home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Читая книги других полярных исследователей, я часто находил скучными длинные описания организации и снаряжения их экспедиций. В настоящую книгу я предпочел бы совершенно не включать подобной информации; однако, по мнению многих моих друзей, она является важной и интересной, а потому я иду на компромисс и привожу здесь эти сведения, но лишь вкратце, в самых общих чертах.

Идея моей третьей полярной экспедиции, являющейся темой настоящей книги, возникла у меня постепенно, во время второй экспедиции (1908–1912 гг.). Наш тогдашний повседневный опыт доказывал, что населенные или посещаемые эскимосами районы Арктики изобилуют животной жизнью и вполне пригодны для существования. Но в прочитанных мною географических трудах и описаниях полярных путешествий сообщалось, что находящиеся за пределами «эскимосской зоны», обширные неисследованные области представляют собою совершенно безжизненную пустыню. То же я слышал и от самих эскимосов: они утверждали, что в этих областях можно жить лишь за счет взятого с собою продовольствия и лишь до тех пор, пока оно не будет израсходовано, так что путешествие должно иметь характер кратковременного рейса, заканчивающегося поспешным отступлением.

Однако отсутствие живой жизни в центральных областях Арктики не казалось мне логически неизбежным фактом. Мнению эскимосов по этому вопросу я не придавал особенного значения. По специальности я антрополог. Желая собрать как можно больше сведений об эскимосах, я непрерывно прожил среди них около шести лет и хорошо изучил их психологию, причем убедился, что они честные и смышленые люди, но, как и у малокультурных слоев населения всякой другой страны, их природный интеллект остается праздным, поскольку у них нет возможности развить и обогатить его образованием. Поэтому неудивительно, что многие их мнения совершенно не обоснованы.

То обстоятельство, что и в учебниках географии и в энциклопедических словарях говорится о безжизненности центральной Арктики, мне тоже казалось неубедительным. Как научный работник я знал, что и в ученых трудах встречаются необоснованные утверждения и что энциклопедиями сплошь и рядом увековечиваются предвзятые мнения наших предков. Пока я сам жил у эскимосов, я старался как можно лучше изучить зону, расположенную к северу от их поселков, и убедился, что она не отличается никакими существенными особенностями от «эскимосской зоны». Поэтому мне представлялось весьма вероятным, что животная жизнь может быть найдена даже в самом центре полярных льдов, т. е. в пункте, отстоящем примерно на 400 миль от географического Северного полюса и находящемся в неисследованной области к северу от Аляски. К этому пункту, так называемому «полюсу наибольшей недоступности» (см. главу II настоящей книги, стр. 18), ближе всех подошел Пири в ту экспедицию, когда он достиг Северного полюса. По словам Пири, он не обнаружил животной жизни как на Северном полюсе, так и на пути между ним и Гренландией; из этого другие заключили, что тем более не может быть животной жизни на покрытых льдами пространствах вокруг «полюса недоступности», так как они еще дальше отстоят от открытого моря.

Я полагал, что животной жизни не обнаружили потому, что ее не искали, и потому, что она существовала подо льдом, где и оставалась незаметной. Охота на тюленей, скрывающихся под толстыми полярными льдами, не столько похожа на охоту в обычном смысле, сколько на разведки нефти. Люди подолгу жили в Пенсильвании, успешно возделывали там почву и думали, что превосходно знают все местные условия, но не знали о нефти, находившейся в недрах. В этом неведении, конечно, нет ничего предосудительного; нельзя сомневаться в умственных способностях Франклина, хотя он до самой смерти жил в Пенсильвании, даже не подозревая о возможности обогатиться подобно Рокфеллеру; точно так же нельзя сказать ничего плохого о полярном исследователе, который не нашел тюленей там, где он и не искал их.

Гостеприимная Арктика

Карта «Полюса наибольшей недоступности»


В 1912 г., к концу моей второй экспедиции, я уже был хорошо знаком с эскимосскими способами охоты на тюленей и пришел к убеждению, что смогу проникнуть в области, которые, по причине их предполагаемой безжизненности, никогда не посещались эскимосами, и что в этих областях я смогу путешествовать как угодно долго и выполнять исследовательские работы, существуя исключительно за счет местных ресурсов, т. е. питаясь мясом животных и используя их жир на топливо.

Длительная полярная экспедиция, которую д-р Рудольф Андерсон и я успешно закончили к этому времени, была предпринята по поручению Американского музея естественной истории. В течение этой экспедиции нам удалось выполнить, и притом без особенно больших усилий, такие задания, которые администрация музея считала чрезвычайно трудными или даже невозможными (в действительности условия оказались гораздо более благоприятными, чем она предполагала). Поэтому мне охотно поверили, когда я сообщил, что на всем пространстве Арктики так же легко просуществовать, как и в районах, населенных эскимосами, и что по Арктике можно путешествовать в любом направлении, живя за счет местных ресурсов.

Заручившись поддержкой д-ра К. Висслера, заведовавшего антропологическим отделом (по заданиям которого я действовал в 1908–1912 гг.), я представил проект новой экспедиции на рассмотрение директора музея, проф. Г. Ф. Осборна. Сначала он отказал ей в поддержке, но не вследствие недоверия к ее основному принципу, а потому, что музей уже организовывал другую полярную экспедицию (Д. Б. Мак-Миллана) и до ее окончания не мог предоставить мне денежных средств, так что мне пришлось бы подождать год-другой.

Перспектива подобного ожидания меня не устраивала, и я обратился в Национальное географическое общество, правление которого одобрило мой проект и вскоре постановило ассигновать мне 22 500 долларов. Затем я уведомил администрацию Музея естественной истории, что буду вынужден прервать связь с их организацией, если они не присоединятся к Национальному географическому обществу в отношении поддержки моего предприятия. Тогда они обратились с особым ходатайством к одному из своих шефов, и вскоре мне было обещано еще 22 500 долларов.

Гарвардский «Клуб путешественников» в Бостоне, членом которого я состоял много лет, ассигновал мне 5 000 долларов. В Филадельфии мой старый друг, Генри Брайан, председатель местного географического общества, стал собирать для меня средства и вскоре заручился от одного богатого шефа обязательством построить судно для экспедиции, а от другого — обещанием снарядить это судно.

Если бы эти щедрые обещания из Филадельфии прибыли неделей раньше, то моя экспедиция, конечно, состоялась бы под флагом США, так как в подобных случаях судно и его снаряжение составляют самую крупную статью расходов, и 50 000 долларов, предоставленных тремя вышеназванными организациями, с избытком хватило бы на все остальное. Но за неделю до получения письма Брайана я уже отправился в Канаду и изложил все дело тогдашнему премьер-министру Роберту Бордэну. Мою первую полярную экспедицию (1906–1907 гг.) совместно финансировали Гарвардский и Торонтский университеты, а вторую — Американский музей естественной истории и Канадский геологический департамент. Поэтому я рассчитывал, что канадское правительство подобным же образом возьмет на себя частичную поддержку третьей экспедиции. Однако премьер-министр признал мой проект настолько важным с точки зрения интересов Канады, что пожелал, чтобы все предприятие шло от имени канадского правительства и за его счет. С моего согласия было послано соответствующее уведомление директорам Американского музея естественной истории и Национального географического общества, и в феврале 1913 г. экспедиция перешла в ведение канадского правительства; при этом было оговорено, что остается в силе вся программа исследований, намеченная обеими научными организациями, и что выбор персонала и снаряжения и все научное руководство экспедицией всецело поручаются мне.

К этому времени я предложил пост моего старшего помощника д-ру Р. М. Андерсону, так как я знал его со школьной скамьи и перед этим уже совершил с ним вполне успешно одну экспедицию. Д-р Андерсон принял мое предложение.

Командование судном я хотел поручить капитану Теодору Педерсену, которого я знал с 1906 г. как превосходного ледового штурмана. Он сразу же согласился не только принять предлагаемый пост, но и выбрать для нас судно. За несколько лет до того китобойный промысел резко сократился вследствие понижения цен на китовый ус, и теперь в различных портах Тихоокеанского побережья находилось не менее десятка китобойных судов, по-видимому, вполне пригодных для плавания в полярных водах. После осмотра, произведенного при содействии опытных судовых инспекторов, капитан Педерсен признал самым лучшим судно «Карлук», которое я сразу же и купил на средства, предоставленные мне американскими организациями; когда же состоялось соглашение с канадским правительством, я перепродал ему «Карлука» за ту же цену.

Вообще, канадское правительство щедро предоставляло нам все средства, требовавшиеся для успеха наших научных работ. Располагая поддержкой и ресурсами целого государства, мы получили возможность организовать нашу полярную экспедицию в самом широком масштабе, так как условия складывались для нас исключительно благоприятно. Некоторые из прежних морских экспедиций тоже были снаряжены правительствами, но при этом преследовались не только научные цели; когда же экспедиции являлись чисто научными, правительства обычно субсидировали их лишь частично.

Прежде всего нам предстояло выбрать научный персонал. Он должен был состоять из представителей следующих специальностей: антропологии, биологии (ботаника и зоология), географии, геологии, минералогии, океанографии, геофизики. Однако персонал, способный выполнять исследования по всем этим специальностям, несомненно, может вести работу и в смежных отраслях знания; и действительно, результаты деятельности наших научных сотрудников впоследствии оказались вкладом, ценным и для других наук, помимо перечисленных выше.

Хотя, приглашая научный персонал, мы отдавали предпочтение канадцам, найти в Канаде всех нужных нам специалистов не представлялось возможным, и пришлось обратиться также и в другие страны. Вообще мы нуждались в людях, которые не только обладали бы соответствующим академическим образованием, но и считали бы работу по данной специальности главной целью своей жизни. В конечном счете состав нашего научного персонала получился следующий: 5 человек из Канады, 3 из Англии, 2 из Соединенных Штатов, 1 из Австралии, 1 из Новой Зеландии, 1 из Дании, 1 из Норвегии и 1 из Франции. Половина этого персонала обладала академической подготовкой, дающей право на звание доктора соответствующих наук. Кроме того, 5 человек уже участвовали прежде в полярных экспедициях: Мэккей и Меррей — с Шеклтоном, Иогансен — с Эрихсёном в Гренландии, Андерсон — со мной, а Мэмен — на Шпицбергене с норвежской геологической партией. Вышеприведенный перечень показывает, что нам пришлось собирать наш научный персонал по всему свету. Дженнесс только что вернулся в Новую Зеландию после антропологических работ на Новой Гвинее, а Уилкинс, уроженец Австралии, находился в Вест-Индии. Обоих мы завербовали путем обмена телеграммами. Датчанина Иогансена мы пригласили в Вашингтоне, а норвежца Мэмена — в Канаде. Я совершил поездку в Европу, где привлек к участию в нашей экспедиции д-ра Мэккея, антрополога Беша, физика Мак-Кинлея и океанографа Меррея, а также закупил различное снаряжение, главным образом океанографическое.

Во время моего пребывания в Европе я получил первое неприятное известие: капитан Педерсен отказался от участия в экспедиции, так как его кто-то уверил, будто для того, чтобы иметь право командовать «Карлуком», необходимо перейти из американского гражданства в канадское. Насколько это мнение было необоснованно, доказывает тот факт, что капитан Бартлетт, которого мы пригласили после отказа Педерсена, сохранил свое американское гражданство в течение всей экспедиции. Бартлетт обладал обширным опытом по плаванию среди льдов в Атлантике и в свое время командовал «Рузвельтом» — судном Пири; последний дал мне о Бартлетте наилучший отзыв.

За исключением крупного масштаба научных заданий и многочисленности научного персонала, наша экспедиция не отличалась никакими особенностями от прочих полярных экспедиций последнего времени. Поэтому ее снаряжение не стоит описывать. Можно лишь отметить, что, по мере того как происходили сборы, оно становилось все более многочисленным и громоздким. Во-первых, океанографические приборы оказались значительно менее портативными, чем мы полагали; во-вторых, большинство наших научных специалистов были новичками в полярной практике, но, тем не менее, считали безусловно необходимым весь намеченный ими комплект снаряжения. Часть последнего действительно пригодилась впоследствии; но многое было только помехой, которой мы напрасно обременили экспедицию, стараясь угодить нашим ученым. Наличие крупных денежных ресурсов имело ту плохую сторону, что нам нечего было возразить, когда научный персонал настаивал на покупке тех или иных приборов, говоря, что, если они и не понадобятся, потеря сведется лишь к стоимости этих приборов и их перевозки.

Независимо от снаряжения я решил разделить экспедицию на две партии: южная, возглавляемая д-ром Андерсоном, должна была действовать в районе залива Коронации, производя более подробные и разнообразные научные исследования, тогда как северная партия, возглавляемая мною лично, должна была направиться к «полюсу недоступности» и выполнять преимущественно задания географического характера. Для, осуществления этого плана требовалось два судна: «Карлук» для северной партии и «Аляска» — для южной. В дальнейшем наше снаряжение разрослось настолько, что пришлось купить в Номе «Мэри Сакс» в качестве вспомогательного судна для обслуживания обеих партий, причем предполагалось, что она будет использована Мерреем для океанографических работ. Впоследствии, по мере того как суда выбывали из строя или использовались для выполнения заданий, не предусмотренных первоначальным планом, приходилось покупать другие суда.


ПРЕДИСЛОВИЕ | Гостеприимная Арктика | ГЛАВА I. ЧЕТЫРЕ СТАДИИ В ИССЛЕДОВАНИИ АРКТИКИ