home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

Мэри была великолепна в своем смятом платье – эдакий сверток дерзкой невинности. Шпильки выпали из прически, и ее волосы светло-медного оттенка в беспорядке рассыпались по подушке, ее пучок – хотя это был уже вовсе не пучок – съехал вниз. Ее глаза блестели от слез – слез счастья, полагал Алек, а ее щеки порозовели. Ему ужасно хотелось узнать, распространяется ли этот румянец на кожу, скрытую под черными складками платья, но чтобы выяснить это, придется подождать. И ждать оставалось не так уж долго.

– Тогда до понедельника, – промолвил он низким голосом. – Я еще кое-чему научился во время своих путешествий. – И он испробует все эти навыки с этой сварливой девственницей.

Алек заправил шелковую прядь Мэри за ухо. Ей придется тщательно привести себя в порядок, прежде чем она выйдет из его люкса, несмотря на ее шляпку с вуалью. Их план провалится, если ее узнают. Мэри права – они нарушают все правила, как только оказываются вместе. Но Алек не в состоянии не приближаться к ней, держать себя в руках. Он ведет себя как самый настоящий влюбленный дурак.

Черт! Он не влюблен! И никогда больше не влюбится. Однако он испытывает какое-то чертовски неудобное чувство.

– Мне надо вернуться к себе в комнату.

Алек не хотел, чтобы она уходила. Ему казалось, что он отправляет ее на опасное дело. Что, если Бауэр одержит над ней верх с такой же легкостью, как он?

Но он будет за соседней дверью вместе с Оливером и со всеми остальными, напомнил себе Алек. Даже его тощий лакей Мак сильнее, чем кажется.

– Позволь мне помочь тебе. – С неохотой скатившись с кровати, Алек поднял с пола ее соломенную шляпку. Ее поля примялись, и он расправил их неумелым движением.

Шляпка показалась ему знакомой. Алек всегда обращал внимание на женскую одежду, потому что часто платил за нее и хотел знать, что недаром потратил деньги. Он видел эту мрачную шляпу раньше, только без вуали, на седовласой голове миссис Ивенсон, когда приходил к ней в офис договориться об услугах.

Возможно, тетя и племянница носят одни и те же вещи. Однако Мэри слишком молода, чтобы одеваться в черное. Алек находил черные траурные вещи депрессивными и абсолютно бессмысленными. Ну какой прок мертвым от того, что их родственницы будут хандрить в черных платьях? Джентльменам в этом смысле проще – само собой, он носил на рукаве черную повязку в знак траура по Эдит. Это было меньшее, что он мог сделать после того, как потерпел такую большую неудачу.

Сев, Мэри попыталась хоть немного привести волосы в порядок.

– Погоди. Позволь мне. – Алек подошел к туалетному столику с приборами для бритья и выбрал серебряную щетку. Вероятно, Мак будет насмехаться над ним позднее, когда ему придется вынимать из щетинок рыжие волосы. Вытащив из ее волос застрявшие в них шпильки, Алек бросил их на подушку. – Сиди спокойно и слегка повернись.

Опустившись перед Мэри на колени, Алек провел щеткой по ее роскошным волосам. Она вздрогнула, когда щетинки наткнулись на спутавшийся клок волос, и он положил руку ей на плечо.

– Извини. Хочешь верь, а хочешь нет, но я привык делать это.

Как только он взял в руку рыжеватую прядь, ему стало очень легко выполнять это несложное дело. Ее волосы так и переливались под щеткой – бронзовые, янтарные и золотистые нити ярко блестели. Простое слово из пяти букв – «рыжие» – несправедливо к ним; волосы такого же цвета он видел на средневековом изображении Мадонны, когда ездил в свой гранд-тур, в котором научился некоторым явно греховным вещам.

Алек понимал, что должен отпустить Мэри, пока искус вновь не овладеет им. Собрав розовато-золотистую копну, он взялся за шпильки. Шляпа скроет беспорядок, который он ей сейчас соорудит, а потом Мэри сама приготовится к визиту Бауэра.

– Ну вот. Как новые.

Поднявшись, Мэри подошла к угловому зеркалу у туалетного столика и поправила его так, чтобы оно подошло к ее более низкому росту.

– Боюсь, тебе никогда не стать хорошей горничной. – Она улыбнулась, встретившись глазами с его отражением в зеркале.

Алек усмехнулся ей в ответ.

– Тогда весьма неплохо, что я барон, не так ли?

– А что делает барон? Бродит весь день по холмам, играя на волынке?

Он не замечал легкой складочки на ее щеке, когда Мэри раньше улыбалась ему. Что еще он обнаружит?

– Ну что ты, – ответил Алек. – Я напугаю овец, пасущихся на этих холмах, пастушьи собаки будут выть и непременно искусают меня. Но места у нас великолепные – по ним можно бродить и бродить. Сама увидишь, когда приедешь в Рейнберн-Корт.

Встав с колен, Алек подал ей уродливую шляпу.

– Я должен, как водится, заботиться о зависящих от меня людях, о моем имении и капиталовложениях. – Он так давно этим не занимался.

Мэри засунула неаккуратный пучок под свою «корону» и опустила вуаль.

– Увидимся позднее.

– Погоди! – Приподняв вуаль, Алек прикоснулся к ее щеке, ища взглядом ямочку. – Поцелуй на удачу.

– Алек. Не стоит. Ты сегодня сделал уже достаточно для того, чтобы принести мне удачу. – Внезапно засмущавшись, она опустила глаза. Еще несколько минут назад самый потайной уголок ее тела был открыт его взору.

– Этого не может быть достаточно. – Наклонившись к Мэри, он поцеловал ее прохладный высокий лоб, а затем провел носом по ее губам, только что отвергшим его. Мэри поежилась, когда он накрыл ее рот своим ртом.

Рейнберн хотел лишь небольшого поцелуя – только погладить своими губами ее губы. Но из этой затеи ничего не вышло – их языки переплелись почти в отчаянии. Мэри обвила руками его шею, привлекая Алека к себе. В будущем надо будет подставлять ей скамеечку для таких вещей.

Чувствует ли она собственный вкус? Голова Алека все еще была полна цитрусовым привкусом ее наслаждения. Она так быстро отзывается на его ласки – как горящая свеча. Он кое-что умеет и кое-чему научит ее за то время, что они проведут вместе, так что она никогда не забудет его.

Справедливо ли это в отношении Мэри? Она должна выйти замуж, а не быть рабыней в их непонятном маленьком офисе. Нет, «Ивенсон эдженси» вовсе не был маленьким офисом – его комнаты на Маунт-стрит просторны и хорошо оборудованы, и клиенты понимают, что попали в процветающее заведение.

Господи, к чему он вспоминает про агентство и его комнаты? Он держит в объятиях милую, теплую женщину и должен выбросить из головы все рациональные и тревожные мысли. Вот чем хороши женщины – с ними можно расслабиться, отвлечься, поддразнить их. Но Мэри Арден заставляла его снова и снова вспоминать свое небезупречное прошлое и хотеть стать таким, каким он не был.

Он ступает на опасную территорию – туда, где уже побывал, что привело к катастрофическим результатам: хотел построить новую жизнь с Эдит, но женитьба лишь загнала его еще глубже в какую-то чертовщину. Нельзя сказать, что он не делал того, что делают остальные аристократы, – у служебного входа в театр у него всегда была компания. Однако его вкусы не были извращенными и не приводили в ярость девушек. По сути, он был так скучен и дьявольски грешен, как только можно себе представить.

Улыбнувшись, он поцеловал Мэри, чувствуя себя глупцом. Странно, как сама невинность заставляет его вспоминать ошибки прошлого.

Алек не хотел заглядывать слишком далеко вперед. Для начала нужно пережить этот вечер. Когда они посрамят Бауэра, его собственный стыд должен исчезнуть. А уж потом он подумает о том, как уложит Мэри в свою постель.

Ее губы так же мягки, как и она сама, а его чувства затуманены ее ароматом. Алек может привыкнуть к тому, чтобы держать ее в своих объятиях, целовать, учить отзываться на его ласки. Как вышло, что за все эти годы она не получила никакого чувственного опыта?

Алек возблагодарил за это Бога. Она созрела для него. Черт, это же была ее идея! Но у него нет опыта обращения с девственницами – придется ему быть осторожным, куда более осторожным, чем с Эдит. Ту он напугал до такой степени, что она стала испытывать к нему отвращение. Он не вынесет, если такое же произойдет и с Мэри.

Но сейчас отвращения к нему она не испытывает. Ее маленькие пухлые пальчики поглаживали его волосы, отчего по его спине от затылка до поясницы волнами пробегали мурашки. Но он полностью одет. Как она повела бы себя, увидев его восставшее естество, готовое войти в нее?

Как человек, стоящий на весьма высокой ступени социальной лестницы, Рейнберн носил сшитую на заказ одежду и изготовленную специально для него обувь – такие вещи принимались как должное, но будь он простым парнем, он был бы обречен покупать готовую одежду. Все дело в том, что он слишком большой. Везде. От своих подружек Алек слышал множество комплиментов, когда они видели его раздетым, однако сначала в их глазах вспыхивал тревожный огонек, который они умудрялись быстро потушить, не зря же они были актрисами.

Алек никогда не причинял женщинам боли, зато научился доставлять им как можно больше удовольствия. Его любовницы получали не только бриллианты и сверкающие побрякушки. Но Мэри Арден не была из породы сластолюбцев.

Может ли она сказать, что он нервничает? Казалось, что двадцать лет куда-то испарились, и он вновь стал застенчивым юнцом. Она прижималась к нему своим мягким телом словно для того, чтобы убедиться в его способностях. Да Алек и сам не был уверен в них, хотя поцелуй сулил райское блаженство. Правда, Алек не понимал, кто будет его дарить – Мэри или он сам, но ему было все равно.

Наконец-то он не мучился подозрениями. Все эти месяцы богатство покупало ему дружеское общение, если не покой. Да, он заплатил Мэри непомерную сумму, но она оказалась в его объятиях, потому что сама этого пожелала.

Алеку хотелось снова уложить ее в постель, сорвать с нее это ужасное платье, развести в стороны ее белые ноги и увидеть, как эта роскошная женщина задыхается и плавится от страсти. Он упрется своим жезлом прямо в центр аккуратного медноволосого гнездышка и медленно, осторожно войдет в нее.

У Мэри на уме было что-то другое: ее руки оказались между ними, и она оттолкнула его, когда поцелуй превратился в град страстных покусываний. Но это не оскорбило Алека. Он точно знал, чего она хочет, только на исполнение ее желания сейчас нет времени. Так что надо прекратить, остановиться. Да и Мак может войти в любое мгновение. Завтра у них будет больше времени на изучение вспыхивающего между ними электричества.

Отпрянув от Мэри, Алек удержал ее на расстоянии вытянутой руки. Ее шляпка опять съехала набок, щеки и губы покраснели. У Мэри было изумленное выражение лица, какого он почти никогда не видел у купленных за деньги любовниц. Такое выражение просто так не изобразить, и Алек почувствовал, как его естество шевельнулось от невероятной гордости. Поправив на Мэри шляпку, Алек опустил ее вуаль, чтобы никто не догадался о том, чем она занималась.

– Не позволяй этому гнусному развратнику и пальцем прикоснуться к тебе, или мне придется убить его, – сказал Алек. – Ты моя!

Мэри натянуто рассмеялась.

– Ваши слова звучат угрожающе, милорд! Да, я ваша, по крайней мере еще некоторое время. Только я начинаю опасаться, не замахнулась ли я на что-то большее, чем могу сделать.

Представив, как ее припухшие губы обхватывают его плоть, Алек едва не застонал от желания. Он должен отпустить Мэри и дать ей возможность подготовиться к вечеру, а ему самому нужно принять холодную ванну и выпить для того, чтобы успокоиться.

Алек вывел Мэри из спальни в гостиную.

– Дай-ка я сначала выгляну в коридор, – сказал он. – Если кто-то тебя увидит, то наверняка примет за твою тетю. Надеюсь, не всем известно, что она днем уехала. – Алек открыл дверь. В устланном коврами коридоре никого не было. – Никого нет, моя дорогая. Вечером я позабочусь о том, чтобы с тобой все было в порядке. Не беспокойся!

– «Беспокоиться» – это одна из моих специализаций, но я доверяю тебе и Оливеру. – Помахав Алеку, Мэри быстро пошла по коридору к лестнице.

В его номере стало гораздо скучнее без нее. Плеснув себе виски, Алек без всякого интереса выглянул в окно. Дома у него был почти такой же вид, только с другого угла. Рейнберн-Корт был построен гораздо раньше отеля «Форзит пэлас», но архитектурный стиль у них был один. В обеих постройках были каменные башенки и странные металлические украшения на крыше. Казалось, лондонские архитекторы разработали дизайн отеля, положив в основание проекта дом его предков, только вдвое увеличив его. С одной стороны, это льстило, однако братья Алека возмущались тем, что публика сможет посягнуть на их территорию. И Алек сам построил ограждение на дорожке, соединяющей два участка.

Угодья Рейнберн-Корта неухоженные, там не найти аккуратных дорожек, проложенных по лесу, которые могли бы привлечь внимание проходящих мимо людей. Это настоящий замок – прямая противоположность сфабрикованной современной версии, хотя Алек не стал бы возражать против проведения водопровода и канализации. Все это он собирался сделать зимой, в процессе модернизации своего древнего родового гнезда, служившего его предкам жильем в течение многих поколений. Будущие Рейнберны скажут ему за это спасибо, хотя, похоже, братья не торопятся воспроизводить потомство. Так, может, старая миссис Ивенсон приложит свои усилия в области сведения пар к тому, чтобы добиться в этом успеха? Алек представил себе Эвана, который хмурится, когда его знакомят с подходящей девушкой. А Ник, пожалуй, попросту рассмеется и закажет себе билет на поезд в очередную экзотическую страну.

Алек потер подбородок, поросший за день щетиной. Не так уж легка попытка угодить Мэри Арден, подумал он с печальной усмешкой. Стоит ли дождаться возвращения Мака или просто повозить по лицу бритвой?

К собственному стыду, совсем недавно он увидел розовую сыпь на ее белых бедрах. У бедной девочки останутся ощутимые воспоминания о нем, причем едва ли они будут приятными, несмотря на ее чудодейственную мазь. На следующей неделе в Рейнберн-Корте ему придется позаботиться о том, чтобы не причинить ей боль, даже если он будет вынужден бриться по пять раз в день.


Глава 18 | Любовь и верность | Глава 20







Loading...