home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

В «Экспресс-пицце» они обнаружили, что Эмили, а также Фрэнки с Дугом, тремя детьми — Ранульфом, Сиеной, Хьюго — и румынской нянькой Ириной ждут их за большим круглым столом с мраморной столешницей. Дети, притворяясь, будто рисуют, раскрашивают или выводят буквы, на самом деле тыкали друг другу в глаза, уши и прочие части тела карандашами и фломастерами, взрослые же вымученно улыбались, глядя куда-то поверх детских голов, и вид у них был такой, словно все, о чем они сейчас мечтают, — перенестись из настоящего момента в эпоху, когда у них еще не было никаких детей. Шум стоял оглушающий, и, оказавшись здесь, простительно было бы подумать в первый момент, что вы попали не в ресторан, но в специализированный детсад для хулиганистых и крайне избалованных детей, где в придачу остро ощущалась нехватка педагогического персонала. Всюду, куда ни посмотри, бесились белоголовые мальчики и девочки с именами вроде Джаспер, Орландо, Арабелла. Они швырялись кусками недоеденных пиццы и пончиков, пачкая свои и чужие костюмчики от французских и итальянских дизайнеров, дрались за обладание геймбоем высокохудожественной выделки и орали на весь зал на идеальном английском, каким говорят на Би-би-си, уже с младых ногтей начиная осваивать этот клекот правящего класса, которым они лет через двадцать непременно заполнят пабы Фулхэма и Челси. Единственная бездетная пара сидела за столиком в углу: они то и дело пригибались, уворачиваясь от летающих огрызков, а потом озирались с безмолвным ужасом; им явно не терпелось поскорее уйти, и потому они запихивали в себя еду с такой скоростью, словно задались целью поставить рекорд в поглощении пиццы.

Сьюзан и Бенжамен заботливо усадили двух новоиспеченных подружек рядышком (Антония и Кориандр, как ни поразительно, отныне не желали расставаться, хотя с их знакомства и часа не прошло), затем сами втиснулись за стол и взялись за меню. Бенжамен, однако, сразу же вскочил, вскрикнув от отвращения и боли, — он сел на обгрызенный сладкий хворост, каким-то изощренным способом нанизанный на оторванную руку куклы Барби. Ирина забрала у него сладость и куда-то подевала, погасив скандал с молчаливой, неприметной расторопностью, которой эта девушка славилась.

Дуг пребывал в благодушном настроении. Все утро он провел за чтением воскресных газет, радуясь тому, что на этой неделе сумел-таки обставить своих конкурентов по политическому комментарию — чистая победа. Дуг написал задиристую статью об угрозе закрытия предприятия в Лонгбридже, щедро приправив ее воспоминаниями о своем отце, работавшем там начальником цеха. Ничто из прочитанного сегодня утром не было написано с таким же пылом либо основано на столь же ярком личном опыте. И теперь Дуг был готов расслабиться, играя роль харизматического папаши этого непоседливого, расширенного семейства.

Не стесняясь детей и сознавая, что нарушает приличия, Дуг с озорным видом принялся в деталях рассказывать Бенжамену о том, как Фрэнки отказалась заниматься с ним сексом.

— Знаешь, какую систему она придумала? Один день без секса за обычное ругательство. Два дня за «е» и три за «п».

— Очень изобретательно, — одобрил Бенжамен, косясь на Фрэнки, которая внимательно прислушивалась к их разговору, улыбаясь во весь рот. Ясно было, что она обожает мужа и наслаждается властью над ним.

— Ладно, — Дуг повернулся к жене, — ты в курсе, что я не ругался целую неделю? Смекаешь, что это значит?

— И что же это значит? — переспросила Фрэнки. (Любую, самую банальную фразу, обращенную к мужу, она произносила с игривой нежностью, — по крайней мере, так слышалось Бенжамену.)

— Это значит, что сегодня моя ночь, — торжествующе заключил Дуг. — Я отдал свой долг обществу. Баланс подведен, счет закрыт. И я твердо намерен… — выдерживая паузу, он отхлебнул «Пино Гриджо», — требовать награды.

— Дугги! — с упреком воскликнула Фрэнки. — Неужто обязательно делиться подробностями нашей сексуальной жизни со всеми присутствующими? — Но видно было, что на самом деле она не возражает против откровенности мужа. Лишь Бенжамен и Эмили заерзали на стульях, чувствуя неловкость и избегая смотреть друг на друга.

Минут через пять явился Пол.

— Кошмар, — бросил он, мимоходом целуя Сьюзан в темя, — здесь как в третьем круге ада. — Потом взъерошил волосы Антонии, и она оторвалась на секунду от рисования, засвидетельствовав таким образом факт появления отца. Бенжамена он вовсе проигнорировал, сразу перейдя к делу: — Привет, Дуглас. Не хочешь познакомить меня с твоей красавицей-женой?

Усевшись рядом с Фрэнки, Пол принялся ее очаровывать (он искренне верил, что умеет это делать); Дуг мрачно глянул на него через стол.

— Не хочу, чтобы меня видели в одной компании с этим придурком, — шепнул он Бенжамену, распиливая пиццу «Четыре сезона». — Сматываемся отсюда при первой же возможности.

В итоге за обедом парламентский секретарь и его вероятный союзник в солидной прессе и парой слов не перемолвились, если не считать эпизода, когда Дуг намеренно завладел вниманием Пола, припомнив его появление на телеэкране:

— Кстати, могу я тебя спросить, — если ты, конечно, отцепишься от моей жены на секунду, — что с тобой стряслось на телевидении? У тебя что, имелись письменные инструкции из Миллбэнка молчать, как пленный на допросе? В жизни не видел, чтобы гость на передаче сидел будто воды в рот набрав.

Свирепая ненависть мелькнула в глазах Пола, но, быстро взяв себя в руки, он ответил (следуя линии, согласованной с Мальвиной этим утром):

— Знаешь что? Они вырезали мои реплики. Все до единой — понятия не имею почему. Я и шутил ужасно смешно. Особенно эта блестящая строчка насчет шоколада… — Пол умолк, сокрушенно качая головой. — Ну да что теперь говорить. В следующий раз буду умнее. Они просто вычеркивают то, что может им повредить, это всем известно.

Скроив недоверчивую мину, Дуг хмыкнул и встал.

— Ладно, — объявил он. — Мы с Беном давно не виделись, и нам есть что обсудить, так что мы пойдем прогуляемся. До встречи дома.

Попетляв по боковым улочкам, они выбрались на набережную Челси, где сплошными встречными потоками двигались автомобили и грузовики, а над деревенькой из дорогущих жилых яхт, разбитой в тихой заводи Темзы, тяжело нависало облако углекислого газа. Напротив, на другом берегу, под бледным мартовским солнцем сияло постмодернистским великолепием здание «Монтеветро». Бенжамен вдруг вспомнил о Бирмингеме — не о центре города, куда он каждый день ездил на работу и где начинали подниматься здания, похожие на это, разве что поменьше размером, но о доме, в котором он жил с Эмили, рядом с просторной улицей Кингз-Хит, о их собственном мирке, который они создали для себя, мирке с пятком магазинов, парочкой пабов и редкими прогулками в парке «Пушечная гора»… Внезапно разница показалась огромной, и Бенжамена это задело.

— Тебе нравится здесь? — спросил он. — Ну, ты чувствуешь себя здесь… уютно?

— А то, — ответил Дуг. — Что тут может не нравиться? — И, предупреждая возражения, добавил: — Если тебе уютно с самим собой, если у тебя в голове порядок, ты будешь чувствовать себя как дома где угодно. Так я считаю. Надо всегда оставаться самим собой.

— Да, тебе это удалось, — отозвался Бенжамен, с сомнением выпячивая губы. — Вроде бы.

— Хоть я и женат на роскошной аристократке, — Дуг в раздражении повысил голос, — это еще не значит, что я забыл, откуда я родом и кому и чем обязан по гроб жизни. Классовую борьбу я не оставил, сам знаешь. Меня лишь забросили в тыл врага.

— Да, знаю, — сказал Бенжамен, — тут вопросов нет. Всякому ясно, кто ты такой, — достаточно взглянуть на твои статьи. Но думаю, это здорово, — добавил он, осторожно подбирая слова (зависть опять начала просачиваться в его размышления), — иметь такую опору: семья Гиффорд, комфорт. Ты наверняка живешь с ощущением… что можешь позволить себе делать ровно то, что всегда хотел делать.

— Может быть.

— У моста Баттерси они облокотились на низкую ограду и смотрели на воду. Затем Дуг выпрямился и двинул вниз по реке, всей грудью вдыхая вредные выхлопы, испускаемые бесконечным транспортом.

— Я типа достиг потолка. Писать статьи в течение восьми лет — это уже перебор. Месяца два назад я намекнул разным людям в офисе, что готов к переменам. Короче, поставил всех в известность. Они вздрогнули и задумались. И теперь планируют какую-то перетряску. Давно уже планируют.

— Так это же хорошо, — подхватил Бенжамен. — И что, по-твоему, произойдет?

— Ну, я немножко общаюсь с секретаршей главреда, Джанет ее зовут. Милая девушка, она работает у нас недавно, с Рождества. Мы с ней типа закорешились, и теперь она скармливает мне сплетни. Она слыхала… ладно, подслушала, как главред говорил с кем-то по телефону и в разговоре всплыло мое имя в связи с какой-то должностью.

Бенжамен ждал продолжения, но, не дождавшись, спросил:

— Да? И какая должность?

— Она не совсем поняла, — признался Дуг. — Толком не расслышала. Но утверждает, что все решено, и разговор этот состоялся пару дней назад. Она уверена… ну, на девяносто процентов уверена… что речь шла либо о редакторе политического отдела, что было бы замечательно… либо о заместителе главного редактора, что было бы… просто фантастически.

— Зам главного? — Откровения Дуга изрядно впечатлили Бенжамена. — Ого. Думаешь, это правда?

— Я стараюсь ни о чем не думать, — ответил Дуг. — Политический отдел тоже неплохо. Просто прекрасно. Я настроился на это место.

— Тебе будут больше платить?

— И там, и там платят больше. А со временем еще больше. То-то Фрэнки обрадуется. Возможно, сегодня мне позвонят и скажут, на какую должность я назначен.

— Сегодня? В воскресенье?

— Угу. — Дуг потер руки в предвкушении этого события. — Сегодня мой день, Бенжамен. Подозреваю, нам будет за что выпить шампанского вечерком еще до вашего отъезда. А для меня празднование завершится — учитывая, что я всю неделю воздерживался от проклятий, богохульства и прочих грязных выражений, — эпическим трахом, иначе это не назовешь. Отцом всех трахов.

Они не без хлопот пересекли дорогу, прокладывая путь по четырем автомобильным полосам, и зашагали к сказочному островку из детских книжек, где пряталась в зелени резиденция Гиффорд-Андертонов.

— Я полагал, что ты не симпатизируешь коллегам по газете, — заметил Бенжамен. — В политическом смысле.

— Да, но это и есть мой козырь, — возразил Дуг. — Верно, мое начальство — долбаные идиоты, которые Блэру в рот смотрят. Но главное-то в другом: им приходится ублажать читателей, а большинство читателей до сих пор принадлежат к старым лейбористам. Поэтому им нужен в штате человек вроде меня, даже если я им не нравлюсь. Я — голос тех людей. Тех, кто считает, что мы должны поднапрячься и сохранить завод в Лонгбридже, пусть он и не приносит прибыли. Тех, кому сейчас за сорок, а то и за шестьдесят, они многие годы читали нашу газету, и им глубоко насрать, какой подводкой для глаз пользуется Кайли Миноуг, хотя наш уважаемый главред прямо-таки одержим этим сюжетом…

— Ты с ним не в ладах? — спросил Бенжамен.

— Нет, мы отлично ладим. Но у этого парня ни стыда ни совести. Законченный оппортунист. К примеру, несколько месяцев назад они сняли одну особенно истощенную модель для материала о моде в журнальном приложении, но она смотрелась такой болезненной и костлявой, что снимки отправили в архив. На прошлой неделе он их откопал и тиснул в газете в качестве иллюстрации к заметке об анорексии как о психическом расстройстве. Ему и в голову не пришло, что приличные люди так не поступают.

Дуг кисло усмехнулся. За разговором они добрались до его семейного гнездышка. Хозяин толкнул садовую калитку, и та с протяжным скрипом распахнулась. Поскольку Дуг забыл ключи, пришлось нажать на кнопку домофона, и некоторое время они ждали, любуясь побегами плюща, обвивавшими дверной косяк, и старинными оконными переплетами. Дуг объяснил, что Фрэнки некогда заниматься садом, поэтому они наняли человека, который ухаживает за растениями по полдня три раза в неделю.

Дверь им открыла запыхавшаяся Ирина.

— Ах… Дуг… входите, быстро. Кто-то вам звонит.

— Кто? — заволновался Дуг, следуя за нянькой.

— Там… вон там.

Она указала на гостиную, которая тянулась вдоль задней стены дома и оканчивалась оранжереей, в два раза превосходившей по площади сад Бенжамена. Друзья поспешили в гостиную и застали там всех остальных: Пола, Сьюзан, Эмили, Фрэнки, детей в полном составе. Все возбужденно глядели на Дуга, улыбаясь в предвкушении радостной новости, а Фрэнки еще и беседовала с кем-то по радиотелефону.

— Да… Он здесь. Буквально только что вошел. Передаю ему трубку… На, возьми.

Дуг выхватил у нее телефон и отошел в дальний угол комнаты.

— Это насчет работы? — шепотом осведомился Бенжамен, и Фрэнки кивнула.

Сперва трудно было уловить смысл беседы — присутствующие слышали только одного участника. Дуг говорил очень мало, лишь иногда угукал в знак согласия. Но постепенно все заметили, что по ходу разговора тон этих «угу» изменился. Дуг все чаще молчал, а голос его собеседника, казалось, что-то вдохновенно ему внушает. И когда внушение достигло цели, Дуг умолк окончательно. А с ним и все, кто находился в комнате.

Пауза тянулась мучительно долго. Наконец очень тихо Дуг переспросил:

— Что? — И сразу заорал: — ЧТО?! — А потом повторил это слово опять и опять, крича во весь голос, сотрясаемый такой бешеной яростью, что дети испуганно переглянулись.

Теперь и собеседник заговорил громче, и до слушателей донеслось: «Дуг… прошу, подумай об этом. Не отключайся. Какое бы решение ты ни принял…»

Дуг нажал на кнопку, оборвав разговор, подошел к камину и с неестественным спокойствием положил телефон на каминную полку.

— Ну? — не выдержав напряжения, спросила Фрэнки.

Дуг пялился на свое отражение в зеркале, вставленном в золоченую раму.

— Эта дура, — не сразу ответил Дуг хриплым и непривычно тусклым голосом. — Эта дура Джанет, ей надо проверить слух. — Он обернулся к застывшим в тревожном ожидании лицам. — Редактор политического отдела? Не-ет. Зам главного? Тоже нет. — Набрав воздуха в легкие, Дуг прорычал: — ЛИТЕРАТУРНЫЙ редактор. Вы слышите? ЛИТЕРАТУРНЫЙ… ДОЛБАНЫЙ… РЕДАКТОР. Они хотят, чтобы я заказывал рецензии на книги. Хотят, чтобы я каждый день клал в фирменный пакетик по романчику и отправлял их… этим… — Он брызгал слюной, подыскивая слова, а потом заметался по комнате, выкрикивая в исступлении: — Этим… долбоебам. Каждой ебаной пизде. Каждому ебаному мудаку!

А потом наступила полнейшая тишина, и Бенжамену чудилось, что он слышит, как вопли Дуга эхом прокатываются по комнате и замирают в отдалении. Все в замешательстве молчали, пока Кориандр не повернулась к матери и не прошептала с озабоченным видом:

— Что такое долбоебы? Что такое таждая ебаная пизда и таждый ебаный мудат?

Длиннее фразы она еще в жизни не произносила, но Фрэнки сочла момент не подходящим для похвалы. Она также воздержалась от порицаний в адрес Дуга, но отметила про себя: ее муж в качестве сексуального партнера снова дисквалифицирован — по крайней мере на ближайшие три недели.


* * * | Круг замкнулся | cледующая глава