home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8

Исчез он накануне Рождества. Своему соседу и другу он ничего не объяснил, и Мунир задавался вопросом, уж не обидел ли он Бенжамена в тот вечер, когда разразился гневной речью, обличая западные ценности. Но вряд ли это подтолкнуло Бенжамена к отъезду, ведь они и раньше вели подобные разговоры. Что-то еще должно было случиться. Но что именно, осталось для Мунира тайной.

Все произошло внезапно. Наутро после визита к невестке Бенжамен одолжил у кого-то машину и час с лишним укладывал в багажник и на сиденья картонные коробки, набитые бумагами. В девять утра он отбыл, а возвратился поздно ночью — пешком, очевидно отогнав машину владельцу. К Муниру он постучался уже за полночь.

— Завтра рано утром я улетаю, — сказал он, протягивая ключи от своей квартиры. — Когда вернусь, не знаю. Присматривай за моим жилищем, пока меня не будет.

— Куда ты едешь? — спросил Мунир. Бенжамен замялся:

— Билет до Парижа. Но там я надолго не задержусь. А куда потом, не знаю.

На том разговор и закончился. Когда вечером после работы Мунир поднялся в квартиру Бенжамена, он нашел ее практически такой же, как всегда: большая часть одежды, книги, диски остались на месте — Бенжамен почти ничего с собой не взял. Компьютер, как обычно, стоял на столе, только все бумаги пропали. Очевидно, хозяин намеревался сюда вернуться, но когда — неизвестно.

Вскоре, однако, выяснилось, что Бенжамен не переговорил с владельцем дома относительно оплаты жилья. Субботним утром в начале января 2003 года Мунир услыхал грохот на лестнице и обнаружил, что домовладелец с двумя подручными меняют замки на двери Бенжамена, а заодно выносят его имущество. Мунир возмутился, но что с того? Договор об аренде истек в конце декабря, на письма жилец не отвечал, и теперь квартиру освобождают, чтобы поскорее сдать ее другому арендатору. Муниру удалось спасти кое-какие книги, почти все диски, компьютер, телевизор и кое-что из одежды. Все прочее — включая мебель — вывезли.

Но квартиру не сдали. Ее даже не отремонтировали, как обещал домовладелец. Она оставалась ничьей и одновременно местом странных сборищ, на которые являлись какие-то загадочные люди. Для Мунира наступили неспокойные, страшноватые времена. Куда подевался Бенжамен? Если он и взял с собой мобильник, то так его и не подключил. Звонили его родители с расспросами, но Мунир не смог им что-либо сообщить. А наверху по ночам раздавались шаги и голоса, машины и мотоциклы подъезжали к калитке во тьме, когда все приличные люди уже легли спать. Однажды, в три часа утра, сверху донесся шум драки, и Мунир не сомневался, что слышал женский крик, который и пробудил его от глубокого сна. И с тех пор Мунир почти каждую ночь не смыкал глаз, настороженно прислушиваясь к звукам и шорохам, а сердце у него громко стучало. Когда ему надоедало лежать, пялясь в потолок и напряженно размышляя, что могло приключиться с его другом и какой такой нечестивый бизнес затеял домовладелец в своих угодьях, Мунир включал радио, настроенное на «Международную службу новостей». Радио только добавляло ему беспокойства. Новости становились все хуже и хуже. Британское правительство, похоже, только и делало, что пресмыкалось перед президентом Бушем, поддакивая его воинственной риторике. Войска продолжали отправлять в Залив, готовя вторжение. Раз в неделю Мунир непременно ходил на салят альджамаат,[30] но теперь он часто вставал посреди ночи и молился в гостевой спальне, где исключительно с этой целью постелил коврик. В дуа[31] он просил Аллаха смилостивиться над людьми и не ввергать их в ужасную войну. Он произносил молитвы вслух, и когда слова, срываясь с губ, стихали, так никем и не услышанные, Мунир, лишившись друга, чувствовал себя бесконечно одиноким в бирмингемской ночи.

Мунир знал, что он не единственный, кто возражает против войны. Да что там, большинство британцев было на его стороне. Его немного утешили огромные митинги, состоявшиеся 15 февраля в каждом крупном городе. Он стоял плечом к плечу со своими согражданами, внимал зажигательным речам, хлопал, громко выражал свое согласие, а когда после митинга пришел домой и включил телевизор Бенжамена, то увидел, что в лондонском Гайд-парке собралось еще больше народу, прямо-таки безбрежная толпа. Но в глубине души он понимал, что премьер-министр не прислушается к этим протестам. Начавшийся процесс уже нельзя было остановить. История — чей конец за десять с лишним лет до крушения коммунизма был объявлен некоторыми философами, явно преждевременно, — медленно взбухала, чтобы превратиться в безжалостную гремучую реку, готовую выйти из берегов, и Мунир опасался, что этот поток подхватит миллионы людей и понесет их к неведомым испытаниям, которые они не в состоянии предотвратить.

В дом с наступлением темноты продолжали являться чужие люди, над головой гремели их шаги, когда они, тяжело ступая, поднимались или спускались по лестнице. Мунир раздумывал, не позвонить ли в полицию, но он ничего толком не знал о ночных посетителях и полагал, что в полиции от него отмахнутся. Но что-то ведь нужно было делать. Он поставил стул у окна гостиной, где теперь и просиживал вечерами, одним глазом глядя в телевизор, а другим на улицу. Ему было грустно. Ведь подглядывать в окно за прохожими — удел стариков; Мунир чувствовал себя очень старым.


* * * | Круг замкнулся | * * *