home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






XVII

Поиски ламбетского отравителя благополучно завершились благодаря Шерлоку Холмсу и его «говорящему трупу» — Луизе Харви, разгадавшей злодейский замысел преступника. Холмса, казалось, мало удивляло, что находятся подобные выродки, которым мучения их жертв доставляют удовольствие. В ответ на мои возмущения он просто пожал бы плечами и снова заговорил о римских императорах, тиранах эпохи Возрождения и маркизе де Бренвилье, словно это были самые обычные люди. Меня утешало лишь его суждение о том, что врач, ступивший на преступную стезю, — худший из всех преступников.

Однако это был еще не конец дела. Как только стало известно имя преступника, подоспели и другие новости о докторе Криме. Он оказался не американцем, а шотландцем по рождению. Его основной медицинской специализацией были аборты. По роду своих занятий он свел знакомство со множеством уличных женщин в Чикаго, одна из которых наградила Крима страшной болезнью, поразившей его тело и повредившей рассудок.

Как только Холмс узнал об этом, ему больше не требовались никакие объяснения. Доктор Нил, или доктор Крим, или доктор Нил Крим, как его теперь называли, оказался жестоким мстителем, одержимым дьяволом и получающим удовольствие от мучений жертвы. Именно этот извращенный ум, скрывавшийся под маской добродушия и хороших манер, спланировал все убийства и вымогательства. Порой люди, хорошо знавшие преступника, отказываются верить в то, что он способен совершить ужасные злодеяния. Как мог этот обходительный и скромный человек отравить полдюжины девушек? Однако в нашем случае подробности биографии убийцы мгновенно высветили мотивы преступлений, прежде скрытые от нас.

Хотя Шерлок Холмс всячески подчеркивал, что отстранился от дальнейшего расследования, он постоянно следил за тем, как продвигается дело. Оно показало такую степень нравственного падения, какой едва ли достигли профессор Мориарти, полковник Моран и даже главный лондонский вымогатель Чарльз Огастес Милвертон. Доктор Нил Крим в своем безумии превзошел этих злодеев.

У человека, достигшего зрелых лет, каким бы тяжелым ни был его жизненный путь, характер обычно меняется к лучшему. Ламбетский убийца за несколько недель, проведенных в камере смертников Ньюгейтской тюрьмы, не проявил ни капли раскаяния.

Лестрейд рассказывал нам, что бедняга, коротая последние дни перед казнью, пел, танцевал и кривлялся, словно клоун из мюзик-холла. Говорил он исключительно о своих любовных подвигах или уверял в том, что погубил еще больше несчастных девушек, чем думает полиция. Казалось, что после разоблачения все его мысли текли в одном направлении. Он больше не пытался притворяться добродушным и воспитанным джентльменом, но и не выказывал ни малейших признаков страха перед той участью, которая его в скором времени ожидала.

Шерлок Холмс считал необходимым отложить исполнение приговора, чтобы психиатры могли как следует изучить этот удивительный образчик помрачения сознания. Разумеется, с точки зрения психопатологии доктор Нил Крим был безумен. Но английский закон руководствовался иным определением, сформулированным пятьдесят лет назад. Оно гласило, что невменяемым признается человек, не осознающий собственных действий или их последствий. В данном же случае хладнокровие, с которым совершались убийства, сводило на нет все доводы в пользу ненормальности осужденного.

В то время еще не существовало уголовного апелляционного суда. Оставалось надеяться лишь на ходатайство министра внутренних дел о замене смертной казни на пожизненное заключение.

Прошла неделя, за ней другая. Однажды ноябрьским утром Лондон окутал густой желтый туман. Трудно было различить даже окна зданий на другой стороне Бейкер-стрит. Мутное сумрачное марево клубилось над крышами и мостовой, оседая маслянистыми каплями на стеклах. Шерлок Холмс отодвинул стул от стола, где его ожидал завтрак, и пристально посмотрел в окно. Непогода грозила запереть нас в доме на несколько дней. Затем он взглянул на часы и сразу повеселел.

— Мой дорогой друг, я едва не забыл.

Я отложил газету:

— О чем, Холмс?

— О вашем клиенте, Ватсон. Его повесили в Ньюгейте два часа назад. Не берусь утверждать, что все люди, любезно обращавшиеся ко мне за помощью, оставались довольны результатом. Но уверен, что ни одного из них я не отправил своими усилиями на виселицу.


предыдущая глава | Забытые дела Шерлока Холмса | Два «фиаско» Шерлока Холмса