home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 36

– Не совсем так я хотел удивить тебя сегодня утром, – задыхаясь и зажимая раненое плечо рукой, проговорил Алек. Боль была такой резкой, что у него перед глазами заплясали черные точки, причем танцевали они не нежный вальс. Алек закрыл глаза, пытаясь собраться с силами и унять участившееся дыхание.

Хорошо, что пуля попала в левое плечо, а не в сердце. К счастью, теперь мерзавец был мертв. Он случайно выстрелил в себя, когда Мэри заманила его в ловушку, но у него не хватило любезности умереть, не совершив еще одной гнусности.

Кровь. Кровь была повсюду, много крови. Кровь отхлынула и от лица Мэри, когда она пыталась взять себя в руки. Руки дрожали, когда она перевязывала плечо Алека разорванными простынями, принесенными из сторожки, и кровь тут же пропитывала повязки.

– И что за сюрприз ты мне готовил? – тихо спросила она.

– Ну-у, ты же говорила, что хочешь научиться водить машину. Теперь у тебя будет такой шанс.

– В-водить? – Мэри произнесла это слово так, будто оно было иностранным.

– Отсюда до Рейнберн-Корта целые мили по лесу, – проговорил Алек. – К тому времени когда ты дойдешь туда пешком, я загнусь, как наш друг, лежащий на полу.

Мэри поежилась. Алек не считал рану в плечо смертельной, но кто может знать, к чему она приведет? Он уже забыл то, что учил в школе о венах и артериях, – единственное, что помнил совершенно точно, так это то, что кровь течет в жилах, как красная река, что он вообще не должен шевелить рукой, что его голова разрывается от боли и что ему нужен доктор. Он отважен, но не глуп.

– Прости, Мэри, но другого выхода нет. Я тебе все объясню, и пока тебе лучше одеться.

– Одеться? – ошеломленно переспросила Мэри. Кажется, она и не замечала, что ее халат залит кровью, а ноги босые.

Мэри была в шоке. То, что она сделала, наверное, будет преследовать ее до конца дней. Бауэр умер от раны в животе, но прежде Мэри отбросила в сторону пистолет и снова ударила его граблями – на этот раз она повернула зубцы грабель вниз, причем рваное одеяло уже не прикрывало его лицо, искаженное болью. Мэри стала Боудиккой Алека.

– Хотя бы надень туфли, иначе твои ноги будут скользить на педалях. Я подожду. – Алек попытался улыбнуться.

Она такая смелая! Алек слышал, как она поддразнивала Бауэра, когда лежал на сиденье автомобиля, изнывая от боли и силясь встать, чтобы спасти ее. В результате его спасла Мэри, но сама еще не пришла после этого в себя, бедняжка.

– Я не хочу бросать тебя, – заявила она.

– Не беспокойся, я никуда не уйду, – сказал Алек. – А вот ты уедешь, детка. И поторопись.

Сев спиной к стене, Алек стал обдумывать свое будущее. Если, конечно, выживет. Даже когда пулю вынут, ему может грозить заражение. Он может даже потерять руку. И как же тогда он станет обнимать Мэри, танцевать с нею вальс под музыку настоящего оркестра, удерживаться над нею, когда его плоть будет проникать в ее потрясающее лоно?

Она бы убила Бауэра за него, если бы этот человек не был уже при последнем издыхании. Злоба в глазах доктора была более убийственной, чем безумный выстрел из его пистолета. Все кончено. Конечно, будет какая-то суета, связанная с расследованием, но Эдит теперь отомщена, а с Мэри все в порядке.

Алек попросит ее выйти за него замуж. Он не может допустить, чтобы такая женщина, как Мэри Арден Ивенсон, уехала от него.

Если только она простит его за то, что он вовлек ее в столь неприятную ситуацию.

Но он ей за все заплатит. Меха. Украшения. Собственный автомобиль.

О чем он думает? Если не считать машины, в голове Мэри нет и мысли обо всяких дамских пустячках. Она выше всего этого. Алек никогда не встречал такой женщины и никогда больше не встретит. Мужчины из рода Рейнбернов не были полными идиотами, несмотря на то, что на протяжении веков их привлекали неподходящие женщины. Они видели, чего им хочется, и шли за этим. Его отец приметил дочку своего арендатора, когда ехал верхом по полю, и все вышло так, как вышло. Их любовь была недолгой, но мать Алека даже отчасти не была такой благоразумной, как Мэри.

Однако нельзя говорить этого женщине и ждать за это награду. Быть благоразумной – это значит носить резиновые тапочки на пляже, чтобы не поранить ногу, и вечно ходить с зонтиком, чтобы защититься то ли от солнца, то ли от дождя, то ли еще от чего, что преподнесет тебе природа.

Составлять правила и придерживаться их.

А Алеку хотелось босиком гулять с Мэри по пляжу, чувствуя, как песок и волны проникают между пальцами. Стоять во время грозы в саду и осыпать ее поцелуями. Отбросить список правил куда подальше и поступать так, как считаешь правильным.

Плоть Алека шевельнулась, и он усмехнулся. Вероятно, он все-таки может выжить.

Он слышал, как хлопнула дверь кухни. Мэри ворвалась в конюшню в застегнутых ботинках и в платье, которое застегнуто не было. Ее волосы были по-прежнему заплетены в полураспустившуюся косу, и Алек неохотно признался себе, что она не потратила много времени на то, чтобы привести себя в порядок.

Он улыбнулся Мэри.

– Ну что, готова к своему приключению? Сколько же приключений у тебя было за последнее несколько дней!

– Даже не напоминай мне об этом. Все это дело просто вопиет: «Будь осторожна, думай, чего хочешь!»

Алек забеспокоился:

– Так ты сожалеешь о том, что приняла мое предложение о работе?

– Нет, конечно! Сожаления бессмысленны, разве не так? Человек совершает ошибки, учится на них, двигается вперед. И уж если я упомянула о последнем, то лучше вспомнить, что у нас нет времени на болтовню. Ты можешь сам встать?

– Не узнаю, пока не попробую. – Не был ли он одной из ее ошибок, о которых надо побыстрее забыть? Алек наделся, что это не так. Сарай закружился вокруг него, когда он, покачиваясь, приподнялся. Всего несколько шагов до машины. Он может их сделать. Это нетрудно. Может, он даже попробует наклониться и потянуть рычаг переключателя скоростей. Хотя нет, это неразумно. Придется Мэри все сделать самой.

Алек надел шляпу.

– Я успел все проверить, прежде чем Бауэр ударил меня. Радиатор полон, бензокран открыт. Машина на ручном тормозе, так что тебе придется с него сняться, чтобы мы могли задом выехать из конюшни. – Алек скользнул на пассажирское сиденье, стараясь удержаться и не упасть на рычаги.

– Что делать сначала? – с тревогой спросила Мэри.

– Надо несколько раз повернуть коленвал. Держи большой палец под ручкой – мы же не хотим, чтобы ты его потеряла, если двигатель даст обратную вспышку. Потом включай индуктор. – Мэри непонимающе посмотрела на Алека. Тот махнул рукой в неопределенном направлении. – Видишь? Он стоит в позиции «А», стало быть, он выключен. Как только заработает мотор, приведи его в положение «М».

Мэри сделала несколько яростных попыток повернуть заводную рукоять. Каким-то непостижимым образом мотор ожил, и она забралась в машину. Алек указывал на разные кнопки и измерительные приборы, и казалось, что он вспоминает руководство по управлению своим автомобилем, что, собственно, он и делал. Каждый производитель автомобилей собирал свою продукцию по-своему, и какого-то общего руководства для всех авто в новой отрасли промышленности еще не было. Пока Алек осваивал свой «пегас», остальные машины оставались для него загадкой.

– Ослабь дроссель… закрой подсос карбюратора… – продолжал он, ласково ворча на Мэри, когда та слишком робела. Они выкатились задом из конюшни и тут же едва не врезались в деревья. – Тормози! – Алек потянулся и, морщась от боли, помог Мэри переключить рычаги.

– Я сама могу сделать это!

– Разумеется, можешь. – Руки Мэри были прикованы к рулю. Она была бледна как бумага, а на ее переносице четко выделялись золотистые веснушки. Может, лучше всего ему потерять сознание и очнуться только в Рейнберн-Корте, чтобы не видеть ее ужаса, потому что он заразен?

Алек надеялся, что у них не лопнет шина на этой ухабистой тропе, что было вполне возможно. Из всех частей современного автомобиля шины – наименее надежная часть. И Алек в его нынешнем состоянии не смог бы даже попытаться надуть или заклеить покрышку.

Он закрыл глаза, не заботясь о том, с какой скоростью они едут. Потому что, какой бы ни была скорость, она казалась ему чертовски высокой. «Пегасы» опрокидывались реже, чем автомобили других марок, – именно поэтому он и приобрел такое авто, но, возможно, с его сегодняшней удачливостью они окажутся в придорожной канаве. Алек приподнял одно веко, чтобы посмотреть на мрачный профиль Мэри, на воинственный блеск ее ореховых глаз. Как ни странно, ей, похоже, удалось держать автомобиль под контролем.

– Ты отлично справляешься! – прокричал Алек под рев мотора.

– Да, у меня получается! – так же громко отозвалась Мэри. – Знаешь, я читала кое-какие книги. О моторах.

Ну разумеется, она читала. Не исключено, что для развлечения она почитывала литературу о радиоволнах и рентгеновских лучах. Алек зажал рукой бугристую повязку, пытаясь остановить кровотечение. У него кружилась голова, а на каждом высоком ухабе его подташнивало. Хорошо хоть, что он не успел позавтракать, иначе у него началась бы рвота, и эта поездка вообще никогда бы не кончилась.

Ему очень не хотелось оставлять Мэри одну в постели на рассвете. Она съежилась калачиком на своей половине кровати, ее лицо порозовело, а медная коса превратилась в спутанный клубок. Алек намеревался вернуться к ней и разбудить ее поцелуями, но сначала нужно было разжечь огонь и сходить в уборную.

А потом он завернул в конюшню, чтобы проверить автомобиль, с помощью которого намеревался устроить Мэри еще один маленький сюрприз.

Алек должен был догадаться, что Бауэр придет за ним, но он искренне полагал, что в далекой сторожке они окажутся в безопасности. Он рассчитывал, что они смогут побыть с Мэри наедине. Увы…

Они опять ехали под куполом ветвей, над которыми голубело ясное небо, и день был просто чудесен, если бы не мысли о теле Бауэра, лежащем на полу в конюшне. Мэри осторожно объезжала повороты, и прошло не так уж много времени, прежде чем они увидели каменную башню Рейнберн-Корта, возвышавшуюся над верхушками деревьев. Выехав из леса, они встретили бесчисленное количество овец, которые любезно не занимали дорогу, и наконец прокатились по мощенному булыжником двору к стойлу, превращенному в «жилище» «пегаса».

Алек попытался сесть.

– Снижай скорость, тормози… Вот так… И опусти подкладной тормоз, как только машина полностью остановится. – Едва ли, конечно, «пегас» вдруг покатится назад, но они проделали такой длинный путь, что глупо было бы разбить автомобиль об одну из построек во дворе.

– Лучше тебе посигналить клаксоном, чтобы позвать кого-то на помощь, – скрежеща зубами, проговорил Алек. Теперь, когда они остановились, мир вновь поплыл у него перед глазами. Это напомнило ему морскую поездку в Америку, когда он был мальчиком, и на короткое мгновение Алеку ужасно захотелось, чтобы отец оказался сейчас рядом и обо всем позаботился.

Мэри сделала, как он сказал, и нажала сразу и на ножной клаксон, и на тот, что расположен возле руля. От шума Алеку показалось, что его голова раскололась на две части.

– Я зайду в дом, – сказала Мэри. – Не двигайся!

– Боюсь, у меня не получится, даже если я захочу, – отозвался Алек. А потом глаза у него закатились, и он упал на приборную доску.

Он пришел себя, когда его, спотыкаясь, тащили наверх в его спальню Мак и Оливер Палмер. Вообще-то вдвоем они не смогли бы занести вверх по лестнице такого великана, как Алек, но, поскольку Мэри резко выкрикивала приказания, выбора у них не было.

Алек спросил себя, куда подевались рабочие. К счастью, он не слышал стука молотков, который сделал бы его головную боль невыносимой. Возможно, еще слишком рано. Алек понятия не имел, который час.

Алека уронили на кровать, и каждая косточка в его теле задрожала. Он узнал девушку, которая сейчас верховодила на кухне. Та молча слушала указания Мэри о том, что надо делать.

– Я поеду на машине в Питкарран за доктором, – сказала Мэри.

Алек чуть не подскочил на кровати.

– Ты… что сделаешь?

– Оливер поедет со мной.

Это оказалось новостью для молодого человека.

– Я поеду?!

– С Кэти и Маком ты будешь в надежных руках, – сказала Мэри, не обращая внимания на Оливера. – Кэти принесет тебе бульон и чай, а Мак позаботится о твоей одежде.

– А вдруг машина сломается?

– Мак уже послал в город одного из конюхов, так что доктор Кинг так или иначе доберется сюда.

Алек попытался представить себе, как усатый пожилой доктор весело едет на машине рядом с Мэри, но у него ничего не получилось. Кинг не любит современные изобретения и современные «щадящие» методы лечения. Алек мог бы уже умереть.

Доктор Кинг не отличался терпением, когда лечил мигрени Эдит, только поэтому она обратилась за помощью к Бауэру. Кинг во всеуслышание с пренебрежением высказывался о способах лечения в отеле «Форзит пэлас» и возмущался появлением в их местах нового врача. Но он вытащит пулю из плеча Алека, пропишет ему лечение маслом из печени трески и обрадуется тому, что его конкурент мертв.

– Мэри, ты уверена, что сможешь вести машину? – дрожащим голосом спросил Оливер.

– Сюда-то я приехала, не так ли? Я не могу просто так сидеть тут и ждать приезда доктора.

– Тебе все время придется ехать под гору, – напомнил ей Алек. – А если машина начнет соскальзывать назад на обратном пути, нажимай на все кнопки и жми ногами на все педали. Что-нибудь поможет.

Оливер позеленел.

– А если все же случится худшее, сразу выпрыгивайте из авто, – добавил Алек, пытаясь говорить беспечным тоном. Ему не хотелось думать о том, что Мэри сгорит при аварии. Возможно, Кинг подберет их и посадит в свой экипаж по пути в Рейнберн-Корт. Алек сомневался, что «пегасу» хватит бензина до города, а про то, что в гараже стоит запасная канистра с топливом, он решил не упоминать.

Будет лучше, если она сейчас уедет: Алек устал храбриться. Ему, как раненому псу, хотелось кусаться, выть и рычать.

А еще ему хотелось, чтобы Мак достал из сейфа в библиотеке изумрудное кольцо его матери. Алек должен сделать Мэри предложение.

Когда почувствует себя немного лучше.


Глава 35 | Любовь и верность | Глава 37







Loading...