home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 8

Мэри понимала, что поступает очень нехорошо. Никто никогда не прикасался к ней, кроме сапожника, да ее матери, предполагала Мэри, которая играла с ней в «эту маленькую свинку», когда она была малышкой. Она собиралась дождаться, пока лорд Рейнберн закончит, ударить его в нос и отказаться от его дела.

Нет, она не может отказаться. До разоблачения доктора Бауэра остался всего один день. Не столько важна ее гордость – важно убедиться в том, что он не сможет скомпрометировать других невинных женщин.

Но сама Мэри оказалась скомпрометированной. Что успел увидеть этот презренный Рейнберн? Ей повезло: она смогла остановить Бауэра, рвущегося в комнату. Простыня – не слишком хорошая преграда для любопытных глаз, но у нее не оказалось под рукой ничего другого, что смогло бы скрыть огромное тело Рейнберна. Ей оставалось только набросить ее на него и надеяться на лучшее.

Но до чего же забавный у него был вид, когда он сложился под столом, как телескоп. А какой комичный вид у него теперь, когда он похож на вставшего на колени сказочного Принца, только без хрустального башмачка в руках.

– Да ладно, вставай, – сказала Мэри. – Я просто хотела понять, насколько ты чувствуешь себя виноватым.

– Если бы у тебя была дюжина ног, я растер бы все до единой, – пробормотал Алек, лицо которого помрачнело от смущения. Рухнув на стул, он уронил голову – живое воплощение раскаяния.

– Будь у меня дюжина ног, я бы так пнула тебя, что вышибла бы из тебя дух, – возмущенно отозвалась Мэри. – Да как ты мог так поступить? Вы, сэр, не джентльмен!

– Не стану спорить. Все, что я могу сказать, так это то, что ситуация выходит из-под контроля.

Из-под контроля. Из-под руки. Из-под ноги – отовсюду! Его огромные руки прикасались к ее обнаженным плечам и спине. К ее левой ноге. До этого Мэри никогда не делали массаж, и все было чудесно, пока она думала, что это Гедвига склонилась над ней, и ее руки разминают ей кожу.

Мэри подтянула вверх воротничок блузки, хотя ей до сих пор казалось, что ее душат.

– Нам повезло, что я смогла избавиться от Бауэра, – вымолвила она.

– Нет, ты в самом деле поразила меня. Ты можешь, конечно, говорить, что ты не актриса, Мэри, но твое представление было ничуть не хуже тех, что я видел на Стрэнде. Знаешь, я большой поклонник театра, но ты была куда убедительнее любой женщины, которую я когда-либо… – Алек откашлялся. Его репутация ей известна: ходили слухи, что барон переспал с доброй половиной лондонских актрис. Его глаза сощурились, и для приличия он стал выглядеть еще более сконфуженным.

– Все эти крики, брошенные вещи… – с восхищением продолжил он. – Это было потрясающее зрелище. Мне самому надо принять ванну, чтобы избавиться от запаха розового масла.

Мэри фыркнула. Он весь пропах розами – как и она. Не слишком-то разумно было швыряться вещами в массажном кабинете, но она была очень разгневана.

Да она до сих пор разгневана, только смысла больше нет скандалить и дальше. Всегда лучше иметь холодную голову. Она вывела их из затруднительного положения и продолжила заигрывания с доктором Бауэром. С Джозефом. Они теперь на «ты», и он считает ее неуравновешенной. Насколько ему сейчас проще думать, что он сможет с легкостью соблазнить ее!

Мэри надеялась, что она не переиграла. Если Бауэр сочтет, что она и впрямь сумасшедшая, то может испугаться, что она выдаст его в припадке гнева. Так что этим вечером ей придется особенно тщательно следить за своим языком и извиниться за нехарактерную для нее вспышку ярости. Мэри всю вину свалит на лорда Рейнберна.

Чего он вполне заслуживает.

– С этого мгновения ты должен держаться подальше от меня, – проговорила она. – Как можно дальше! Если я увижу тебя, то жди, что я упаду в объятия доктора Бауэра. Отныне ты – негодяй. Давай надеяться на то, что ему не удастся выставить тебя из отеля до завтрашнего вечера. Подкупить массажистку… – сердито бросила Мэри.

– Только для того, чтобы поговорить с тобой, – оправдывался Алек. – Я не был уверен, что у меня будет еще одна возможность сделать это.

– Слишком ты много говоришь.

– Ты же знаешь, что я беспокоился о тебе. Вдруг Бауэр отменил бы встречи с другими пациентами и пришел в массажный кабинет, где ты лежала одна, обнаженная?

– Как сделал ты? – спросила Мэри, приподнимая одну бровь.

Но барона ее насмешка не смутила:

– Он мог бы приставать к тебе, а ты бы и не узнала, кто это делает.

– Именно как ты и сделал!

– Вовсе я к тебе не приставал, и тебе это известно, Мэри. Я едва прикасался к тебе.

Ха! Интересно, что это были бы за прикосновения, если бы он приложил к ним хоть какие-то усилия? Мэри была более чем удовлетворена. Ее шея уже много лет не была такой гибкой.

– Давай договоримся, что не будем больше это обсуждать. Должна признаться, я сильно раздосадована: остальные сеансы массажа расписаны до понедельника. И я никогда не узнаю, каким именно должно быть подобное лечение.

– Я… я тебе его устрою, – пообещал Алек. – Оплачу тебе полный курс массажа в Лондоне, когда здесь все закончится. Найдем кого-то, кто не склонен к взяточничеству и лжи. Между прочим, эта Гедвига похожа на мужчину. Я бы не стал доверять ей на расстоянии, на которое я бы мог ее отбросить от себя, а это было бы не так уж далеко.

Губа Мэри дрогнула. Она представила, что Гедвига привязана к бревну, какие шотландцы пытаются пронести как можно дальше на состязаниях, держа их за один конец, а лорд Рейнберн бросает его через поле.

Мэри больше не грезила о физических достоинствах Алека Рейнберна.

– Тебе нужно идти, – сказала она. – И позаботься о том, чтобы никто тебя не увидел.

– Когда я снова встречусь с тобой?

– Я сообщу об этом миссис Ивенсон после обеда. Я всегда, точнее, с тех пор, как началось это дело, пью с ней бренди в конце дня в ее номере.

Алек встал и, возвышаясь над Мэри, спросил:

– Как получилось, что ты стала работать у нее?

– Да как… Самым обычным способом, – ответила Мэри, пожимая плечами. – Мне хотелось немного приключений после работы в бакалейной лавке.

– С виду кажется, что тебе очень комфортно в ее обществе, словно ты много лет с ней работаешь. А ведь эта пожилая женщина пугает. Смотрит прямо тебе в душу.

Мэри решила почувствовать себя польщенной. Ее всегда называли мудрой, а пойти по стопам тети Мим был относительно просто.

– А ты немного на нее похожа. Разумеется, если не считать морщинок, – продолжил Алек, не сводя с Мэри глаз.

Она может рассказать ему часть правды, не так ли?

– Вообще-то она действительно моя тетя, сестра моего отца, – вымолвила она.

– Ага, это все объясняет. Неудивительно, что она приехала сюда следить за тобой, как большой черный ястреб. Господи, она ведь убила бы меня, если бы узнала о том, что произошло сегодня днем?

Мэри не собиралась рассказывать тете – и, хуже того, Оливеру – о том, что случилось в массажном кабинете. Возможно, она сделает это когда-нибудь позже, когда дело будет завершено и все они смогут от души посмеяться над этим происшествием.

Оливера можно было бы пригласить наверх, раз уж ему известна их тайна. Они с тетей Мим смогли бы оградить его от неприятностей.

– Так ты ничего не скажешь? – спросил барон.

Подумать только, Алек Рейнберн – такой огромный человек, похожий на большого медведя, – боится ее тети, точнее, ее. Это раздвоение – а точнее, уже и «растроение» – личности Мэри начинало ее смущать.

– Как ты уже сказал, она – женщина пожилая, и я бы не хотела огорчать ее, – уклончиво ответила Мэри.

– Что ж, тогда увидимся позднее. – Алек задержался в дверях. – Только не позволяй этому подлецу Бауэру слишком фамильярничать с тобой сегодня вечером.

– Уверяю тебя: моя добродетель не пострадает. – Пока что Мэри не смогла бы поклясться, что сохранит чистоту, если Алек еще раз прикоснется к ее пальцам на ногах.

Алек приоткрыл дверь и, решив, что берег пуст, вышел, оставив Мэри стоять в одном ботинке на ковре.

Ей было нужно присесть. Глядя на него снизу вверх, Мэри почувствовала себя сбитой с толку.

Ну что за день! Она действительно зарабатывает для агентства каждый пенни. Мэри оглядела свое отражение в длинном зеркале на двери платяного шкафа. Слишком у нее здоровый вид – щеки розовые, глаза блестят, даже волосы кажутся более кудрявыми. Надо что-то с этим сделать, прежде чем спускаться вниз к обеду.

Мэри наполнила водой собственную ванну. Конечно, принимать ванну после того, как Гедвига яростно оттерла ее, было ни к чему, но от запаха розы у Мэри щекотало в горле. Она представила, что Алек делает то же самое, опуская свое длинное тело в короткую медную ванну, стоявшую в его люксе.

В каждом номере отеля была своя ванная комната с унитазом, ванной и раковиной на подставке. Воды для водопровода в сотне роскошных номеров было вдоволь в горах – снег, тая, попадал в подводные реки и озера, и талую воду было совсем нетрудно перекачать по трубам в современное здание.

Однако в зимние месяцы отель закрывался – проехать по дорогам было невозможно. Жить в этих краях круглый год – сущее испытание. Как это удавалось Эдит Рейнберн до того, как открылся отель и она вступила, на свою беду, в опасную связь? Насколько Мэри было известно, жена Алека не ездила даже в Эдинбург, а сидела, замурованная, в Рейнберн-Корте, как Рапунцель в своей башне.

Мэри спросила себя, собирается ли Алек с братьями теперь, когда она умерла, провести там грядущую зиму, закутавшись в пледы из родовой шотландки Рейнбернов и угрюмо глядя на огонь? Похоже, Эдит изгнала их из собственного дома.

Она опустилась в воду, от которой валил пар; от былой расслабленности не осталось и следа, ее мозг лихорадочно работал. Мэри подскочила лишь минут через десять, когда Оливер постучал в дверь.

– Привет, миссис Ивенсон! – крикнул Оливер из-за двери.

– Тише, Оливер! Возможно, тут стены имеют уши. – Выбравшись из ванны, она завернулась в банную простыню. – Сейчас открою.

– Да я и сам могу.

– Попридержи коней! – Мэри не беспокоило, что Оливер может увидеть ее полураздетой – не похоже, что он испытывал к ней какие-то чувства, кроме братских. Быстро вытершись, она накинула халат.

Оливер сидел в ее спальне, положив ноги на туалетный столик. Судя по тому, что кончик его указательного пальца был ярко-розового цвета, он только что совал его в ее баночку с румянами.

– Вот уж нет, – заявила Мэри, отодвигая подальше от Оливера стеклянную баночку. – Даже для развлечения. Как ты провел день?

– Ты знаешь, что это за скукотища – гольф? Вся эта возня для того, чтобы ударить по маленькому белому мячику и забросить его в маленькую коричневую лунку. И ради чего? Ради рестлерского шоу? Хорошо хоть парнишка, подносящий мне мячи, был просто милашкой.

– Оливер! – строго одернула его Мэри.

– О, не беспокойся! Я не провалю нашу миссию. Завтра на карты я заловил пятерых парней, и все они – просто сливки общества. Например, судья Уитли, страдающий артритом. Бедняга то и дело ронял свои клюшки, и я понятия не имею о том, что он будет делать с игральными картами. Старина Стерн, божий гнев в зале суда. Свято верит в хорошее и плохое. Я не посмел мошенничать, – выпалил Оливер, разгибая пальцы при перечислении гостей. – Его друг – барристер Ричард Херст, приехавший сюда с юной дочерью, у которой астма. Защитник невинных и прочая белиберда. Лорд Питер Брантли, жена которого страдает «нервами». Не на это ли самое ты жалуешься, сестрица? Зато когда эта женщина не нервничает, она превращается в одну из самых больших сплетниц Англии, и Брантли почти не отстает от нее в этом деле. Сэр Джейкоб Райкрофт, владелец «Лондонского гроссбуха», и его брат Амос – оба приехали сюда половить рыбу и пообщаться по-братски. Как тебе известно, «Лондонский гроссбух» напечатает все что угодно, а о правде подумает позднее. Думаю, нам удастся уговорить Бауэра – для блага отеля, частью которого он владеет, – подать в отставку и вернуться в Тироль, чтобы петь там йодлем.

– Боюсь, йодлем поют в Швейцарии, а не в Австрии, – усмехнулась Мэри. – Отличная работа, Оливер. Все эти месяцы ты даром тратил время за стойкой регистрации. Когда мы вернемся, я поговорю с Харриет. Она много лет болтает что-то об отпуске, но мы все время были так заняты. Мы вдвоем сможем обучить тебя ее обязанностям, чтобы ты ненадолго заменил ее, а потом, если все пойдет хорошо, сделаем тебя младшим помощником. Объем работы агентства таков, что мы сможем это сделать.

Вскочив на ноги, Оливер схватил Мэри на руки и закружил вокруг себя так быстро, что ее едва не затошнило.

– Отлично! Я не разочарую тебя, вот увидишь!

– Что ж, для начала поставь меня на пол, – задыхаясь, сказала Мэри. – Но не станут ли названные тобой джентльмены возражать против игры с лордом Рейнберном?

Оливер покачал головой.

– Далеко не все верят сплетням, – сказал он. – Рейнберн учился в школе вместе с братьями Райкрофт. «Гросс-бух» был единственной газетой, которая не втоптала его в грязь, хотя могла бы это сделать. Брантли захочется откопать какую-нибудь грязь. Лондонские представители закона весьма интересуются запасами «Рейнбернз спешиал резерв». На юге их не достать.

– Когда намечена ваша игра в карты?

– Ровно в девять часов. Я распорядился, чтобы в мою комнату принесли карточный стол и дополнительные стулья и передвинули мебель, чтобы их расставить.

– Ты действительно обо всем подумал. – Дотошность Оливера, позаботившегося обо всех мелочах, произвела на Мэри впечатление. – Итак, если я приглашу Бауэра в свою комнату в десять часов?

– Мы все уже окажемся под хмельком и будем готовы спасти тебя, – отозвался Оливер. – Только оставь дверь, соединяющую наши комнаты, незапертой.

Мэри кивнула. Итак, завтрашний вечер подготовлен. Ей остается только пережить сегодняшний.


Глава 7 | Любовь и верность | Глава 9







Loading...