Именно об этом думаю и я. И это смущает больше всего, — признался Головко. — И все же, Степан Григорьевич, срочно предупредите Главсевморпуть о возможности появления вражеского рейдера. Свяжитесь с летчиками, пусть вышлют в район Маточкина Шара и мыса Желания усиленную авиаразведку. Прикажите Шабанову занять позицию у мыса Желания, а Виноградову держать в немедленной готовности одну-две крейсерские лодки. К-22 и Д-3 сегодня заканчивают ходовые испытания.

— Понял, Арсений Григорьевич. — Кучеров склонил свою черноволосую с глубокими залысинами голову. Феноменальная память командующего повергала его в изумление. На нее жаловались кадровики, говорили, что из-за такой памяти им трудно работать. Недавно начальник отдела кадров принес Головко приказ о назначении старшего лейтенанта Яхонтова командиром тральщика. «Подожди, — сказал командующий. — Это не тот ли, кого подобрала на улице пьяным комендатура?» — «Он, — потрясенно произнес кадровик, — но это было четыре года назад. Сейчас он хорошо воюет и в рот не берет спиртного». — «Пьяниц не назначать, — сказал Головко. — И запомните это раз и навсегда…»

Только теперь Головко вздохнул с облегчением. Пусть с некоторым запозданием, но необходимые приказания отданы. Если вражеский корабль действительно проник в наши воды и место его будет точно установлено, он бросит против него минно-торпедный полк Ведмеденко и торпедоносцы из особой морской авиагруппы Петрухина.

Он прошел к себе, отворил дверь в приемную. При его появлении адъютант Карпенко встал. Головко называл его в шутку Пархоменко. Худой, невысокий, безусый, он был совсем не похож на легендарного героя гражданской войны. В первые дни, едва став адъютантом командующего, Карпенко насмешил всех. Командующий попросил его срочно принести «Джена». Так сокращенно называли в штабе капитальный английский справочник корабельного состава мира. Через полчаса исполнительный адъютант принес командующему банку сливового джема…

— Товарищ командующий, через десять минут у вас встреча с делегацией Новосибирской области. Они уже здесь. В семнадцать ноль-ноль — вручение орденов подводникам в клубе бригады. В восемнадцать тридцать — заседание Военного совета, — напоминал сейчас Карпенко. — И звонил мичман Зотов. Просил передать, чтоб не забыли…

— Подожди, подожди. У него когда юбилей?

— Через неделю исполняется пятьдесят лет. Опасается, что забудете.

Командующий засмеялся.

— Предусмотрительный Михаил Иванович.

С мичманом Зотовым Головко связывала давняя дружба. Еще когда он курсантом второго курса военно-морского училища проходил практику на эсминце, штурманским приборам его обучал старшина Зотов. Курсант Головко часто бывал у него дома, подружился с его женой, маленькой дочерью. А потом они вместе служили на Балтике. Он, старший лейтенант Головко, командиром БЧ-1, а Зотов — боцманом корабля. Судьба снова соединила их на Севере.

— Передайте, что не забуду. Приду обязательно.

На столе зазвонил телефон. Докладывал оперативный дежурный:

— Подводная лодка противника уничтожила маяк и радиостанцию селения Ходовериха.

Головко подошел к большой, утыканной флажками крупномасштабной карте на стене. Это селение располагалось у входа в Печорскую губу — в районе, который ничем не должен был привлекать противника. И все же совершенно очевидно, что именно здесь, в восточной части Баренцева моря подводные лодки врага в последние дни открыто демонстрировали свою активность. Они явно старались привлечь к себе внимание.


«КУРСОМ СТО ТРИДЦАТЬ ПРОСЛЕДОВАЛ ГУСТОМ ТУМАНЕ…» | Крушение | НАД КОНВОЯМИ — СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ