home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



VII

В 1983 году в советский кинопрокат вышла новая романтическая комедия, содержащая мощное идеологическое послание. Фильм «Блондинка за углом» рассказывает историю романа астрофизика Николая, который становится грузчиком в большом московском универсаме, и главной героини — продавщицы Нади, способной достать все что угодно на московском черном рынке[739]. Образ жизни и связи развивают в ней способность добывать «дефицитные» товары. Своих друзей она представляет Николаю не по именам, а по тем товарам и услугам, которые они могут предоставить: одного она называет «театральными билетами», другой зовется «отдых на Черном море» и так далее. В параллельном реальности мире потребления настоящим начальником является прагматичная Надя, а вовсе не партийный секретарь. Она так уверена в силе своего влияния, что даже пытается выяснить, получится ли обеспечить Николаю Нобелевскую премию, подкупив членов нобелевского комитета икрой и другими дефицитными товарами. Легкая комедия заканчивается тяжелым моральным выбором: Николай, сперва увлеченный новым миром, бросает Надю накануне свадьбы, которая символизирует начало эгоистического и мелочного существования в мире потребительства.

Фильм «Блондинка за углом» отразил обеспокоенность коммунистического мира началом эпохи потребления: это была конкурирующая вселенная со своей иерархией и ценностями, полностью противоположными ценностям коммунизма. К 1970-м годам во всех странах советского блока процветала черная экономика; в некоторых странах (СССР, Польше, Венгрии) на нее смотрели сквозь пальцы, в Восточной Германии, например, к черному рынку относились менее либерально, и все же он процветал. Черные рынки покрывали большой процент всей экономической деятельности: исследования показали, что в 1980-е годы в СССР 60% услуг по ремонту машин, 50% услуг по ремонту обуви и 40% услуг по ремонту жилья оказывались посредством черного рынка, в основном в виде халтуры в ущерб основной работе{1041}. Социалистические государства узаконили губительную потребительскую культуру тем, что учреждали специальные магазины, где можно было купить предметы роскоши. Например, магазины «Эксквизит» и «Деликат» продавали такие товары по более высоким ценам, чем обычные, а некоторые магазины реализовывали товары только за валюту западных государств, полученную, например, от родственников.

Потребительство породило новый мир. Люди тратили много времени в поисках «дефицитных» товаров и модной одежды, особенно западного производства. Неудивительно, что в 1970-е годы большой популярностью пользовались профессии, открывающие доступ к потребительским товарам. Социологи показали, что работа продавщицы (как у Нади), считавшаяся непрестижной в 1960-е годы, теперь привлекала все большее количество женщин, а высшее образование потеряло свое былое значение. Высококвалифицированные специалисты все еще зарабатывали больше, чем рабочие, а некоторые профессии (например, высшие армейские чины и партийное руководство) оплачивались очень высоко и пользовались льготами и привилегиями. Однако новые иерархические отношения, основанные на доступе к потребительским товарам, составили серьезную конкуренцию прежней патерналистской системе, основанной на результатах службы государству и коллективу. Результаты опроса советских подростков в 1987 году показали, что они считали спекуляцию на черном рынке самой прибыльной работой в советском обществе, второе место по престижу занимала военная служба, затем следовали услуги по ремонту автомобилей и утилизация бутылок; низкие позиции занимали профессии пилотов, актеров и университетских преподавателей{1042}. Похожая ситуация была в ГДР, где огромное значение играла иностранная валюта, присылаемая родственниками из-за рубежа. Здесь ходила шутка про то, что немецкий социализм достиг новой фазы по марксистской схеме: «от каждого по способностям, каждому в зависимости от места жительства тети»{1043}.

Как показано в фильме «Блондинка за углом», новый вызов прежнему порядку был отвергнут теми, кто не имел доступа к потребительским товарам. В Польше партийные аппаратчики были инициаторами и главными действующими лицами черного рынка, что нанесло большой ущерб их авторитету. В других странах партийным чиновникам среднего звена было гораздо труднее наладить контакты с заграницей, потребительская культура отталкивала от себя тех, кто не имел возможности или желания участвовать в параллельной экономике; если при старом порядке эти люди имели престижный статус, то при новом они приобретали более низкое положение.

Естественно, потребительские товары заняли центральное место в жизни людей, когда доступ к ним расширился. Большинство людей в большинстве обществ стремится повысить свой социальный статус. Однако этот статус стал ассоциироваться с потребительством только тогда, когда официальная социалистическая иерархия потеряла свою значимость и, что более важно, когда потребительские товары стали доступны обычным людям. Теперь люди соревновались с равными себе; когда блага были доступны только партийной верхушке, далекой от народа, простым людям было не так важно их иметь, однако с 1950-х годов в коммунистических государствах постепенно стали создаваться идеальные условия для развития одержимости потребительскими товарами. Прилагались большие усилия к тому, чтобы распространить эти товары, однако производить достаточно продукции для удовлетворения потребностей населения не удавалось.

Степень одержимости потребительскими товарами ясно показала, что многие жители стран советского блока постепенно попадали в сферу влияния Запада. Молодежная культура складывалась на основе западной моды и музыки; несмотря на то что в социалистических государствах было налажено производство собственной одежды (некоторые товары выпускались под западными марками, например Marlboro или Levi-Strauss), модной считалась одежда иностранных производителей. Однако не следует преувеличивать силу потребительства: все же авторитет коммунизма был подорван не ковбоем Мальборо. Исследование отношений к общественному престижу, проведенное в Венгрии (социалистической стране с наиболее развитой рыночной экономикой), показало, что наиболее престижными считались профессии, связанные с высшим образованием и специальным знанием (например, профессия врача). Торговля и другие сферы высоких доходов считались менее престижными{1044}.

Кроме того, интерес к потребительским товарам вовсе необязательно приводил к антисоциалистическим взглядам. На черном рынке действовала малая часть населения (по некоторым оценкам, 15% населения СССР), представителей которой обычно считали материалистами, в отличие от обычных людей{1045}. Таким образом, несмотря на бесконечные нападки официальной пропаганды на молодежь, увлекающуюся западной модой, на обвинения в материализме и уклонении от работы, сами молодые люди судили о мире не в манихейских, черно-белых категориях. Комсомольские активисты с таким же удовольствием, как и диссиденты, носили джинсы, приобретенные на черном рынке.

Все это относится еще к одной влиятельной ценности, импортируемой с Запада, — рок-музыке, ставшей причиной серьезного беспокойства коммунистов. Безусловно, рок-музыка ассоциировалась с молодежными восстаниями и маршами протеста 1960-х, а тексты песен были пронизаны идеями жизнелюбия и романтизма, противостоящими принципам как государственного социализма, так и технократического капитализма. В некоторых странах рок-музыканты открыто поддерживали оппозиционные движения. Польская панк-группа «Перфект» в начале 1980-х годов написала саундтрек для пропаганды движения «Солидарность», а творчество чехословацкой группы «Пластиковые люди вселенной», образовавшейся после вторжения СССР, было откровенно диссидентским. В одной из их песен 1973 года были такие строки:

«Сбалансируй килограммы паранойи!

Сбрось ужасную диктатуру!

Быстро! Давай жить, пить, блевать!

Бутылка, Ритм! Дерьмо в твоей руке»{1046}.

Некоторые члены группы были арестованы. Их судили по обвинению в «чрезмерной грубости, пропаганде антисоциалистических и антиобщественных идей, связанных с нигилизмом, декадентстве и клерикализме». На суде защита не отрицала наличия грубости в текстах подсудимых, при этом остроумно утверждая, что они всего лишь следовали ленинской большевицкой прямоте, цитируя предположительно ленинский афоризм 1922 года «бюрократия — это дерьмо»{1047}. Тем не менее им не удалось убедить судью. Музыкантов приговорили к заключению, их громкое дело имело международный резонанс. Оно привело к созданию Хартии-77, группы диссидентов, целью которой было заставить режим действовать в рамках закона и конституции. Самым известным членом Хартии-77 был драматург Вацлав Гавел.

Однако не все поп- и рок-группы открыто выражали антикоммунистические взгляды, многие режимы советского блока в 1970-е годы были вынуждены мириться с их творчеством, учитывая огромное количество людей, слушавших западные радиостанции. В ГДР партия вкладывала деньги в развитие «социалистического реалистического рока», а у советских коммунистов был свой анальгетик — политкорректные ансамбли, например «Веселые ребята» (группа была названа в честь одноименного фильма 1930-х годов в духе соцреализма). Комсомол формировал длинные списки запрещенных групп. Так, группа «Black Sabbath», исполнявшая тяжелый металл, обвинялась в пропаганде «насилия» и «религиозного мракобесия», а эстрадный исполнитель Хулио Иглесиас странным образом был причислен к распространителям идей «неофашизма»{1048}. Тем не менее отсутствие в списке говорило о благонадежности группы или исполнителя, и комсомольские организации часто сами выступали в роли организаторов рок-концертов. Алексей Юрчак рассказывает об Александре, который был комсомольским секретарем одной из школ Якутска, а впоследствии стал студентом Новосибирского университета, стороннике коммунистического идеала и поклоннике прогрессивного рока и британской группы «Uriah Heep». Он самонадеянно писал своему другу, чей преподаватель философии осудил рок-музыку: «Передай своему профессору эстетики, что на окружающий мир нельзя смотреть с позиции доисторических взглядов… “Битлз” — беспрецедентное явление нашей жизни, которое по влиянию, которое оно оказывает на человеческое сознание, может сравниться с полетами в космос и ядерной физикой»{1049}.

Таким образом, идеи коммунизма вовсе не обязательно вступали в противоречие с современной массовой культурой, однако коммунистические партии реагировали на ее новые веяния с позиции «доисторических взглядов». Хрущев и его поколение сохранили коммунистический режим в космическую и ядерную эпоху, однако мир не стоял на месте, и стареющие коммунистические лидеры стали казаться настолько «доисторическими», насколько консервативной казалась их политика.


предыдущая глава | Красный флаг: история коммунизма | cледующая глава