home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



I

В ноябре 1989 года Берлинская стена, бетонный, разрисованный граффити символ вражды между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом, пала. Сотни радостных людей с обеих сторон танцевали, взобравшись на обломки европейских идеологических войн. Ранее в этом же году коммунизм получил еще один удар — народные протесты (хотя и жестоко подавленные) на площади Тяньаньмэнь в Пекине. Итак, через сто лет после того, как создание Второго интернационала коммунистических партий ознаменовало подъем международного коммунизма, и через двести лет после того, как парижский народ штурмом взял Бастилию, еще один символ авторитарной власти, дух революции снова ворвался в столицы мира. Эти новые революции, однако, не ставили цели разрушить устои благосостояния и аристократических привилегий. Они разрушали режимы, основой которых были бедность и угнетение[1]. Драматичное и во многом непредсказуемое падение коммунизма в 1989 году явило собой нечто большее, чем распад империи: это был конец двухсотлетней эпохи, в течение которой вся европейская, а позднее и мировая политика оказалась под влиянием фантастической идеи общества, созданного обездоленными мира сего на основе гармонии и равенства.

Многие сегодня считают, что коммунизм пора отправить на «свалку истории» (выражение Л. Д. Троцкого), что это — обходной путь, приведший в тупик, ужасная ошибка. Заявление Фрэнсиса Фукуямы, профессора из США, о том, что история (и борьба идеологических систем) завершилась победой либерального капитализма, было встречено весьма скептически, но в глубине души многие в это верили{1}. В либерализме, а не в классовой борьбе, видели единственный способ решить социальный конфликт, а капитализм считался единственной действенной экономической системой. Казалось, мир на некоторое время потерял интерес к коммунизму. Коммунистические взгляды превратились в блеклую горстку камней, сохранившуюся у одного поколения, которую вскоре должны были раздавить силы Реформы. Он стал явлением, подходящим для сухих теоретиков, духом ушедшей цивилизации, подобной древним персам, от которой, как от статуи царя Озимандия, остались обломки былого величия, напоминающие об иллюзиях прошлого. В середине 1980-х годов, в разгар холодной войны, когда я только начал исследовать коммунизм, это был увлекательнейший объект, но спустя десятилетие он казался уже неактуальным в мире победоносного либерального капитализма.

Однако за последние 10 лет произошли два события, которые вновь поставили коммунизм в центр общественного внимания. Первое из них — разрушение нью-йоркских башен-близнецов 11 сентября 2001 года — не имело прямой связи с коммунизмом. Действительно, исламские экстремисты, ответственные за теракт, были воинствующими антимарксистами. И все же эти исламисты, как коммунисты, представляли собой группу разгневанных радикалов, ведущих борьбу против «западного империализма»: такие параллели вскоре после теракта были проведены политиками, журналистами, историками. Хотя термин «исламофашизм» использовался шире, чем термин «исламо-коммунизм», исламизм в последнее время повсеместно описывается как последняя манифестация тоталитаризма — жестокая, антилиберальная, фанатичная смесь идеологий, включающая фашизм и коммунизм. Для американских неоконсерваторов эти угрозы требуют немедленного ответа в виде идеологической и вооруженной борьбы, такой же решительной, как развернутая Рональдом Рейганом кампания против коммунизма в странах третьего мира{2}. В 2004 году правоцентристские партии Европейского парламента предприняли попытку добиться не меньшего, чем для фашизма, порицания коммунизма[2]. В июне 2007 года президент Джордж Буш открыл памятник жертвам коммунизма в Вашингтоне.

Если теракты и сентября показали, что установившийся после 1989 года политический порядок не решил серьезные конфликты на Среднем Востоке, то крах американского банка Lehman Brothers 15 сентября 2008 года, повлекший за собой финансовый кризис, продемонстрировал неспособность посткоммунистической экономической системы привести общество к стабильному, длительному процветанию. Уроки, вынесенные из недавних событий, отличаются от последствий 2001 года. Пока еще никто открыто не призывает к возврату жесткой советской экономической модели[3], но марксистская критика неравенства и нестабильности, порождаемых свободным мировым капиталом, оказалась пророческой. На родине Маркса, в Германии, продажи «Капитала», труда всей его жизни, резко возросли.

Таким образом, история коммунизма именно сейчас наиболее актуальна и связана с современными проблемами больше, чем в начале 1990-х годов. Однако понимание природы коммунизма для нас оказалось более трудной задачей, чем осмысление других аспектов нашей недавней истории. Если о нацистской агрессии и преследовании евреев предупреждали многие, то немногие предсказывали большевистскую революцию, сталинский террор, хрущевскую десталинизацию, Культурную революцию, поля смерти Пол Пота и распад СССР[4]. Частично этому способствовала чрезмерная конспирация коммунистов. В наши дни более важным кажется огромный разрыв между восприятием коммунизма историками и критиками и коммунистическими взглядами, существующими в современном мире. Объяснение сути коммунизма требует от нас проникновения в абсолютно иной способ восприятия мира, в умы Ленина, Сталина, Мао, Хо Ши Мина, Че Гевары и Горбачева, а также всех тех, кто поддерживал их или сочувствовал им.


Благодарность автора | Красный флаг: история коммунизма | cледующая глава