home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13

Задумался детина, выходя из магазина: выбирал жене подарки, а купил бутылку «Старки». От работы отстранен — кто ж вора подпустит к материальным ценностям. Под следствием нахожусь. У товарищей, у Гузя и Сереги, на подозрении. Кругом оплеван.

Калач я тертый — бывал и не в таких водоворотах. Посему не сомневался, что правда-матушка дорожку себе найдет. Но поскольку я калач тертый, то и знаю, что матушке-правде надо пособлять. На правду надейся, а сам не плошай. Кто на справедливость надеется и сидит сложа руки, тот, считай, на бога уповает.

Задумал я еще одну операцию «Икс», посему Марии объявил, что в ночную смену пойду заместо дневной.

— Какие могут быть ночные в складе? — не поняла она.

— У нас днем воду отключают, — изловчился я.

— Зачем вам вода?

— А в туалет?

— Опять байки сочиняешь?

— Грузовики-дальнобойщики придут из-за границы.

— Да почему ночью-то?

— Груз особый, Мария, секретный. Дамские костюмы из кожи крокодила на обезьяньем меху.

— Чего ж тут секретного? — Теперь Мария клюнула, поскольку модницей никогда не была.

— Да коли бабы, то есть женщины, узнают, так наш склад грудями сметут.

Мария только недоумение лицом выразила. Но от харчей в дорогу отбояриться не удалось. Значит, так: четыре тугосоких помидора, к ним четыре бутерброда с мясом и термос свежезаваренного чаю сладкого.

Вышел я в половине двенадцатого, хотя для операции было рановато — раньше двух ее не начать, поскольку до двух ночи люди еще слоняются.

Сел я в попавшемся скверике и задумался…

Сыщиком стал на старости лет. Дело-то это оказалось суровое и страшноватое. Вот сижу ночью в сквере, во тьме осенней, с авоськой продуктовой. Одет, правда, тепло, но пистолета нету и не предвидится.

А книжки про шпионов и сыщиков люблю, поскольку я в возрасте. Старики любят занимательное чтение. Книжку про любовь, про труд, про войну я трижды понюхаю, прежде чем открыть. И то: и любовь, и труд, и войну я знаю не хуже любого писателя. А коли он молод, то и разговору нету: чего я буду читать про те мысли, которые ему открылись, а мною уж давно забылись? Другое дело — про сыск или разведчиков: там завсегда новенькое, поскольку неизвестно, кто, как и зачем.

Про чтение скажу доподлинно: есть только два сорта книг — интересные и неинтересные. Остальное в них — детали.

Я сидел в окраинном сквере под фонарем дневного света. Тут и деревья остались еще от лесов, и кустарник свежий высадили. Под тремя голыми осинами я сидел. Стволы прямые, гладкие и цвета ненатурального — будто в пивную бутылку налили молока. А земля под осинами красная, поскольку сзади клен, устеливший все своими листьями.

Дождь вроде бы не шел, а ветерком тек мокрый туман — сквозь демисезонное пальто доставал. Скамейка от влаги ледком поблескивала. Опавшие листья не шелестели, прилипнув друг к другу. Моя авоська намокла, хотя бутерброды хранились в полиэтиленовом мешке в сухости. Погодка для разбоя на большой дороге.

Я глянул на время — половина второго. Пора. Как говорится, сверим часы и почешем усы. И я пошел на операцию, поскольку мой объект был невдалеке.

Мой объект был Вячиковым «Запорожцем». И то: я с него глаз не спускал, Василий тоже парень зоркий. Когда гнались-то… А не усмотрели. Тут оптический обман или же закавыка. Вот я и надумал заглянуть в его нутро на всякий случай.

«Запорожец» белел на своем месте. Ни прохожих, ни поющих, ни гуляющих… Во всем доме лишь одно окошко светится, да и то, видать, от ночника. Тихо, поскольку осень и ночь глубокая. Я переложил авоську с обедом из правой руки в левую и подошел…

Дверцы, конечно, заперты. Для хорошего автослесаря эти замочки, что для коровы цветочки. Кое-какие железки я прихватил, а насчет звуковой сигнализации сомнений не было — зачем она? Во-первых, на такую рухлядь никто не польстится; во-вторых, кому сигнал-то подавать, коли Вячик тут не живет?

Замочек хрустнул. Я огляделся, приоткрыл дверцу и юркнул в машину. Нет, не годный я для воровского дела — сердце стучит и руки подрагивают, будто я грузовик спиной домкратил. А ведь не труслив. Видать, все дело в уверенности, которая из правоты вытекает. Как-никак в чужую собственность проник, хоть и не с целью баллоны снять или стекло вынуть.

Унял я сердце и огляделся, поскольку свет от фонаря на углу долетает. И чего же увидел? А ничего. Пустая машина, как брошенная. Даже в бардачке голо, где уж завсегда навалено всякого-якого. Зряшная моя операция.

Я осмотрел пол, пошарил за спинкой сидений, глянул под них… И отшатнулся, ударенный ужасом, — под водительским сиденьем лежала голова…

Откуда-то взявшийся пот скатился на переносье. Руки не могли найти себе места — хотели что-то сделать, а не знали что. Ведь показалось? Откуда тут голова? И я собрал силы и глянул еще раз…

Голова Вячика. Только почему-то без лица. Значит, не голова. Я легонько ткнул ее носком ботинка — она враз сморщилась обессиленно. Тогда я, осмелевши, схватил ее рукой…

Индейский… как это? Скальп. Нет, не скальп индейский, а парик королевский, Вячиков локоноподобный.

Вон оно что… Так вон оно что! Не только чужое имя, но и чужая внешность. И мы с Василием его не упустили, а он в машине переодевался, посему жильцы дома его в личность и не знали. Вернее, они-то его натуральную личность знали — это мы на складе не знали. Это ж надо — сплошная фальшь. И очки темные, и усики, и шепелявость с картавостью, и походка волочащая…

А зачем? Тут и к гадалке не ходи. Коли личность маскируется и работает на дефицитном складе, то что? Да ворует. Нам не надо дефицит — от него аппендицит.

Положил я парик на место — видать, запасной, видать, забыл его по неосторожности. Ну что ж, Вячик, сделаем тебе сюрприз, называемый засадой. Приедешь ты завтра сюда, выйдешь уже видоизмененный из машины, а я к тебе навстречу — мол, приветик, товарищ кибернетик! А еще лучше встретить с работниками милиции, с Петельниковым. Только сперва я должен выступить — мол, приветик, товарищ кибернетик…

Вылез я из машины и замочек аккуратненько запер. И тут закавыка — время третий час ночи, транспорт не ходит, и до дому километров десять. А что делать? Отпешедралил. В пятом часу прибыл…

Мария, как и подобает жене, поднялась встретить, хотя и ждала меня часам к восьми. Объяснил ей, что ночные смены покороче.

— Чаю попьешь?

— И поем заодно. — Радость во мне бурлила от моей ловкой операции.

— Волчий у тебя аппетит, Коля.

— Почему волчий?

— Увесистый завтрак брал, а и прошло всего четыре часа…

Я обомлел: увесистый завтрак вместе с термосом остался в белесой машине.


предыдущая глава | Вторая сущность | cледующая глава