home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Подарок судьбы

Февраль 1992-го, Мюнхен. Иван ищет работу. И не находит. Он пишет сотни “бевербунгов” (заявок), заполняет резюме, анкеты, просится на интервью, и отовсюду приходит отказ. Ему, российскому гуманитарию, в Германии ничего не светит. Даже с его языками. Ни в университетах, ни в гимназиях – нигде. Работы мало и для немцев. Каждую позицию немцы высиживают годами. Он ходит регулярно в Арбайтсамт на Капуцинерштрассе. Сидит в длинных очередях к чиновнику-бератеру, ведет бестолковые беседы. Ему предлагают перековаться на компьютерного графика, но он понимает, что в сорок лет…

А журналисты в Европе живут плохо. Особенно газетные. Он посещает их собрания. Большинство мечтает получать тысячу марок в месяц – это прожиточный минимум. За большую статью в газете платят двести марок, но это целая неделя работы.

Короче, в этой области ему грозит влипание по полной.

В один из визитов в Арбайтсамт он безо всякой надежды роется в картотеке и натыкается на объявление. Требуется редактор со знанием русского, английского и немецкого языков. Работа привычная, зарплата выше среднего. Он выписывает шифр объявления и подает бератеру безо всякой надежды. Тот вытаскивает ему распечатку. Это радио “Свобода”/ “Свободная Европа”. Знакомое слово, звучит как заоблачный мотив.

Иван на всякий случай посылает “бевербунг”. Как делал сотни раз. И забывает про это. Через пару недель приходит письмо: его просят связаться с отделом кадров радио “Свобода”. Сердце забилось: неужели? Он набирает телефон, и женский голос приглашает его на собеседование к директору русской службы Владимиру Матусевичу.

С бьющимся сердцем он подходит к уже знакомому зданию: белый бетонный забор на Оттингенштрассе, всюду камеры наблюдения, проходит немецкую охрану, ждет в холле. Выходит секретарша, ведет его к шефу русской службы Матусевичу. Владимир Матусевич – мужчина средних лет с брезгливым выражением лица. Состоявшийся советский эмигрант. Матусевич сидит, откинувшись в кресле, нога на ногу, почесывает в затылке, весьма уверен в себе. Вопросы конкретные: “Откуда вы, что делали в Союзе? Почему вы здесь, но тот ли вы, за кого себя и т. д.”

Иван отвечает четко, как в армии. Он знает, что прямота завоевывает доверие. Судя по всему, даже у кислого Матусевича ответы не вызывают отторжения. Кажется, речь идет об отделе новостей. Поколебавшись, Матусевич ставит визу.

Во время разговора Матусевич странно смотрит на него. Наверное, они виделись в Москве. Иван вспоминает: “Бюро пропаганды советского кино”, рядом с его домом у метро “Аэропорт”. Матусевич там работал редактором: он видел его, унылого и бледного чиновника с потертым портфелем. Потом Матусевич смылся на Запад во время турпоездки. Кажется, в Швецию. И вот такое преображение.

После визита к Матусевичу следует проверка на профпригодность в службе новостей. Его сажают за стол, дают два английских текста на перевод. Из мировых пресс-агентств. Что-то про Папу Римского и Приднестровье. Рядом словари. Как советский редактор, Иван понимает, что в написании “Иоанн-Павел II” нельзя ошибаться. Также надо правильно писать имя турецкого террориста Мехмета Али Агджи, который подал на апелляцию. Он все сверяет по словарям и шепотом советуется с сотрудником службы – пожилым диссидентом Аркадием Полищуком. Что касается Приднестровья, или по-западному Трансднистрии, то тут все проще. Когда переводы готовы, его ведут в кабину читать. Записывают голос, слушают. Кажется, они довольны.

Следующий этап – Первый отдел, секретка. Это в самом конце коридора, на первом этаже. Его встречает сам шеф отдела – Ричард Дженнингс. Предлагает сесть. Дженнингс – мужчина лет пятидесяти, с ровно подстриженной бородкой и умными глазами. Совсем не похож на американца. И на привычный образ цээрушника. Он говорит Ивану: “Ну как, прошли экзамен?” Потом проходится по биографии и карандашиком уточняет моменты в листочках, которые лежат перед ним: “Наверное, вы были агентом КГБ?” – Иван задумывается, но инстинкт подсказывает ему правильный ответ: “Я – аналитик, я делал анализы для тех, кто платит: МИД, ЦК КПСС, а нынче – даже для канцелярии бундесканцлера”.

– Ну что же, не стыдитесь этого, – с улыбкой кивает Дженнингс, – у нас тут половина сотрудников работала на госучреждения. И вот теперь они прекрасно трудятся на ниве свободного вещания. – Он, кажется, приятно удивлен, что Иван не скрывает своих знаний. – А где вы проходили свой клиринг как перебежчик, у немцев? – Так точно. – А почему не у американцев? – Я к вам попробовал сунуться в Вене, но меня не взяли из-за визита Горбачева. – Так-так, – он помечает пункт, чтобы перепроверить. – А где был клиринг у немцев, на Штарнбергском озере? На той самой вилле? Понятно. – Он делает еще одну пометку, потом расспрашивает про работу Ивана в Будапеште, как он очутился в Австрии, в Германии. И под конец – об общих интересах и предпочтениях.

Дженнингс, видимо, доволен результатом беседы. Он хвалит Ивана за откровенность, жмет ему руку и делает напутствие: “Учтите, “Свобода” – не простая станция, здесь эмигранты ненавидят друг друга. Главное – оставайтесь самим собой. Мне нравится ваш английский”. – “Правда?” – “Да-да, здесь многие считают, что владеют английским, но это просто смешно. Счастливо поработать!”

Иван снова чувствует, как ему легко с разведчиками – русскими, немецкими, американскими. В отличие от политиканов и администраторов всех стран они все понимают с ходу.

Оформление проходит быстро. Еще через неделю ему пересылают контракт. Он поражен: ему кладут семьдесят тысяч марок в год и массу привилегий – страховку, пенсию, отгулы и т. д. Такого льготного режима, как на “Свободе”, нет ни у кого из западных журналистов.


Вильдбад-Кройт | Большая svoboda Ивана Д. | Станция