home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава вторая. ИГРА В ШАШКИ

Разумеется, что пока власть на корабле оставалась в руках командира, о начале мятежа не могло быть и речи. Только командир мог своей властью и авторитетом пресечь все поползновения Саблина в самом их зародыше. Поэтому' первым пунктом мятежа стало именно устранение от власти командира. Вариантов было всего два — уничтожить Потульного физически или посадить его под арест. Первый вариант не годился, так как убийство командира оттолкнуло бы от Саблина сразу всю команду. Ему просто сразу бы скрутили руки и сдали властям. Оставался второй вариант. Он тоже таил в себе опасность, так как командир есть командир, и даже при его изоляции на корабле он рано или поздно смог бы освободиться, и тогда с Саблиным было бы покончено. Но все решал временной фактор, а это значило, что если арест Потульного будет произведен удачно, то у Саблина будет в запасе определенный запас времени. Этого времени, по расчетам замполита, должно было хватить, чтобы увести корабль в море и там всерьез и надолго взять власть на корабле в свои руки.

И опять везение. Только что осталась позади суматоха с приемом делегаций и прочими «парадными» делами. Впереди у командира был переход в Лиепаю, постановка в док, а затем нескончаемые ремонтные хлопоты. Пользуясь небольшой спокойной передышкой и советом друга-замполита, 8 ноября Потульный отсыпался в своей каюте. Теперь Саблину надо было начинать действовать, протем нагло и дерзко.

На допросе 5 января 1976 года он так описал подготовку к аресту командира: «8 ноября 1975 года около 17 часов я позвонил в кубрик РТС и приказал дневальному разыскать и направить ко мне матроса Бурова. Приказал Бурову открыть посты № 1—3 и посты № 4—6, снять в них с телефонных аппаратов трубки, обеспечить постелью пост № 2, где собирался закрыть Потульного. Затем сам проверил, как Буров выполнил приказ, оставив во втором посту конверт — «Потульному А. В.».

Из протокола допроса Саблина В.М. 10 ноября 1975 года: «Вечером 8 ноября около 19 часов я зашел к командиру “Сторожевого” капитану 2-го ранга Потульному и предложил ему пойти вместе во 2-й пост. Я не стал говорить, для чего это необходимо. Когда Потульный спустился через люк в пост (где находились приборы и разная аппаратура), я его там закрыл. Еще до этого я был там и оставил на имя командира письмо, написанным мною на белом форматном листе бумаги. Вначале я просил его не огорчаться и не удивляться и писал, что это его временная изоляция. Далее я писал, что в случае боевых действий, он сразу вступит в командование кораблем (каких боевых действий, с кем?! —В.Ш.). В письме я подчеркивал, что наше выступление это не измена Родине, что мы не собираемся идти за границу, а хотим использовать корабль для того, чтобы нам была предоставлена возможность для выступления по телевидению. После того как я закрыл командира, я с ним переговаривался через люк. Я ему еще раз объяснил содержание письма. Он предупредил меня, что я зря все это затеваю. Затем я вызвал матроса Шейна и ему рассказал о своих намерениях. Шейна я попросил, чтобы он посмотрел за тем, чтобы командира никто не выпускал. Оставив Шейна возле 2-го поста, я дал ему пистолет без обоймы».

На допросе 14 ноября 1875 года капитан 3-го ранга В.М. Саблин так описал начало своей революции: «8 ноября в 17.00 я вызвал радиометриста матроса Бурова и дал указание открыть 2-й и 3-й посты, а ключи принести мне. Буров по моему приказу отключил трубки от телефонов в этих постах. После этого я взял приготовленный замок и пошел к командиру...».

Из показаний Саблина на следующем допросе: «Командир, заинтригованный, пошел за мной. Я пропустил командира вперед себя в пост и закрыл дверь. Никаких разговоров с командиром я в тот момент не вел. Пошел в его каюту, открыл его сейф ключом (видел его в ящике стола раньше), взял пистолет ПМ. Вызвал Шейна и дал ему ПМ, приказав сторожить командира». Об отсутствии обоймы в пистолете в этом случае Саблин почему-то не упоминает.

Капитан 2-го ранга Потульный на заседании суда показал следующее: «Утром 8 ноября 1975 года Саблин мне предложил погулять по городу, но я отказался. В 19 часов я находился в своей каюте, зашел Саблин и предложил мне пройти во 2-й пост РТС. Это на 2-й платформе, в носу корабля. Я подумал, что, возможно, там пьянствуют матросы, и решил пойти. Я шел впереди, Саблин за мной. Тоща Саблин сказал спуститься дальше, и я через 2-й люк спустился в помещение 2-го поста, а Саблин остался наверху. Затем Саблин закрыл люк на замок и сказал: “Посиди, подумай, там есть 3 книжки...”»

В версии вице-адмирала А.И. Корниенко арест командира выглядел следующим образом: «Потом мы узнали, что вечером 7 ноября на БПК происходили драматические события. Капитан 3-го ранга Саблин зашел в каюту командира корабля капитана 2-го ранга Потульного и доложил, что в помещении главного командного пункта (ГКП) творятся страшные беспорядки.

— Что именно? — уточнил командир.

— Я прошу вас пройти и посмотреть. Словами это не передать! — ответил Саблин.

И они вместе пошли на ГКП. Как только командир спустился по трапу в помещение, Саблин закрыл переборку на замок. Тут же рядом находился библиотекарь, он же по совместительству киномеханик старший матрос Шейн. Саблин приказал ему никого не допускать к командиру и вооружил его пистолетом. Осмотревшись в помещении, командир обнаружил матрац, одеяло. Здесь же лежала записка: “Извини, я не мог иначе. Придем к месту назначения, ты вправе будешь решать свою судьбу сам”. И подпись: “Саблин”».

К материалам следствия был приложен текст письма Саблина командиру корабля капитану 2-го ранга Потульному: «Уважаемый Анатолий Васильевич! Не удивляйтесь положению, в которое вы попали. Это заточение — вынужденная мера, чтобы оградить Вас от последствий нашего выступления, а также чтобы Вы не помешали выполнению намеченного мною плана. Мы не предатели Родины, наши цели чисто политические: выйти на корабле в море и через командование добиться от ЦК и Советского правительства выступления по телевидению с критикой внутриполитического положения в стране. Возможно, Вы и согласились бы поддержать нас, как любой честный человек, т.к. очевидно чувствуете, что не все хорошо в нашей стране. Но вера во всесильность и всеумность вышестоящих органов помешали бы Вам стать на нашу сторону. Поэтому Вам лучше находиться в посту. О корабле не беспокойтесь. В случае начала военных действий Вы немедленно вступите в командование кораблем. Если все будет нормально (по плану), то Ваше заточение продлится не более 5 дней. С уважением Саблин».

Арест командира корабля в изложении Саблина звучит вполне благородно и мило. В изложении же самого Потульного Саблин не только обманом затащил его и закрыл, но еще и словесно издевался. Честно говоря, Потульному не позавидуешь. Думаю, его прежде всего потрясло предательство Саблина, которому он доверял и как замполиту, и как своему бывшему однокашнику. Во-вторых, прочитав записку, Потульный понял, что Саблин замыслил нечто страшное, угрожающее судьбе всего экипажа. И он, командир корабля, преданный и запертый, бессилен это предотвратить...

Дело даже не в том, что действия Саблина по отношению к своему командиру — это низко и бесчестно, начиная с заранее купленных в хозмаге замков, отключения внутренней связи, унизительнооскорбительной «заботе» о командирском арестантском быте (книжки, постельное белье) и кончая вызывающе-издевательским выставлением охранника. Все это являлось не чем иным, как самым настоящим пиратством, со всеми вытекающими последствиями. Но помимо всего прочего, арест командира корабля его подчиненным являлся чрезвычайно серьезной предпосылкой взрывного неповиновения старшинам, мичманам и офицерам анархистски настроенных матросов-«годков», предпосылка вражды, раскола и драк на корабле, едва не переросших впоследствии в перестрелки и убийства.

Итак, пришедшему Шейну Саблин вручил пистолет «без патронов». Поначалу Шейн испугался, а потом спрятал оружие под голландку. Заметим, что Шейну был даден пистолет, изъятый из каюты командира корабля, т.е. личный пистолет Потульного. Одновременно Саблин объяснил, что вскоре он соберет офицеров и мичманов в мичманской кают-компании, где провозгласит революционную коммунистическую программу. Относительно того, что ПМ был действительно без обоймы, у автора имеются серьезные сомнения. Согласно показаниям самого Шейна, обоймы у него были отобраны непосредственно перед заступлением на охрану запертого командира корабля. Это значит, что до этого пистолет был заряжен.

По воспоминаниям Шейна, вручая ему пистолет, Саблин сказал следующее:

— Еще Чернышевский говорил, что порой революционеру приходится идти на то, от чего честный человек откажется!

Весьма странное напутствие для вооружаемого мятежника, звучащее как моральное оправдание его беззаконных действий на будущее. Что ж, Чернышевский был прав, утверждая, что мораль порядочного честного человека и революционера-террориста весьма различна. В чем суть напутствия Саблина? Да в том, что его великая цель оправдывает все средства для ее достижения, а потому он, Саблин, вместе с революционером-демократом Чернышевским, заранее отпускают все грехи Шейну. Отныне Шейн может делать все, что угодно, даже то, от чего всякий честный человек откажется! Получив такую индульгенцию от замполита корабля, Шейн, разумеется, сразу стал решителен и смел.

Из первого допроса В.М. Саблина 10 ноября 1975 г., г. Рига: «Я его (Шейна. —В.Ш.) назначил охранять изолированного командира корабля. К тому же Шейн был посвящен в план моих действий и разделял мои мнения относительно выступления по телевидению».

Однако вначале охранять Потульного был послан Аверин, вооруженный же Шейн должен был заняться другим, не менее важным делом. Отметим, что при этом его ПМ был снаряжен обоймой.

Из протокола допроса Шейна от 10 ноября 1975 года: «Примерно в 19 часов 30 минут 8 ноября 1975 года по корабельной трансляции объявили о начале просмотра кинофильма для личного состава в столовой команды. Вслед за этим прозвучало приглашение офицерам и мичманам собраться в мичманской кают-компании». Для Шейна это был условный сигнал для активных действий.

«Я надел бушлат и, переложив пистолет в карман бушлата, — продолжал свои показания на суде Шейн, — вышел из ленкаюты и направился на бак. Проходя мимо люка 3-го поста, ведущего во 2-й пост, где был изолирован Потульный, я увидел, что указанный люк закрыт на навесной замок. Встретив на баке матроса Уткина, попросил его сходить за Авериным, чтобы он помог мне охранять командира корабля Потульного, так как я должен был во время собрания офицеров и мичманов находиться в киноаппаратной мичманской кают-компании и наблюдать за происходящим. Аверин пришел, и я его попросил во время моего отсутствия наблюдать за тем, чтобы никто не предпринял попыток освободить Потульного».

Из воспоминаний главного корабельного старшины А. Миронова: «Охранять командира он (Саблин. — В.Ш.) поставил матроса Аверина, вооружив последнего пистолетом. Тут нужно пояснить, что прежде Аверин был одним из любимчиков Потульного и, по свидетельству сослуживцев, одним из доносчиков — доверенное, так сказать, лицо, на которое командир “во всем мог положиться”. Очевидцы рассказывали, что запертый Потульный пытался звать личный состав на помощь, называя Саблина предателем. Но здесь заработал “авторитет”, честно заслуженный командиром в тазах своих подчиненных. Матросы, особенно молодые, которые по разным причинам не находились в это время на просмотре кинофильма, наблюдая происходящее, даже злорадствовали: “Посиди, посиди, дорогой, так тебе и надо, может быть, поумнеешь!” Никто из слышавших крики Потульного о помощи не попытался его высвободить». Как ни грустно констатировать, но так забитые матросы-первогодки мстили своему командиру за постоянные унижения и издевательства “годков”, которых на «Сторожевом» никто никогда не останавливал.

Если верить А. Миронову, то Аверин был также вооружен пистолетом. Значит, в распоряжении Саблина было уже три «ствола». Один он держал при себе, второй был у Шейна и третий у Аверина. При этом нигде нет упоминаний, что пистолет Аверина был разряжен.

Во время следствия Аверин заявил, что Саблин действительно хотел поручить ему охрану командира, но он якобы отказался. Саблин этот факт отрицал, считая привлечение Аверина к охране командира инициативой Шейна. Караулил ли Потульного Аверин или нет, мне так и осталось до конца невыясненным.

Впрочем, это уже сущие мелочи с тем, что именно с этого события началась Великая Ноябрьская Коммунистическая Революция...


* * * | Мятежный «Сторожевой». Последний парад капитана 3-го ранга Саблина | * * *