home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25

Чуть более двух недель спустя, в среду днем, 15 марта 2000 года, улицы Бирмингема запестрели выпуском «Вечерней почты» с жирным заголовком на первой полосе — «УДАР В СПИНУ».

Статья под заголовком содержала удручающие сведения. В ней говорилось, что немецкая «БМВ», владеющая автомобилестроительной фирмой «Ровер», избавляется от этого актива, в результате чего на заводе в Лонгбридже, находящемся в пригороде Бирмингема, ожидаются массовые сокращения. Новость прозвучала неожиданно: ведь еще совсем недавно все думали, что будущему завода ничто не угрожает — благодаря прошлогоднему правительственному гранту в 152 миллиона фунтов и неоднократным заверениям руководства «БМВ», твердо обещавшего удержать испытывающее трудности предприятие на плаву. Депутат парламента от Нортфилда, лейборист Ричард Бэрден, живо отозвался на эту новость. В статье приводили его слова: «Отклонившись от уже утвержденных планов по Лонг-бриджу, „БМВ“ утратит доверие населения. Это как гром среди ясного неба. Это опасные игры с судьбами 50 тысяч людей, которым завод в Лонгбридже дает работу. „БМВ“ заключило двустороннее соглашение с британским народом. И обе стороны должны выполнять свои обязательства».

На следующий день, ближе к вечеру, Филип Чейз вырубил свой компьютер в редакции газеты «Бирмингем пост» и отправился в Лонг-бридж, чтобы лично прощупать настроения рабочих и местных жителей. Его коллеги по отделу бизнеса еще утром улетели в Мюнхен на пресс-конференцию менеджеров «БМВ». Сообщения, которые они слали, приобретали все более мрачный оттенок. Выходило, что даже производство «лендроверов», самого престижного достояния империи «Ровер», будет прекращено. Что до завода в Лонгбридже, то о его покупке подумывает небольшая венчурная фирма под названием «Алхимия и партнеры», уже объявившая о своих планах уволить большую часть рабочих, оставив ровно столько человек, сколько необходимо для штучного выпуска эксклюзивных спортивных автомобилей. Заводские площади будут почти полностью реконструированы; возможно, на них построят жилье. Возникал вопрос: кто захочет и впредь жить в окрестностях Лонгбриджа с исчезновением производства-кормильца?

В тот день у Южных ворот особого скопления народа не наблюдалось. Дул пронзительный мартовский ветер, стальное серое небо вспухало облаками, и горстка закончивших смену рабочих, внимание которых Филипу удалось привлечь, говорили почти одно и то же: они «в бешенстве» или «в отчаянии», эти «немецкие сволочи» нанесли им «удар под дых». Словом, за пять минут Филип получил все, что ему надо было для написания материала, — высказывания рабочих, пусть даже он мог и сам их сочинить, не вставая из-за редакционного стола. Однако уезжать не хотелось. Филипа не покидало ощущение, что здесь и сейчас творится история, — разумеется, печальная и невзрачная история, но все же имело смысл понаблюдать за происходящим, чтобы потом перенести свои свидетельские показания на бумагу. Спасаясь от пронизывающего холода, Филип закутался поплотнее в плащ и двинул пешком вверх по Бристольскому шоссе. Немного не доходя до конечной остановки 62-го автобуса, он свернул направо, к пабу «Старый заяц и псы». Толкнув дверь, Филип сперва не узнал заведение: с тех пор как он был здесь в последний раз, хозяева сменили интерьер, желая привлечь клиентов из среднего класса, и вместо старинных дубовых просторных столов и тусклых, едва горящих, ламп Филип увидел маленькие уютные столики, книжные полки вдоль стен и камины в каждом углу, пылающие фальшивыми дровами.

В один такой угол набилась компания из двух десятков мужчин; негромко, но с нескрываемой злостью они обсуждали последние известия из Мюнхена. Филип подошел к ним, назвался. Как он и ожидал, многим из них его имя оказалось знакомо, а те, кто его не знал, были только рады поговорить с журналистом местной газеты. Очень скоро речь зашла об откликах в СМИ и реакции Лейбористской партии на разразившийся кризис; в адрес Ричарда Бэрдена, успевшего чуть ли не первым прокомментировать события, было сказано немало добрых слов. И тут кто-то произнес:

— А как там Тракаллей?

— Кто? — хором переспросили с полдюжины человек, сидевших за столиком.

— Пол Тракаллей. Что он об этом говорит?

— Его избирательный округ далеко отсюда.

— Да, но он ведь местный парень. Вырос здесь. Я еще помню, как его папаша работал на заводе. Что он-то говорит?

— Сейчас выясним. — Филип вынул свой мобильник. — Я ему позвоню.

Он нашел номер Пола в памяти телефона и нажал на кнопку. На четвертом или пятом гудке ответил женский голос. Филип представился журналистом из «Бирмингем пост», который когда-то учился в школе вместе с депутатом Тракаллеем; после короткого замешательства его соединили.

— Мне вдруг стало любопытно, — сказал он Полу, — какова твоя реакция на вчерашние известия из Бирмингема.

Паб стих. Мужчины за столиком, подавшись вперед, пытались расслышать ответ Пола. Выражение лица Филипа поначалу было нейтральным, а потом озадаченным.

— Правильно ли я тебя понял, Пол? — спросил он, прежде чем отключиться. — Ты говоришь, что приветствуешь эти перемены? — На том конце раздалось еще несколько слов, прозвучавших громче и решительнее, после чего Филип несколько растерянно закончил: — Хорошо, Пол. Спасибо за комментарий. Удачи тебе сегодня вечером. Пока.

Захлопнув крышку мобильника, он положил телефон на стол перед собой и сдвинул брови.

— Ну? — спросили его.

Филип оглядел напряженные лица и объявил изумленным тоном:

— Он говорит, что это хорошие новости для промышленности, хорошие новости для Бирмингема и хорошие новости для всей страны.


* * * | Круг замкнулся | * * *