home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Москва

Здание ЭКУ МВД

30 августа 1978 года


Сегодня я не выспался. Глаза в кучу, уши закладывает, как во взлетающем самолете. Крыша едет. В общем — следователь из меня сегодня, честно говоря, никакой. С утра поехал не на работу в прокуратуру — поехал в экспертно-криминалистическое управление. Туда как раз должны были привезти тех архаровцев, которые проворонили Бриллианта в Бутырке — составлять фоторобот Николая Павловича Крестовского, якобы работника МУРа и иже с ним. Тогда я еще не знал — какое принято решение по этому факту, кто будет возбуждать дело и расследовать его — то ли мы, то ли МВД. Но если даже и не мы — дело меня интересовало, на получившиеся фотороботы я просто обязан был взглянуть. Да и мне надо еще попытаться кое-что сделать…

Составление фоторобота тогда было процессом долгим, даже очень. Неудобным и нудным. Это сейчас есть компьютеры, и есть специальные программы по составлению фотороботов — нарисовать можно минут за двадцать. Тогда же процесс заключался в следующем: в экспертно-криминалистическом управлении лежали здоровенные тома с «заготовками». Лист бумаги с изображением человеческого лица разрезался на пять частей. Прическа, лоб, глаза, нос и щеки, подбородок. Вариантов различных лиц были тысячи, все они были пронумерованы и подшиты в папки. Специалист, работающий со свидетелем, пролистывал варианты и выбирал по описанию свидетеля сначала прическу, потом лоб, потом глаза и так далее. В общем — из отдельных деталей, словно из конструктора конструировался человеческий образ. Потом полученный таким образом фоторобот размножали на ротопринте (была такая штука, жутко неудобная, не то, что нынешние принтеры — прим автора). В особых случаях со свидетелями работали профессиональные эксперты — художники, набрасывавшие портрет — фоторобот с нуля на картонке, по описаниям. Но это работа была еще более тяжелая, мутная, специалистов не хватало — и поэтому основная часть фотороботов делалась на основании этих самых заготовок.

Сейчас, в тесном кабинете сидели три специалиста ЭКУ и трое солдат внутренних войск — начальник смены и двое контролеров. Те самые идиоты, которые проморгали Бриллианта. Кабинет был тесный, эксперты и свидетели, сидели чуть ли не на головах друг у друга, пытаясь составить фотороботы лиц, приезжавших в СИЗО.

Вообще то работая таким образом, эксперты нарушали правила — в одном и том же кабинете нельзя было работать с тремя свидетелями, проходящими по одному и тому же делу одновременно. Видимо, свободных кабинетов в ЭКУ как всегда не было, один нашли для работы — и ладно…

Не желая мешать работе, я осторожно зашел, склонился к уху одного из криминалистов, тихо прошептал

— Долго еще?

— Еще минут сорок. Пока можете посидеть, подождать…

— Да нет… Я лучше наверх пройду с начальством вашим поздороваюсь…

С начальством мне и в самом деле надо было поздороваться — и попытаться решить проблему, не дававшую покоя мне всю ночь…


— А, Сергей… Заходи, заходи…

— Здравствуйте, Генрих Витальевич

Генриха Витальевича Рубинштейна я знал еще по университету — помимо своей работу в ЭКУ он еще умудрялся читать кое-какие курсы в университете. Причем на его-то курсах всегда была полна аудитория — в отличие от многих других профессоров, оторвавшихся от практики, Генрих Витальевич давал только те знания, которые реально могли пригодиться в следственной работе. Поэтому, на лекции и практические занятия Генриха Витальевича Рубинштейна «забивали» (забить — значит пропустить занятие, студенческий жаргон — прим автора) только идиоты.

— Как дела, как работа?

— Да работаем потихоньку…

— Ну так уж, потихоньку — рассмеялся Генрих Витальевич — ты ведь, как я помню по распределению в Генеральную прокуратуру попал?

— Вообще то да.

— А Генеральная прокуратура потихоньку — помаленьку не работает. Так что там у тебя?

— Вообще то, Генрих Витальевич, мне надо одного человека установить по картотеке. Фоторобот есть, не слишком хороший, конечно, но есть. Мне следственное поручение писать или так обойдемся?

Вообще то следственное поручение мне писать не хотелось, иначе бы я уже давно его написал. Дело в том, что этот фоторобот был второй копией фоторобота того самого человека, который завербовал Беляковского. Первый фоторобот я отдал Владимиру Владимировичу и потом понял, что возможно совершил ошибку. Человек, изображенный на фотороботе, скорее всего был разведчиком или контрразведчиком, контрразведчиком же был и генерал Горин. Поэтому, могла получиться такая ситуация, когда Горину будет нужно прикрыть этого человека и он прогонит мне дезинформацию. Именно эта мысль пришла в голову мне вчера вечером, и из-за нее я не спал всю ночь. А мне надо было знать правду — хотя бы для Наташи…

— Обойдемся, ни к чему бумагу марать — решил Рубинштейн — сейчас сделаем. В лучшем виде.

Генрих Витальевич снял трубку, набрал короткий внутренний номер телефона…

— Витя? Витя, ты? … Слушай, дорогой, сейчас к тебе подойдет следователь Соболев из прокуратуры Союза с фотороботом. Установи его как можно быстрее, хорошо. … Нет, бумажки не надо писать…. Все, отправляю.

— Давай — третий этаж, девяносто восьмой кабинет. Спросишь Пешкина.

— Спасибо, Генрих Витальевич …

— Да, какой разговор … — улыбнулся старый еврей — криминалист


Спустившись на этаж, я нашел девяносто восьмой кабинет — еще одна стандартная обшарпанная деревянная дверь в ряду себе подобных. Толкнул ее, зашел в кабинет, огляделся. Навстречу мне поднялся пожилой, седоватый, невысокого роста человек.

— Я товарища Пешкина ищу …

— Уже нашли, молодой человек. А вы, как я понимаю, следователь Соболев

— Он самый

— Давайте, посмотрим, что за фоторобот…

Достав из папки сложенный вчетверо фоторобот, я протянул его Пешкину. Тот принял, аккуратно развернул на столе, расправил линейкой, укоризненно покачал головой

— С бумагами аккуратнее надо обращаться, молодой человек. Видите, как измяли? Ладно, что тут у нас…

Пешкин натянул очки, внимательно осмотрел фоторобот, пригибая голову к листу так близко, что едва не касался бумаги носом. И тут резко поднял голову.

— Так я же этого человека уже устанавливал вчера.

— В смысле? — недоуменно переспросил я

— Да в том, что мне на днях принесли точно такой же фоторобот. И я его устанавливал. Только вчера результаты отдал.

Вот то новости…

— А кто заказывал, можете посмотреть? Или у вас не записывается?

Старичок снова с укоризной глянул на меня поверх толстых стекол древних очков.

— Молодой человек… Это у вас, у молодежи ничего не записывается — а у старого Пешкина везде идеальный порядок и все записывается. Сейчас проверим.

Чихнув, старичок полез в стол, кряхтя вытащил толстый, потрепанный гроссбух. Начал медленно перелистывать засаленные страницы…

— Ага, вот. Установлен как… Как Пугачев Владислав Валерьевич, капитан. Второе главное управление КГБ СССР, обслуживает г. Москва. (букву Г старичок произнес как хэ) Интересные дела… Так… Заказчик. Соболев Владимир Михайлович, отдел криминальной разведки МВД СССР. Стоп, стоп… Это ваш родственник?

— Это мой отец…


Мой отец….


— Что с вами, молодой человек… — голос старичка доносился до меня словно сквозь вату — присядьте, присядьте. Нашатырчик нужен?

Резкий запах у самого носа заставил меня дернуться.

— Ну, вот… А то прямо побледнели весь. Не бережете здоровье, спортом не занимаетесь… На лыжах надо ходить, бегать. Я вот каждый день бегаю — и здоров как бык! Ну, как? Получше?

— Да, спасибо … — прокаркал я — мне бы записать его данные, адрес и прочее…

— Молодой человек — пристально посмотрел на меня Пешкин — этот товарищ у нас по спецкартотеке проходит. Там только ФИО, звание, место работы и дактокарта. И телефон, куда звонить, если что. Я и так вам не имел право информацию выдавать — но ладно, выдал. Тем более без документов.

— Хорошо… А мой отец забрал установочные данные?

— Да, вчера заехал и забрал…


Выйдя из кабинета, я присел на неудобный подоконник, бросил рядом папку, не замечая неодобрительных взглядов — сидеть на подоконниках с советских учреждениях не поощрялось. Сейчас я пожалел, что не курю — хотелось привести в порядок вздыбленные мысли….

Итак. Пугачев Владислав Валерьевич. Владиславом Валерьевичем звали того человека, сотрудника КГБ, который работал с отцом Наташи, с Зиновием Ефимовичем Беляковским, и который, скорее всего его и подставил. Скорее всего, это не совпадение, это один и тот же человек — таких совпадений не бывает. Зиновию Ефимовичу он сказал свои настоящие имя и отчество — просто потому что так удобнее общаться и потому, что он никак не предполагал, что Зиновий Ефимович назовет их кому-то еще.

Почему отец? Почему он пытался установить одного и того же человека, что и я. Какое он имеет ко всему этому отношение?

Какое???

Блин, ну конечно! Голова совсем не соображает, простейшие логические выводы не могу сделать. Фотороботов было два, один из них у меня, второй я отдал генералу Горину, попросил установить. Отец работает с генералом Гориным вместе, является его старым другом — значит, он отдал отцу фоторобот и попросил его установить, используя возможности милиции. Значит, у отца был именно тот экземпляр фоторобота, который я отдал Горину! Правильно! В этом смысле у армии намного меньше возможностей, чем у МВД, тем более у начальника отдела криминальной разведки, перед которым вообще все двери открыты. Логично? Логично! Значит, отец устанавливал этого Пугачева по просьбе генерала Горина.

Значит, все нормально. Отец отдаст результаты Владимиру Владимировичу, а тот передаст их мне. Даже не зная, что мне удалось решить проблему самостоятельно. Все нормально!


Спустившись вниз, я снова зашел в кабинет, где составляли фотороботы сотрудники тюремной охраны. Сейчас там сидел только один эксперт, двое экспертов куда то ушли. Составив стулья, у стены плотной группой сидели военные из внутренних войск.

— Закончили?

— Да… — ответил мне эксперт — понесли распечатывать. Если аппарат не сломался — минут через десять принесут.

— А если сломался?

— Тогда и неделю могут чинить, пока не починят, ничего не будет…

Вот такая вот у нас техника. На грани фантастики…

Через пятнадцать минут, когда я уже начал беспокоиться, а военные начали изнывать без курева, с шумом открылась дверь, в кабинет пошел один из экспертов, с победным видом держа свежеотпечатанные листы.

— Ну там и очередь… Все как с цепи сорвались. Это вам, товарищ следователь?

— Мне, мне… Расписаться где-нибудь надо?

— Да, вот здесь…


На выходе из здания ЭКУ, меня догнал Тищенко, тот самый начальник смены, проворонившей Бриллианта, осторожно тронул меня за плечо.

— Что? — я обернулся, посмотрел на него.

— Товарищ следователь… Не знаю, как вас зовут…

— Сергей Владимирович.

— Сергей Владимирович… А вы Бриллианта поймаете?

Детский сад…

— Птичек ловят. А преступников — разыскивают и задерживают. Задержим, задержим…



Москва Здание генеральной прокуратуры 29 августа 1978 года, вечер | Холодная Зима | Москва Здание генеральной прокуратуры СССР 30 августа 1978 года