home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Кадры полномочного представительства ВЧК

С собой из Москвы в Сибирь Павлуновский привёз небольшую команду: управделами М.Т. Ошмарина (однако тот сразу стал исполнять обязанности и заместителя полпреда), следователя Т.Т. Сманцера, начальника тюрьмы Э.Я. Зорка, коменданта Ф.М. Гуржинского, заведующего кладовой П.Г. Федосеева. Жена Павлуновского М.Ю. Дзелтынь стала секретарём полпредства и руководителем шифровального отделения, а опытная стенографистка А.К. Шен через год была выдвинута на должность уполномоченного информационной части. Это говорило о желании полпреда поручить внешне невыразительные, но на деле очень важные в чекистском хозяйстве должности — управляющего делами, секретаря-шифровальщика, коменданта, начальника тюрьмы и кладовщика — лицам из «ближнего круга».

В мае 1920 г. должность начальника одного из отделов полпредства занял присланный Дзержинским Ф.Е. Новиков. Часть лояльных полпреду чекистов появилась позже: в 1921 г. по собственной просьбе был откомандирован в Сибирь знакомый Павлуновского по Особому отделу опытный работник Б.Н. Алтайский (Полозов)[91].

Пока аппарат ПП ВЧК базировался в Омске, Павлуновский опирался на Омскую губчека, так как штаты полпредства в первые полтора года были минимальные. Только после переезда из Омска в Новониколаевск летом 1921 г. численность полпредства постепенно приблизилась к сотне работников. Созданная в апреле 1920 г. партячейка полпредства насчитывала всего 11 членов, а к 1 января 1921 г. — 22. В 1921 г. через ячейку прошло 97 чел., в результате чистки было изгнано 6 чел. «вредного и негодного элемента». К январю 1922 г. аппарат ПП ВЧК насчитывал 73 партийца, из них 45 % составляли крестьяне, 30 % — рабочие, 25 % — служащие и интеллигенция.

Во второй половине 1921 г. в руководящий состав полпредства входили, помимо Павлуновского и его жены, заместитель полпреда В.И. Хотимский, начальник организационно-следственной части В.М. Алексеев, начальник административного отдела M.Т. Ошмарин, начальник информационно-оперативного отдела А.Г. Шайкевич, начальник штаба войск ВЧК А.Е. Белогуров, начальник политсекретариата войск ВЧК А.И. Комлев, начальник оперативного отделения в управлении инспектора особых отрядов Сибири И.В. Ореховский. В 1921–1923 гг. начальником Секретно-оперативного, Информационно-оперативного и Секретного отделов (и, одновременно, с 1922 г. начштаба войск ПП ВЧК) являлся бывший инспектор и военком особых отрядов 5-й армии Б.Н. Великосельцев[92].

Среди оперативных работников полпредства ВЧК известны уполномоченные информчасти Б.Н. Алтайский, А.А. Иванова и А.К. Шен, следователи С.С. Корчемный и В.П. Вихров. Большой процент в партячейке ПП ВЧК занимали тюремно-комендантские работники, осуществлявшие расстрелы осуждённых: комендант Ф.М. Гуржинский, пом. коменданта Я.П. Максимов, дежурные коменданты С.Н. Ценим (парторг), П.М. Хренов, И.С. Ерошин, И.Н. Власюк и Н.В. Зеленцов, заведующий внутренней тюрьмой Э.Я. Зорк.

Для губернских чрезвычайных комиссий и полпредства ВЧК по Сибири было характерно активное присутствие жён начальствующего состава на достаточно значимых должностях (в Красноярске, Новониколаевске, Омске, Томске, Тюмени). Обычно это были секретарские и шифровальные функции. Практически все жёны председателей губчека работали рядом с мужьями, так что госбезопасность становилась семейным делом. Эта традиция была характерна для всех регионов (к примеру, секретарём Одесской губчека работала А.С. Аллилуева, жена главы губчека С.Ф. Реденса и сестра жены Сталина) и продолжалась много лет: в закрытую карательную структуру охотно принимали чекистов-братьев, а жёны оперативных работников активно привлекались в «органы» для исполнения канцелярских функций. Пример подавали с самого верха: двоюродный брат жены Дзержинского И.С. Уншлихт работал зампредом председателя ВЧК.

Небольшой, но заметный процент женщин, самой высокопоставленной из которых была В.П. Брауде, оказался практически во всех губерниях не только на технических, но и на оперативных должностях. Жена замученного белыми комиссара финансов Центросибири А.Ф. Иванова — дворянка и заслуженная революционерка А.А. Иванова — с весны 1920 г. работала в следственно-розыскной части Томской уездчека, а в 1921 г. — в ПП ВЧК по Сибири. При председателе Томгубчека С.Г. Чудновском военной цензурой руководила его жена Е.Г. Чудновская, после увольнения мужа из ЧК благополучно продолжившая работу в «органах». Среди Технического персонала женщин оказалось гораздо больше: так, в 1920 г. аппарат военной цензуры в Томске, по признанию руководства губчека, в основном состоял из «барышень буржуазного пошиба»[93].

Другой кадровой особенностью стало повсеместное привлечение в ЧК родственников как крупных, так и рядовых оперработников. Вместе работали братья Д.Д. и А.Д. Никифоровы (Томск), М.Д. и Б.Д. Берманы (Томск, Иркутск), В.А. и С.А. Каруцкие и сестра их Анна (Иркутск), В.И. и М.И. Дьяконовы (Омск). В ЧК служили два брата В.Ф. Тиунова. При начальнике секретно-оперативного отдела РТЧК Томской железной дороги Ф.Н. Чугунихине помощником коменданта работал брат Захар, а канцеляристкой — сестра Мария; там же работали братья А.В. и Л.В. Славинские. В УТЧК ст. Новониколаевск работали братья А.А. и Н.А. Мозговы. В Якутской губчека в 1920 г. уполномоченный А.С. Синеглазов являлся братом жены главы губчека И.Б. Альперовича, а в 1921 г. рядом работали начальник отделения В.П. Брусенин и его сестра, следователь Ф.П. Брусенина. Жена члена коллегии Якутгубчека П.П. Кочнева Ядвига Кочнева работала в Якутске в 1920–1926 гг. в должности уполномоченного[94]. Дети чекистов также нередко поступали служить в ЧК-НКВД; такая практика отмечалась в течение всех 1920-1930-х гг. и в последующие эпохи.

Лица, работавшие в сибирских ЧК в 1918 г., составляли небольшой процент работников и занимали обычно нерядовые должности. Член Следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией в Томске И.С. Дмитриев в начале 1920 г. короткое время был заведующим секретно-оперативным отделом Томской уездчека. Его коллега В.А. Урасов в 1921 г. возглавлял ОДТЧК ст. Каргат Томской железной дороги, но вскоре оказался исключён из РКП(б) за пьянство и перешёл работать в продорганы. П.П. Соколов руководил Мариинским и Кузнецким политбюро, Ф.Н. Бак-Жаркова в начале 1920 г. недолго работала в Томской уездчека[95].

В Сибири работали некоторые весьма примечательные личности: И.М. Пашин (следователь Славгородской уездчека) — бывший депутат и казначей большевистской фракции Учредительного Собрания, кандидат в члены ВЦИК; В.И. Колчин (работник Тюкалинского и Калачинского политбюро Омской губчека) — бывший сотрудник для поручений по делам ЧК и особых отделов при члене РВС Южного фронта И.В. Сталине; И.Ф. Карташев (в 1922 г. замначальника Особого отдела ГПУ ЗСВО) — начальник особого отдела конного корпуса и организатор фабрикации расстрельного дела против Б.М. Думенко в 1920 г.[96].

Для зачисления на чекистскую службу прежде всего требовалась политическая лояльность. В связи с этим значительный процент занимали особо преданные революции и не связанные с местным населением интернациональные кадры: так, среди коммунистов Томской уездчека весной 1920 г. евреев и латышей насчитывалось примерно по 15 %[97]. В последующие месяцы чекистов славянского происхождения стало больше.

Многие оперативные работники были взяты в штат после работы в качестве негласных осведомителей. Из правоохранительных структур старого режима в ЧК не брали никого. Но исключения были: так, в чрезвычайно криминализированной Якутской губчека подвизался Н.К. Булкин, который в 1905 г. находился под следствием за присвоение товаров на 11 тыс. рублей, а двумя годами позднее попал под суд за растрату. Сначала Булкин работал на жандармерию как негласный сотрудник, в период правления Колчака был комиссаром Чурапчинского земуправления, а с июня 1920 г. стал одним из якутских чекистов[98].

Глобальный социальный переворот привёл к тому, что в органах ЧК оказалось немало выходцев из духовного сословия. М.В. Слонимский был с 1914 г. дьяконом, одновременно выполняя задания ячейки РСДРП(б). В 1917 г. он стал большевиком, позднее служил политруком полка, в мае 1920 г. был передан в ВЧК и уже осенью того же года работал замначальника Особотдела ВЧК 5-й армии, а затем начальником адмотдела Иркутской губчека. Бывший священник Л.А. Казанский стал добровольцем РККА, в 1919 г. выполнял в Особом отделе Восточного фронта конспиративные задания Павлуновского, а затем дослужился до помначальника Секретно-оперативного отдела Омгубчека. Дьякон и священник в Татарском уезде М.А. Покровский содействовал партизанам, затем отрёкся от «царского проклятого попизма», заведовал подотделом Татарского ревкома, а после был уполномоченным Татарского политбюро Омгубчека[99].

Характерной особенностью органов ВЧК Сибири являлось наличие очень молодых сотрудников, которые с 15-16-летнего возраста выполняли оперативные задания и работали с агентурой. Зачастую они приходили в ЧК из комсомола. В конце 1919 г. 15-летний И.И. Кавкун поступил (сексотом?) в Томскую чека, в 1920-м служил уполномоченным РТЧК, затем стал комсомольским работником. В 1920 г. 16-летний И.В. Завьялов возглавил Курганский уком РКСМ, а через несколько месяцев поступил в Омскую губчека, участвовал в подавлении крестьянских восстаний в Ишиме и Петропавловске[100].

Ещё одна кадровая особенность «органов» — насыщенность откровенно криминальными деятелями. Этим особенно отличались Алтайская и Якутская губчека, Госполитохрана ДВР. Глава Горно-Алтайского политбюро А.А. Табанаков отбывал каторгу за убийство офицера, а его преемник Г.П. Сысоев до революции промышлял карманными кражами. Начальник Приморского облотдела ГПО ДВР В.В. Долганов (Данилов) в 1906 г. привлекался к уголовной ответственности по подозрению в убийстве в с. Знаменка Томской губернии, а К.В. Русский (Бреслав), в 1920 г. работавший замдиректора ГПО ДВР, впоследствии был исключён из партии за связь с уголовной шайкой анархистов-максималистов[101].

Среди новониколаевских чекистов тоже был хорошо заметен уголовный элемент: агент наружного наблюдения УТЧК-ОРТЧК Ф.П. Окулов около 1909 г. был осуждён за убийство присяжного поверенного. Матрос П.Д. Старостин в 1906–1914 гг. отбывал 20-летнюю каторгу за участие в севастопольском восстании, затем бежал, ограбил почту, был снова осуждён и вышел на свободу по амнистии 1917 г. В начале 1920 г. он заведовал домами принудработ в Новониколаевске. Рабочий Н.А. Путинцев в 1916 г. пытался убить пристава, после чего скрывался «по всей Сибири», а в 1921 г. работал уполномоченным по политпартиям Черепановского политбюро[102].

Аппарат ВЧК Сибири выглядел предельно разнообразно: в нём были представлены дворяне и крестьяне, подпольщики и партизаны, священники и бывшие военнопленные, женщины и подростки, было немало лиц с криминальным прошлым, а также связанных друг с другом родственными и дружескими отношениями. Основной состав чекистов начала 1920-х гг. был представлен людьми, имевшими военный опыт — солдатами мировой и гражданской войн, партизанами, участниками карательных экспедиций, продотрядовцами. Прошедшие школу жестокости, молодые и малограмотные, они верили лозунгам и начальственным указаниям, воспринимали как должное политику террора (нередко имея личные мотивы для политической мести) и часто были настроены гораздо радикальнее, чем руководство. Абсолютно неграмотные в правовом отношении, свою работу в ЧК они понимали как непосредственное участие в истреблении враждебных элементов, неразрывно связанное с возможностью распоряжаться их имуществом.

Если взглянуть на 30 человек, которые в 1919–1922 гг. занимали ответственные должности в ПП ВЧК (начальники отделов), губчека и РТЧК (председатели) и на которых есть достаточно подробные данные, то можно увидеть, что на 1920 г. восемь из них были моложе 25 лет (И.Б. Альперович был моложе 20) и только трое — в возрасте от 35 до 39 лет. Заметная часть являлась старыми большевиками: трое вступили в РСДРП(б) в 1904 г., с партстажем 1905–1916 гг. насчитывалось 9 чел. Членами партии с 1917 были 8 чел., с 1918 г. — 10 чел. В.М. Алексеев имел высшее, И.П. Павлуновский — неполное высшее юридическое образование, около половины — среднее или неполное среднее образование, остальные довольствовались начальным. Уроженцев Сибири из них было не более четверти.

По национальному составу половину составляли русские, среди остальных основной процент приходился на долю евреев (И.Б. Альперович, М.Д. Берман, Л.И. Коган, И.Г. Фридман, В.И. Хотимский, С.Г. Чудновский) и латышей (И.И. Карклин, Х.П. Щербак, Р.К. Пепсис, А.Я. Виграндт). Национальное разнообразие дополняли якуты С.М. Аржаков и Г.И. Шергин, эстонец Р.Т. Махль, караим С.Л. Пупко. Сходная пропорция соотношения русских и нерусских чекистов была характерна и для центрального аппарата ВЧК.

Почти все эти чекисты имели революционное прошлое, зачастую богатое, и опыт боевых действий периода гражданской войны; подавляющее большинство подвергалось преследованиям при царе, Временном правительстве и белых режимах. Стаж работы в ЧК у половины руководителей был с 1918 г., но и совершенно неопытных в сыскном ремесле имелся заметный процент (А.В. Агеев, Альперович, И.М. Кошелев, П.И. Студитов, В.Ф. Тиунов, Хотимский, Фридман, Чудновский).

Среди неофитов, занявшихся чекистской работой, оказались недавние подпольщики-заключённые Чудновский и Фридман, а также 20-летний политотделец Кошелев. В Якутии в числе первых глав губчека были 19-летний бывший красногвардеец Альперович и почти столь же молодой Шергин. 22-летний Тиунов ранее возглавлял подпольный комитет РКП(б) в Омске. Более старший Студитов имел опыт советской работы в отделе управления, старый большевик Агеев командовал отрядом Красной Гвардии и был комиссаром на транспорте.

Считалось, что опытные большевики, сидевшие в тюрьмах при царизме и получившие навыки противоборства с полицией, смогут, опираясь на ставшие им известными методы следственной и агентурно-конспиративной работы, построить эффективный карательный аппарат. Эта точка зрения оказалась верной. Крупные дела на «контрреволюционеров» с помощью разветвлённой агентуры успешно фабриковали не только опытные чекисты (вроде Бермана, В.П. Брауде, Карклина, А.П. Марцинковского), но и новички (Агеев, Альперович, Чудновский). Никто из руководящих чекистов не считал деятельность ЧК в чём-либо противоправной и не выступал против красного террора.

В чекистской верхушке были представители всего левого политического спектра, причём В.П. Брауде, большевичка с 1905 г., сразу после Октября примкнула к эсерам-максималистам, затем — к революционным коммунистам, а в 1918 г. вернулась к большевикам. Бывшими эсерами являлись Альперович, А.П. Николаев, Пупко (эсер-максималист с 1903 г.), Ф.С. Степной (эсер-интернационалист), Хотимский. Коган до вступления в РКП(б) был анархистом-коммунистом, Фридман — членом Бунда. М.Ф. Левитин до революции был меньшевиком, а Павлуновский — межрайонцем.

Среди первых крупных чекистов были как не нашедшие себя в мирной жизни юноши и личности, рано вступившие в конфликт с законом (Альперович, В.И. Вильдгрубе, Щербак), так и люди, по рождению принадлежавшие к известным семьям России. Дворянка Вера Брауде была потомком великих Чаадаева и Бутлерова. Зампред Омской губчека и глава РТЧК С.А. Херувимов происходил из известной актёрской семьи. Начальник Сибмилиции И.С. Кондурушкин был родным братом популярного беллетриста и публициста Степана Кондурушкина, умершего в белом Омске в начале 1919 г.

В рассматриваемой выборке преобладали люди, не чуждые идее личной мести. Павлуновский и Гузаков в годы революции и гражданской войны потеряли братьев, Тиунов чудом избежал казни, многие годы в тюрьмах, ссылках и на нелегальном положении провели Агеев и Брауде, Гузаков и Павлуновский, Чудновский и Щербак. Неуравновешенным характером, помимо деспотичного Павлуновского, отличались Агеев (избивал арестованных), Брауде (сожгла имение близких родственников, дралась с жандармами), Вильдгрубе (судился за избиение офицера, избивал арестованных), Щербак (отбыл 4 года каторги и тюрьмы за подготовку к убийству градоначальника Виндавы), утолявшие чувство мести жестокими расправами и особо ценившие ощущение вседозволенности. Немалая часть начальников принадлежала к любителям «красивой» жизни и позволяла себе крупные злоупотребления (В.М. Алексеев, Б.А. Бак, Студитов, Чудновский, Щербак).

Часть будущих сибирских чекистов имела отношение к историческим событиям: Гузаков участвовал в перевозке последнего российского императора в Екатеринбург, Хотимский, являясь зампредом Уральского облсовета, «настаивал на скорейшей ликвидации Романовых», Павлуновский организовывал эвакуацию СНК из Петрограда в Москву, Чудновский был в числе устроителей казни А.В. Колчака.

Не задержались в ЧК Агеев, Альперович, Левитин, Махль, Уралов, Фридман, Хотимский, Чудновский. Многие лишились своих должностей не по собственной воле; как правило, чекистов снимали по компрометирующим материалам: Э.П. Белова — за пьянство, Чудновского — за интриганство и разврат, Агеева, Альперовича и Вильдгрубе — за нарушения законности, Гузакова и Студитова — за несработанность с местными властями.

Многие бывшие чекисты смогли выдвинуться на партийно-государственную службу — Аржаков, Левитин, Марцинковский, Махль, Павлуновский, Степной, Студитов, Тиунов, Уралов; в судебную систему — Чудновский; стали хозяйственными работниками — Кошелев, Альперович, А.И. Мосолов, Херувимов. Кстати, Аржаков, Альперович, Махль и Мосолов позднее получили высшее образование, а Хотимский стал кандидатом экономических наук.

Меньшая часть сделала карьеру в системе ВЧК-ОПТУ: Павлуновский, Берман, Карклин, Кошелев, Лепсис, Щербак, но к 1937 г. в системе НКВД работали, насколько известно, только М.Д. Берман, дослужившийся до заместителя наркома внутренних дел СССР, В.П. Брауде и П.П. Ивонин. Значительная часть уже в 1920 г. была снята с крупных чекистских постов и оставались некоторое время в системе на более низком уровне: Белов, Брауде, Мосолов, Фридман (при этом Брауде получила работу в центральном аппарате ОПТУ, а Мосолов постепенно дорос до уровня начальника губотдела ОПТУ). А.П. Николаев в 1928 г. был осуждён Коллегией ОПТУ за служебные злоупотребления. В период войны И.М. Кошелев и зампред Енгубчека Д.М. Иванов вернулись в «систему» и работали в особых отделах НКВД[103].

В начальный период карательной деятельности трагически завершилась жизнь А.В. Шишкова и В.И. Вильдгрубе (убиты повстанцами в 1920 г.: Шишков — в Томской, Вильдгрубе — в Подольской губернии), а также Э.П. Белова, застреленного по ошибке часовым в 1921 г. В 1920-х гг. умерли А.В. Агеев, А.П. Марцинковский и И.И. Карклин, в 1930-х — С.Л. Пупко, а С.А. Херувимов стал жертвой несчастного случая на дороге. Около половины руководящих чекистов стали жертвами политических репрессий 30-х гг. В 1937–1942 гг. были расстреляны Альперович, Аржаков, Берман, Коган, Левитин, Лепсис, Ошмарин, Павлуновский, Степной, Тиунов, Хотимский, Чудновский. Тюремное заключение в 1930-1940-х гг. отбывали Брауде, Виграндт, Гузаков. Все эти лица в 1950-х гг. были реабилитированы. Долгожителями стала сравнительная небольшая часть: Ивонин, Студитов, Уралов и Кошелев умерли в 1967–1972 гг.


Особые отделы | «Непроницаемые недра»: ВЧК-ОГПУ в Сибири. 1918–1929 гг. | Организация агентурного аппарата