home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

Весь последний час Мэри подскакивала от любого шума, крика или стука в соседнюю дверь. Карточный вечер проходил весело, из-под двери, соединяющей ее спальню с комнатой Оливера, тянулся сигарный дым. У них также была общая ванная комната, и Мэри заливалась краской всякий раз, когда кто-то из гостей Оливера выходил облегчиться.

Без сомнения, мужчины могут продолжать разговор, справляя малую нужду, что Мэри казалось просто несносным и скандальным. Впрочем, она не привыкла находиться в такой близости от мужчин и сталкиваться с их грубым поведением. Когда она жила в доме своего брата Альберта, ее поселили на чердаке со слугами, лишив собственной девичьей комнаты над магазином, чтобы уступить ее родившимся близнецам. Сейчас Мэри в некотором роде по-прежнему жила над магазином, но мужчин любого возраста в офисе на Маунт-стрит просто не было. С ними жили Гамблен, миссис Норрис и экономка-кухарка. Миссис Норрис начала свою карьеру как Норин де ла Рю – Уличная Норин. На улице она и оставалась, пока тетя Мим не наняла ее. Тетя Мим была придирчивым, но справедливым работодателем, а Норин оказалась куда более толковой кухаркой, чем куртизанкой, так что домашняя жизнь Мэри в последние четыре года была вполне комфортной.

Но будет ли она чувствовать себя так же комфортно теперь, когда тетя Мим хочет вернуть себе управление агентством? Только время покажет.

Мэри в сотый раз взглянула на часы, слушая раскатистый смех Алека за дверью. По крайней мере хотя бы один из них хорошо проводит время. Никогда еще Мэри так не переживала.

Ее волосы были распущены и перехвачены у затылка темно-розовой лентой, подходящей по цвету к платью чайного цвета, которое она решила надеть. Розовый – девичий, хрупкий цвет. У рыжеволосой Мэри в жизни было мало розовых вещей, потому что это противоречило неписаным женским правилам. Однако Мэри подумала, что розовый ей вполне к лицу, поэтому решила заглянуть в несколько магазинов, продающих подержанные вещи, чтобы подправить свой гардероб, когда она вернется в город. Конечно, в офисе ходить в розовых туалетах не пристало, если она хочет, чтобы ее воспринимали всерьез, – для этого подойдут коричневый, серый и синий цвета, – но, возможно, у нее появится больше свободного времени, тогда она сможет как-то развлекаться.

И она будет делать это в розовых платьях.

Только что пробило половину десятого. Ей кажется, или в комнате Оливера стало потише? Налив из графина стакан родниковой воды, которую ей принесли в номер, Мэри сделала нервный глоток. Воду она не заказывала, но в отеле «Форзит пэлас» предоставляли все виды услуг, включая подготовку номера ко сну. Ха! Как будто она не способна сама отогнуть уголок одеяла и взбить для себя подушки. На подносе, который принесла ей горничная, стояла также хрустальная вазочка с конфетами, но Мэри была так взвинчена, что не могла съесть и одной штучки. С ее-то везением она обязательно запачкает платье шоколадом, и он прилипнет к ее зубам.

Мэри ходила взад-вперед по комнате, то и дело отпивая по глотку воды и сокрушаясь, что это не продукция компании «Рейнбернз спешиал резерв». Где же Бауэр? Может, у него какой-то срочный вызов к пациенту, и он не сможет прийти к ней? Так много зависит от точного времени его прихода. Мэри знала, что в карты можно играть ночи напролет, но она не могла… Внезапно она ощутила невероятную усталость от удивительных событий этого дня. Ей захотелось только одного – забраться под одеяло с отогнутым уголком и заснуть.

Мэри зевнула, так широко открыв рот, что челюсти щелкнули. Господи! Если Бауэр не придет в ближайшее время, она может не услышать стук в дверь. Мэри села на одно из кресел и закрыла глаза. Всего лишь на минутку.

Она не услышала, как он вошел, не почувствовала, как его пальцы расстегивают пуговицы на передней части ее платья. Мэри разбудил щелчок фотоаппарата.

Она попыталась свести вместе половинки расстегнутого лифа, голова у нее шла кругом.

– Д-доктор Бауэр! Как давно вы здесь?

Комната Мэри сияла огнями. Она старалась создать «романтическую» атмосферу, но сейчас включены были все электрические лампы. Мэри заморгала, пытаясь сбросить с себя дремоту. Ее руки и ноги были словно налиты свинцом.

– Не очень давно, моя дорогая, – отозвался Бауэр. – Я стучал, но вы не ответили. Я подумал, что вы не слышите стук из-за шума в соседней комнате. Ну а потом я увидел вас спящей, как сказочная принцесса на троне… – Он провел пальцами по щеке Мэри, и она сильнее вжалась в кресло.

– Но к-как вы вошли? – Мэри была абсолютно уверена, что запирала дверь на замок.

Бауэр усмехнулся.

– С помощью отмычки, любимая. Это так удобно, не правда ли? Мне было интересно, не ждешь ли ты меня в постели. Признаюсь, мне немного жаль, что ты еще одета.

А потому он решил ее раздеть, пока она спит, а потом сфотографировать в нижнем белье. Доктор Бауэр еще отвратительнее, чем она предполагала.

Но он должен иметь свидетельства, которые можно будет в дальнейшем использовать против завоеванных им женщин, – фотоснимки, письма, за которые они будут готовы заплатить. Опустив глаза, Мэри увидела, что ее корсет все еще крепко застегнут на крючки. Слава богу.

– Я… Я под-думала, что мы сначала поговорим, – промолвила она, заикаясь естественным образом.

Бауэр поднял ее с кресла с пугающей силой.

– Мы будем слишком заняты, чтобы говорить, фройляйн Арден. Я вознесу тебя на небеса, пока твой глупый брат играет в свои игры.

Мэри откинулась назад, пытаясь вырваться из его объятий.

– Мне ужасно хочется пить, – сказала она. – Хотите воды?

Бауэр как-то странно на нее посмотрел.

– Нет, благодарю, любимая. Но вода полезна телу. Адамов эль – кажется, так вы, англичане, ее называете? А ты пей, выпей ее всю. – Открыв графин, он плеснул воды в ее бокал.

Мэри набрала полный рот воды, а потом вспомнила прошлый вечер и его маленькую фляжку с прозрачной жидкостью. Неужели он приказал добавить какое-то лекарство в ее воду? Наверное, шоколад тоже отравлен. Бауэр думал, что она будет более слабой, чтобы сопротивляться ему.

Мэри уронила стакан, и он, неповрежденный, покатился по толстому ковру.

– Боже, какая я неуклюжая! Я ничего не чувствую! – Она испытывала слабость и неприятное тепло. Ей нужно что-то сделать, но когда? Она еле шевелилась и была не в состоянии составить план.

– Ха! Как хорошо, что я, доктор, здесь! Позволь мне помочь тебе снять эту тесную одежду. Ах, вы, женщины, со своими корсетами! Если вы не будете осторожны, то погубите все свои органы этими тугими шнуровками.

Мэри была не в состоянии собраться с силами, чтобы остановить его. Бауэр повернул ее к себе спиной, и она услышала какие-то глухие щелчки – он разрезал шнурки на ее корсете. Возможно, он делал это хирургическими ножницами, сатана! Давление на талию и живот стало меньше, хотя она придерживала переднюю часть корсета дрожащей рукой. Все должно было идти иначе.

Теперь Бауэр подталкивал Мэри к кровати, покрывая ее обнаженную шею влажными поцелуями. Мэри задрожала и закрыла глаза, чтобы комната не вертелась вокруг нее. Она услышала, как корсет упал на пол, почувствовала, как комбинация соскальзывает вниз, а затем раздалось удовлетворенное ворчание Бауэра. Ее соски отвердели от прохладного ночного воздуха и тут же оказались во рту у доктора. Мэри слабо ударила его в спину, но была не в состоянии оттолкнуть.

Нависая над ней, он улыбался, а его длинные пальцы ласкали ее грудь.

– А теперь сделаем фотографию, хорошо? До и после. До – ты немного беспокоишься. Глупая девочка. После – я сделаю тебя женщиной, и на твоем лице расцветет широкая улыбка. И больше никаких нервов.

Он уложил ее на подушки. Мэри была беспомощна, как тряпичная кукла, и не могла остановить его, когда он рвал ткань и ленты. Словно сквозь туман она видела, как он взял камеру и сделал шесть снимков, а затем вставил в нее новую пленку.

– Ну а теперь займемся любовью. Но, пожалуй, мне надо чем-то прикрыть твой рот, чтобы твой братец не услышал, как мы развлекаемся. – Бауэр огляделся по сторонам в поисках импровизированного кляпа, и Мэри наконец-то смогла вырваться из летаргического сна.

– Алек! Оливер! Помогите! Помогите мне!

Мэри показалось, что она кричала едва слышным голосом, но она добилась, чего хотела. Оливер ворвался в ее спальню через смежную дверь, за ним спешили его гости.

– Святой Иисус! Что это означает, Бауэр? Что вы сделали с моей сестрой?

Доктор замер на месте, галстук выпал из его руки. Алек обошел Оливера и прикрыл Мэри своим пиджаком.

– Так ты трахаешь своих пациенток, Бауэр? Да это своего рода богохульство.

– Она… она сама пригласила меня… Это ничего не значит.

– Ничего? – угрожающе переспросил Оливер. – Девственность моей сестры – ничто для тебя? Свинья! – Бросившись к Бауэру, Оливер схватил того за воротник.

– С вами все в порядке, мисс Арден? – спросил Алек, лицо которого побелело от ярости.

– Меня ч-чем-то опоили… Он добавил что-то в мою в-воду, чтобы меня… вы понимаете. – Ее глаза наполнились слезами. Еще минута-другая – и для нее все было бы кончено. Для них.

– Я себе этого никогда не прощу, – проговорил Алек, бросив Бауэра на ковер одним ударом, когда Оливер отпустил его.

– Не надо, не беспокойтесь. – Пожилой судья – Мэри не могла вспомнить его имени – положил руку на плечо Алека. – Не марайте руки об эту кучу иностранного мусора. Мы сообщим о его поведении менеджеру.

– Он владеет частью отеля, – промолвил другой. – Бьюсь об заклад, что он занимается такими вещами с тех пор, как открылся отель.

Мэри кивнула:

– Он ск-сказал мне, что будет лечить мои нервы, как л-лечил других. – Ее губы онемели. Она едва могла говорить.

Перед ней появился еще один незнакомец.

– Он не…

– Н-нет… Спасибо, что вы пришли мне на помощь. – Плотина прорвалась, и теперь она всхлипывала по-настоящему. Один из мужчин направился за графином с водой.

– Нет! – воскликнула Мэри. – В воду что-то добавлено, я едва могу двигаться.

С Алека было довольно. Он пнул Бауэра, несмотря на то, что доктор все еще лежал на полу.

– Вставай, шантажист! И убирайся!

– Ты! Ты все это устроил! – Бауэр поднял глаза на Алека, вытирая кровь со рта.

– О чем ты говоришь, черт возьми? – вмешался Оливер. – Убирайся из комнаты моей сестры, пока я не вызвал полицию.

– Вам лучше уехать из отеля, пока гости не узнали о ваших наклонностях. Никто больше не захочет сюда приезжать, чтобы получать вот такое «лечение», – сказал один из мужчин. – В моей власти закрыть отель. Одно слово в моей газете о том, чему я только что стал свидетелем, – и можно считать это место уничтоженным.

Журналист. Школьный друг Алека. Мэри ощутила резкую боль в виске. Ей хотелось, чтобы все ушли отсюда.

– Фотографии, – еле слышно вымолвила она.

Оливер поднял камеру.

– Ты фотографировал Мэри в таком виде? – Мэри подумала, что Оливер разобьет камеру о голову Бауэра, но вместо этого он выбросил ее в окно, и она разбилась о землю.

– Надо спуститься вниз и поговорить с Прескоттом. Он найдет другого доктора, если знает, как зарабатывать деньги. Не беспокойтесь, Арден. Наши рты на замке. Ваша сестра стала жертвой. Никто не поверит, что она заманила к себе Бауэра, – она не из таких.

Мэри была слишком измучена, чтобы почувствовать себя оскорбленной. Итак, она не кажется достаточно привлекательной, даже будучи полураздетой, прикрытой пиджаком Алека, и что там у нее с волосами? Отлично! Она не хочет, чтобы ее снова гладили и слюнявили.

– Я спущусь вниз и прослежу, чтобы Бауэр собрал вещи, – сказал Алек. – Оливер, позаботься о Мэ… о мисс Арден. Закажи ей чай в номер и плесни в него немного моего виски, чтобы она успокоилась.

– Не будь я уверен в обратном, Рейнберн, я бы решил, что все это – изощренный обман, придуманный для того, чтобы лишить меня возможности возместить потери, – проговорил усатый мужчина. – Ну и вечер, ну и вечер! Давайте пойдем к Прескотту, джентльмены, чтобы мисс Арден побыла одна, – ей сейчас это необходимо.

Подняв рывком Бауэра с пола, Алек вытолкал того из комнаты; за ними вышли остальные джентльмены. Проведя рукой по своим светлым волосам, Оливер посмотрел на Мэри.

– Господи, все это едва не произошло! Мэри, прости меня! Я весь вечер то и дело подходил к дверям, даже в ванную сходил с полдюжины раз. Но я едва услышал, когда ты наконец позвала на помощь.

– Сядь, а то ты двоишься у меня в глазах. – Когда они с Алеком «тренировались», ей и в голову не приходило, что Бауэр пустит в ход наркотик. Как хорошо, что она сделала всего несколько глотков воды!

– Надо отдать ту воду на анализ, чтобы узнать, что он использовал. Интересно, он всем добавлял наркотик в воду, чтобы добиться своего? – промолвила Мэри.

– Думаю, этого нам никогда не узнать. Неудивительно, что ему было так просто шантажировать девушек. У него были доказательства в виде фотографий. Каков негодяй!

– С-спасибо тебе, Оливер. – Мэри потянулась к его руке.

– Да я не сделал и половины намеченного. Зато Рейнберн отвел душу.

Мэри приподняла пиджак. От него пахло сигарами, «Букетом Бленхейма» и Алеком.

– Надеюсь, это не показалось странным свидетелям, – заметила она.

– Все было так суматошно, когда мы вошли, что я сомневаюсь, что они обратили на пиджак внимания. Все глазели на тебя, ведь пиджак далеко не все прикрывает.

Только сейчас Мэри заметила, что ее бесполезные голые ноги все еще вытянуты на кровати.

– Оливер, будь добр, дай мне одеяло, – попросила она. – Я действительно не в состоянии двигаться.

– О чем только я думал! – Бросившись к себе в комнату, Оливер вернулся оттуда с собственным белым одеялом, накрыл Мэри и бережно подоткнул одеяло вокруг ее дрожащего тела.

– Хочешь, чтобы я заказал тебе чай?

– Нет, лучше принеси мне стаканчик спиртного, – попросила Мэри. – Если, конечно, оно у вас осталось.

– Наверное, я выпил больше, чем можно, но я так нервничал, – сказал Оливер. – Сейчас вернусь.

Мэри закрыла глаза. Как хороши были планы, и что из всего этого вышло! По крайней мере Бауэр уехал, и больше он не погубит здесь ни одной молодой женщины.

А вдруг он найдет себе другую работу и попробует там делать то же самое? У Мэри слишком сильно болела голова, чтобы думать об этом. Может быть, друзья Оливера как-нибудь смогут распространить правду, и это помешает Бауэру чинить свои безобразия.

Мэри чувствовала себя грязной. Его руки и губы прикасались к ней, оставив на ее коже невидимый след слизи этого мерзавца. Если Мэри чего и хотела, так это выпить, принять горячую ванну и проспать несколько ночей кряду. Сделав несколько глотков виски, которое принес ей Оливер, она попросила его наполнить для нее ванну. Обращаться за помощью к отельным горничным она больше не рискнет. Потому что, насколько ей известно, все они – невольницы Бауэра. А ведь у девушки, которая принесла ей вечером поднос с водой и конфетами, были такие невинные веснушки на лице.

Внешность может быть обманчивой. Это Мэри поняла, выступая четыре года в роли своей тети Мим.

Оливер вышел из ванной.

– Ванна готова, так что если ты готова, то ступай туда, – проговорил он. – А я позабочусь о том, чтобы никто тебя не побеспокоил.

– Завтра же с утра мы уезжаем, – сказала Мэри, усаживаясь и прикрываясь одеялом.

– По-моему, это разумно, – кивнул Оливер. – Стало быть, мы едем прямо в Рейнберн-Корт?

Мэри задумалась. Хочет ли она теперь ехать туда? Не безопаснее ли отправиться в Лондон на прямом экспрессе и оставить это неприятное приключение в прошлом?

Она была близка к тому, чтобы лишиться самой священной части себя самой. Однажды она подумала о том, чтобы предложить эту часть себя Алеку Рейнберну, но действительно ли она хотела пройти через это? Вдруг его прикосновения окажутся такими же отвратительными, как прикосновения Бауэра?

– Не знаю, Оливер, – вымолвила она. – Мне надо сначала поспать.

Если только она сможет заснуть.


Глава 19 | Любовь и верность | Глава 21