home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 25

Мэри решила, что письмо может подождать. Ее слишком интересовал дом Алека, чтобы покорно сидеть в библиотеке. Она не станет беспокоить рабочих внизу, производящих такой шум, какой мог бы разбудить и мертвого. Не дожидаясь, пока кто-то поднимется наверх и остановит ее, она стала открывать двери в длинном коридоре. В большинстве комнат мебель была накрыта чехлами, а гардины задернуты. Тут было много спален, но, похоже, ни одной из них не пользовались. Вероятно, Алек спал на старом кожаном диване, когда приезжал сюда.

Мэри поднялась по винтовой лестнице, держась за веревочные перила. Рейнберн-Корт очень напоминал замок, и Мэри без труда представляла себе, как мужчины дерутся на шпагах на этих широких ступенях. Поднимаясь, она может представлять себя Рапунцель, осмотреть жилище Алека и выяснить, можно ли за лесной долиной увидеть отель «Форзит пэлас».

Слегка задыхаясь, Мэри увидела запертую дверь в самом верху лестницы. Вообще-то запертые двери для нее не проблема. Мэри как-то раз получила профессиональный урок этикета от частного дознавателя, которого нанимала для помощи в одном сложном деле. Иногда она сама не справлялась со всем, хотя это бывало нечасто.

Вытащив из волос шпильку, Мэри взялась за дело. Скоро раздался необходимый щелчок, и она нажала на ручку.

А потом Мэри замерла, пытаясь собраться с мыслями. Она оказалась в комнате леди Эдит, расположенной в одной из башен. Возможное место преступления. Эдит все еще царила здесь – в портрете размером больше, чем жизнь. У Мэри появилось неприятное чувство, что холодные глаза баронессы устремлены прямо на нее, и она попыталась сбросить с себя наваждение.

Мэри не верила в привидения и проклятия. В ее практике любое странное событие можно было легко объяснить. Возможно, оставшаяся прислуга Алека и находится под действием каких-то суеверных шотландских чар, но Мэри была уверена, что Эдит Рейнберн не бродит по ночам по дому и не завывает, как банши. В таком старом здании не может не быть каких-то шумов, звуков. Известка осыпается, падают отвалившиеся камни. Ветер свистит в покосившихся оконных рамах. А неограниченный доступ к продукции «Рейнбернз спешиал резерв» наверняка невольно порождает галлюцинации у тех, кто имеет слишком бурное воображение.

Золоченая мебель в комнате Эдит так слепила глаза, что Мэри захотелось надеть свои старые дымчатые очки. Это была комната сказочной принцессы, которая совершенно нелепо смотрелась среди великолепия каменных стен и дерева Рейнберн-Корта. Расположенным внизу комнатам возвращали их мужской облик, но здесь было женское царство, пусть и немного холодное в своей безупречности. Почти все стены были увешаны пастельными гобеленами с цветочным рисунком. Постельные покрывала, простеганные металлической нитью, явно слишком тонки, чтобы защитить от холода шотландских зим. Похоже, ни один стул не выдержит вес обычного человека, не говоря уже о таком великане, как Алек.

Мэри перевела взгляд на огромную картину, висевшую между двумя изогнутыми стульями, которые стояли возле окон. Просыпаясь, человек первым делом видел это изображение. У Эдит Рейнберн волосы были цвета шампанского, глаза – скорее серебристые, чем голубые, а кожа – полупрозрачная, лишь на щеках алел едва заметный румянец, которым художник оживил ее лицо. Женщина на полотне напоминала сказочную Снежную королеву, тем более что одета она была в белые меха, а в ногах у нее сидела маленькая белая собачка. Этого достаточно для того, чтобы прожигать жизнь с каким-нибудь сказочным персонажем с всклокоченными волосами, который бросает детям песок в лицо.

Мэри понимала, почему Алек – да и вообще любой мужчина – был так пленен ее божественной внешностью. Было в Эдит что-то неземное, что-то хрупкое, не от мира сего.

Мэри попыталась почувствовать к ней симпатию, но безуспешно. Ревнивая корова! Эдит не представляла для нее угрозы – бедная девочка, испортившая жизнь Алеку, умерла. Но кто угодно мог почувствовать себя недостойным ее красоты, даже если этот кто-то не был коротеньким, пухлым, средних лет представителем среднего класса без денег и положения.

Эдит была дочерью виконта. Мэри – дочь бакалейщика. Все правила этикета, которым Мэри обучилась после школы, она постигла сама. Может, Алек для развлечения и хаживал в гримерки варьете, но в серьезном деле выбора спутницы жизни он наверняка остановится на женщине, равной ему по положению. Он обязательно снова женится – не сделать это будет преступлением. Алек – красивый, горячий мужчина, слишком сильный, чтобы передать право первородства своим братьям.

Господи! Мэри не должна находиться здесь, высматривать что-то и испытывать жалость к себе. Алек никогда не сделает ей предложения, а если и сделает, то она откажет ему. Ей надо развивать свой бизнес. Тетя чувствует себя неважно – хоть ей и стало лучше в последние дни, – так что ей давно пора на покой. Агентство «Ивенсон эдженси» нужно слишком многим людям, чтобы бросить его.

Мэри показала язык портрету Эдит, но лучше себя от этого не почувствовала. Подойдя к круглому окну, она выглянула наружу сквозь свинцовое стекло. Вершина Бен-Враки где-то вдалеке была окутана облаками. Ближе к дому овцы Алека рассыпались по холмам. Мэри даже смогла разглядеть над деревьями башни отеля «Форзит пэлас». Как, должно быть, странно чувствовали себя Рейнберны, наблюдая за тем, как это сооружение постепенно загораживает им вид.

Мэри твердо решила не смотреть на каменный двор под окнами, где леди Эдит встретила свой конец. Высоты Мэри никогда не боялась, правда, она и не поднималась никогда так высоко. Она старалась не представлять себе, что было на уме у Эдит, прежде чем та поднялась на шелковые подушки стульев и распахнула окно.

Вроде бы совершенно понятно, что Эдит не случайно шагнула из окна в пустоту. Однако Мэри не могла представить себе, что ее вытолкнул из окна недовольный слуга, какой бы требовательной она ни была. К тому же Алек перевернул бы все вверх дном, лишь бы найти преступника.

И он решил, что это сделал Бауэр.

Для Мэри самоубийство было наивысшим проявлением эгоизма. Смерть жены до сих пор терзала Алека, хотя под конец он уже не любил Эдит. До конца своих дней Алек будет спрашивать себя, что он мог сделать для того, чтобы она не покончила с собой. Эдит нарочно выбрала такой способ ухода из жизни, чтобы он мучился и никогда больше не полюбил. Как он сможет доверить свое сердце женщине после того, как его так презрительно оттолкнули?

Почему Эдит это сделала? Из-за безответной любви к этому мерзавцу Бауэру? Трудно в это поверить.

Мэри задрожала, но вовсе не от холода, исходящего от каменных стен вокруг нее. Она почувствовала себя своего рода Пандорой – открыла этот чертов ящик, и теперь ее обуревали неприятные мысли и образы. Уж лучше бы она осталась в библиотеке и писала свое письмо.

– Ты выиграла, – прошептала она, обращаясь к Эдит, и закрыла за собой дверь. Но не успела она сделать и шага, как услышала раздающиеся снизу скребущие звуки и рычание. Кто-то узнал, что она здесь. Но то были не банши и не привидение – грязный пушистый комок мчался по винтовой лестнице наверх ей навстречу. Злобный маленький хищник вцепился в ее юбку, но та не залаяла в ответ, и Мэри поспешно попятилась назад, к комнате Эдит.

– Хороший песик, – тихо проговорила она. Это, конечно, ложь, но она подействовала. Глазки-пуговки заморгали, а потом животное продолжило яростно жевать подол ее юбки.

– Сидеть!

Песик сел на ступеньку, но жевать не перестал.

– Нет! Не кусаться и не жевать! – Господи, как же по-гаэльски «Перестань»? Мэри дернула юбку на себя, и полоска кружев осталась в пасти маленькой собачки.

– Черт возьми, кажется, я получила то, чего заслуживаю, – пробормотала Мэри. – Защищаешь комнату своей хозяйки, да? – Это была та самая собачка с картины, только теперь она не была похожа на белоснежную любимицу королевы. – Да уж, теперь ты не такой беленький, не так ли, малыш? – Мэри наклонилась к собаке, надеясь, что та испытывает удовлетворение, оторвав кусок ее юбки, и не вздумает перейти на ее пальцы. Собака сдавленно залаяла, не выпуская кружева из зубов.

– Ну хорошо, а теперь давай пойдем вниз. Спокойно и неторопливо. Видишь? Я совсем не опасна. – Взявшись за веревочные перила, Мэри осторожно обошла собаку. Через мгновение песик буквально скатился вниз по ступеням, потом вернулся, снова побежал вперед и не отходил от Мэри ни на шаг до библиотеки.

Там ее встретил Оливер. Вскочив со стула, он виновато посмотрел на Мэри.

– Ох, наконец-то ты пришла! Я тебя повсюду искал!

– Ты не слишком-то старался, иначе нашел бы меня, – пожала плечами Мэри. – А что это у тебя в руке?

– Н-ничего. Просто старинная книга. Рейнберн сказал, чтобы я присматривал за тобой, пока он не вернется из Питкаррана. Кто-то принесет нам поесть.

Собака зарычала, но держалась на расстоянии.

– Садись! – Оба – собака и Оливер – повиновались. – Оливер Палмер! Ты самый ужасный лжец. Что ты делал?

– Ну-у… Одному человеку надо узнавать другого, не так ли? Ты же целых четыре года водила кого-то за нос! – отозвался Оливер.

– Обо мне не беспокойся! Признавайся! Я слышала, это полезно для души.

– Я не сделал ничего такого, чего не сделала бы ты, будь у тебя возможность, Мэри, и это факт. Ты превращаешься в настоящего терьера, когда надо нарыть какую-то информацию. Вроде этого несчастного пса у твоих ног. – Грязный песик поднял голову, но не залаял. – Рейнберн сказал, что тебе надо написать письмо, и я всего лишь хотел найти для тебя все необходимое. Бумагу, ручку, чернила – все, что ты так любишь раскладывать на своем письменном столе в офисе.

– Да, Оливер, ты очень деятелен. Ну и?…

Оливер опустил глаза на тонкую книгу, которую держал в руках.

– И я нашел это. В ящике стола.

Мэри почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Ты рылся в личных вещах лорда Рейнберна? – Алек имеет право вышвырнуть их обоих из своего дома.

– Не во всех, – ответил Оливер. – Я остановился, когда нашел это. – Наклонившись, Оливер протянул Мэри дневник в кожаном переплете.

Когда они впервые встретились с Алеком, он говорил ей что-то про дневник. Эдит вела записи, из которых Алек и узнал о ее неверности.

– Положи его на место! – выкрикнула Мэри.

– Но, Мэри, разве ты сначала не хочешь прочесть его?

Разумеется, хочет. Но только не рядом с Оливером, который примостился на стуле, как стервятник на жердочке. И не с собакой. Он – а это был самец, в чем Мэри убедилась, когда пес в экстазе катался на спине с кружевами в зубах, – с презрением посмотрел на нее и фыркнул, выплевывая кружево, превратившееся в мокрый комок.

– Это абсолютно недопустимо, – сдавленным голосом проговорила Мэри.

– Но разве ты не выкрала дневник виконта, чтобы помочь его жене добиться легального развода? – спросил Оливер.

– Это же совсем другое дело! – возразила Мэри. – Леди Кэри имела полное право защищаться от этого подлого алкоголика. – Кто-то мог назвать то, что делала Мэри, шантажом, но сейчас леди Кэри была абсолютно счастлива в особняке на Мейфэр, а ее муж искал удачу на австралийском ранчо. Если есть Бог на небесах, то он сделает так, что один из породистых, имеющих награды быков забодает его.

– Хорошо, я положу дневник на место, – сказал Оливер. Вид у него был сконфуженный. – Если ты передумаешь, знай, что он лежит в левом нижнем ящике.

– Я думала, что ты пойдешь в сторожку.

– Мак, точнее, Маккензи, взял себе на помощь одного из молодых конюхов. Я говорил ему, что вовсе не возражаю против того, чтобы немного навести порядок, – братья вечно навязывали мне свои обязанности. Но он сказал, что не хочет, чтобы я «опускался», как он выразился. – Само собой, в семье Оливера была прислуга, но строгий отец не желал, чтобы его сыновья выросли неженками. Отец Оливера сам многого достиг без посторонней помощи и хотел, чтобы сыновья выросли такими же.

– Он чудесный?

– Кто?

– Не жеманься, Оливер. Мак. Лакей.

Оливер захлопнул дневник.

– Ты хочешь запретить мне дружить с ним. Он вроде не совсем наш клиент, Мэри.

Она вздохнула. Жизнь бедняги Оливера – сложная штука.

– Конечно, нет. Только будь осторожен. Не хочу, чтобы тебя обидели.

– Мак не обидит и муху. Он вполовину меньше своего хозяина.

– Я говорю не о том, насколько он велик или силен, Оливер, и тебе это известно.

– Что ж, ты тоже будь осторожна. Я видел, как лорд Рейнберн смотрит на тебя. Можно подумать, он готов съесть тебя без ложки.

Правда? Как ни странно, слова Оливера доставили удовольствие Мэри.

– Он испытывает чувство вины за то, что я едва не пострадала от Бауэра, поэтому он и хочет устроить мне небольшой отпуск.

– Думаю, дело не только в этом. И почему он хочет поселить тебя в той сторожке? Если он так переживает, что плохой доктор явится сюда за тобой, ему следовало бы отправить тебя в Лондон.

В словах Оливера был определенная логика.

– Мы же здесь тоже по делу, ты не забыл? Я завишу от тебя и жду, что ты сумеешь разведать здешнюю ситуацию. Вообще-то ты можешь считать, что это твой первый большой проект для «Ивенсон эдженси». Лорду Рейнберну нужны новые слуги для того, чтобы управляться с таким большим хозяйством. Определи, сколько именно слуг нужно. Ты сам можешь написать письмо тете Мим. А потом, когда мы вернемся, ты сможешь сам проводить большую часть интервью.

Оливер загорелся от ее слов.

– Мэри, это же грандиозно! Но что будешь делать ты, пока мы здесь?

Честно говоря, правду ему знать необязательно, не так ли?

– Отдыхать. Гулять. Заниматься обычными деревенскими делами. Если лорд Рейнберн позволит, я бы хотела научиться водить машину.

Оливер присвистнул, отчего пес тут же поднял на него глаза.

– Готовься к бою!

– Что-то ты путаешь свои развернутые метафоры. Почему бы мне не научиться водить машину? – раздраженно спросила Мэри.

– Ну, с одной стороны, это хобби богачей.

– Это ненадолго останется хобби. Автомобили – дело будущего. – Лучше, если так оно и будет. Она вложила большую часть денег, заработанных с таким трудом, в автомобильную компанию «Пегас».

– Но у тебя же нет необходимых вещей – подходящей шляпы и прочей ерунды, – заметил Оливер.

– Уверена, что смогу найти что-нибудь. – Мэри надеялась лишь на то, что это не окажутся вещи золотой Эдит Рейнберн.


Глава 24 | Любовь и верность | Глава 26







Loading...