home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38

Я не могу двигаться достаточно быстро, а меня преследуют фейри на лошадях. И я бегу обратно к локомотиву с такой скоростью, что чуть не задыхаюсь. Под сапогами расплескиваются лужи, ноги у меня промокают. Дождь хлещет, терзая кожу, холодный и бесконечный. Я перепрыгиваю через упавших солдат фейри, пытаясь не думать о судьбе Киарана после того, как удастся активировать печать.

Краем глаза я замечаю нечто темное и блестящее. Оно прыгает на меня. Я валюсь на землю и перекатываюсь на спину. C`u s`ith пролетает надо мной и падает в траву. Инстинкт перехватывает управление: я не помню, как в моих руках оказались клинки, но бросаюсь на гончую и рассекаю ее.

Я даже не останавливаюсь, чтобы насладиться убийством. Я снова на ногах и бегу по долине. За спиной слышен топот копыт, и я знаю, что времени у меня мало. Фейри начинают приходить в себя.

До локомотива не так уж далеко. Каждый кусочек меня болит от натужного бега. Ноги горят. В горле пересохло, и каждый вдох причиняет боль.

Я рывком открываю дверь и запрыгиваю внутрь, на ходу поворачивая тумблеры, чтобы запустить двигатель еще до того, как захлопнется дверь.

— Давай быстрее, — шепчу я себе, настраивая панель, чтобы добиться максимально возможной скорости.

Двигатель стучит и с мурлыканьем оживает. Только тогда я оборачиваюсь и вижу фейри, направившего коня прямо ко мне. Я вытаскиваю клинок, готовая драться, если придется. Но Киаран уже прыгает и рассекает всадника надвое.

Я снова сосредоточиваюсь на управлении локомотивом, но вдруг он замирает.

— Давай же, — бормочу я, давя на педали.

— Поспеши, Кэм!

Сила Киарана грохочет вокруг нас. Сила трещит электричеством над долиной, и ослепительный, опаляющий свет жжет мне щеки. Я налегаю на рычаг, но мотор опять замолкает.

— Кэм!

— Я пытаюсь!

Один из всадников daoine s`ith останавливает коня и протягивает ко мне ладонь, раздвигая пальцы. Ох, прокля…

Свет вырывается из его руки.

Я распахиваю дверь и, пригнувшись, выпрыгиваю из локомотива. Тело врезается в землю, и я вскрикиваю, когда запястье хрустит под моим весом.

Локомотив взрывается. Я подтягиваю колени к груди и закрываю голову руками. Битое стекло и обломки металла сыплются сверху. Большой острый осколок врезается в землю у самого моего лица.

«Вставай, вставай!»

Я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на резкую боль в запястье. Сила Киарана уже лечит перелом.

Впереди я замечаю металлическую лошадь без седока, запрыгиваю на нее и ловлю ногами стремена. Лошадь протестующе ржет, из ее ноздрей вырывается дым. Она пятится, но я крепко держусь за золотую гриву. Сила Киарана струится с моих пальцев и ярко сияет. Лошадь успокаивается.

— Вперед! — приказываю я.

Лошадь срывается с места, и я с трудом удерживаюсь на ней. Она мчится по Парку Королевы, по мокрой траве, и вода расплескивается достаточно высоко, чтобы промочить мои брюки. Стучат копыта, громкие и быстрые, как ее сердце.

Бум-бум-бум-бум-бум-бум-бум-бум-бум-бум…

Я припадаю к спине лошади, и мы наконец начинаем двигаться в одном ритме.

Я не осмеливаюсь оглянуться — боюсь, что взгляну назад и увижу Киарана мертвым. Я должна верить в то, что наша связь через доспехи сразу сообщит, если с ним что-то случится.

Грохот копыт за моей спиной добавляет причин для тревоги, но я стараюсь не отвлекаться. Вцепившись в гриву, я погоняю лошадь, а сила ослепительной вспышкой взрывается вокруг.

Разряд энергии ударяет в траву совсем рядом, и лошадь испуганно ржет, становится на дыбы, и я с трудом удерживаюсь в седле. Я провожу силу Киарана, чтобы успокоить животное, заставить его снова пуститься в галоп.

Передние ноги лошади едва касаются земли, скорость все нарастает, мы мчимся по грунтовой дорожке, ведущей к часовне Святого Антония. Еще на подступах к арке я чувствую жужжание механизма, поэтому соскакиваю и мчусь к развалинам. Там я падаю в грязь и начинаю копать, торопясь раскрыть устройство.

Я смотрю вверх. За мной множество всадников, в небе парят sluagh — и ни намека на Киарана. Но сейчас я не могу об этом думать.

Я лихорадочно копаю, жужжание становится все громче и громче, и наконец золото просвечивает сквозь грязь.

Я прижимаю пальцы к углублениям на краю металлической пластины, и оттуда вырывается свет.

Sluagh врезается в световой щит. Я никогда не слышала подобного вопля, ни разу за всю жизнь. Вопль полон агонии. Я пораженно смотрю, как sluagh взрывается в бело-голубом пламени и рассыпается облаком льда и тумана. И… все. Лишь иней на траве доказывает, что эта тварь когда-то существовала.

Фейри на лошадях останавливаются на краю светового барьера. Они хищно кружат вокруг меня, и туман обвивает их ноги. И все еще никаких признаков Киарана за окружающими меня фейри.

Лоннрах приближается и спокойно смотрит на световой щит.

— Это тебя не спасет.

Он протягивает руку, и золотая сила вырывается из его ладони. Она врезается в световой щит и растекается по его поверхности, как вода. Другие фейри присоединяются к нему, смешивая силы, чтобы пробить щит. Вскоре он ослабеет и рухнет.

Я упираюсь руками в землю по обе стороны iuchair. Внутренние кольца сменили свое положение, как и говорил Киаран. Я помню их прошлые позиции по своему рисунку. И поворачиваю внутренние круги компаса в соответствии с символами на часах. Каждая гравировка начинает сиять, когда они со щелчком становятся на нужное место.

Теперь остальные. Недостающий кусочек головоломки. Мои глаза мечутся по символам, которые я соединила, ищут рисунок. Ничего. Какого черта все это означает?

Меня отвлекает скрежет металла. Я поднимаю глаза. Киаран! Он, наверное, пробился сквозь ряды всадников. Его одежда порвана, на рукавах зияют разрезы.

Киаран вгоняет клинок в грудь daoine s`ith и смотрит на меня.

— Быстрее! — велит он.

Сила Лоннраха вновь врезается в щит, а я сосредоточиваюсь на iuchair, но последовательности символов все равно не вижу. Они случайны. Просто набор гравировок без определенной системы, как звезды в…

Можешь их назвать, Айлиэн? Повторяй за мной…

Алый идет тебе больше всего…

Я трясу головой, отгоняя воспоминания. Образ мертвой матери. Тело той, кого я когда-то знала.

Можешь их назвать?

Алый идет тебе больше всего…

Я сжимаю зубы и заталкиваю воспоминание о смерти матери обратно, на грань сознания, открываю в себе глубокую пропасть и сбрасываю в нее боль. Образ мертвого тела матери похоронен в гробу моего сердца и запечатан.

Можешь назвать их, Айлиэн?

Полярная звезда, центральный круг. Я провожу пальцем к стрелке, которая указывает на юг, а затем разворачиваю следующую к южному полюсу механизма. Капелла. Символ, который представляет созвездие Пегаса. Орион.

Север. Я узнаю очертания Кассиопеи. Большая Медведица.

Я кручу круги, пока они не располагаются, как положено звездному атласу. Как я раньше этого не замечала? Так много древних монументов соотносятся с небесными событиями. Все они постоянны, как луна.

Последнее кольцо. Восточные созвездия, и феи снова будут заключены…

И Киаран будет заключен вместе с ними.

Я вижу, как он без усилий рассекает доспехи daoine s`ith. Он воплощенная грация, когда сражается. Движется так, что заставит завидовать любого воина. Я никогда больше этого не увижу.

Но я должна это сделать. Закрыв глаза, я сдвигаю на место последний символ. И жду. Звон металла и грохот силы все еще раздаются в парке. Я открываю глаза и смотрю на печать. Ничего не происходит. Господи, неужели она сломалась? Или я сделала что-то не так?

— Две минуты! — Киаран пробивается в поле моего зрения, останавливаясь лишь для того, чтобы сразить очередного daoine s`ith. — Я сказал, что две минуты, помнишь?

— Что-то не так, — говорю я, начиная паниковать. — Она не работает.

— Значит, ты неправильно их разместила…

Лоннрах делает выпад мечом в сторону Киарана. Тот уклоняется. Будь на его месте кто-то другой, движение можно было бы назвать легким и плавным. Но я его знаю. Киаран устает. Он использовал слишком много силы, половину из которой отдал мне.

Киаран отвечает Лоннраху слабой улыбкой.

— Твое мастерство возросло.

— Преимущества заключения, Кадамах, — отвечает Лоннрах. — У меня не было ничего, кроме времени.

Они бросаются друг на друга, их мечи скрещиваются. Сила буквально горит вокруг них так ярко, что я ничего не вижу, лишь тени их тел, которые рубят, парируют, колют. Энергия трещит так оглушительно, что звуков сражения почти не слышно.

А затем свет гаснет, и оба они оказываются окровавленными и израненными. У Киарана серьезная рана руки — глубокий порез, кровь из которого обильно заливает рубашку.

— Не хочешь ему помочь, Охотница? — спрашивает Лоннрах. Он наконец отводит глаза от Киарана и смотрит на меня. — Если заключишь его с нами, пыткам не будет конца.

Я медлю, смотрю на Киарана и могу думать лишь о том выражении его лица — о сожалении, и уязвимости, и обещании того, что могло бы быть между нами.

Киаран бросается на Лоннраха.

— Активируй эту чертову печать, Кэм!

Сила окутывает их, а я сосредоточиваюсь на печати. Киаран прав. Я не могу позволить себе отвлечься. Я должна это сделать.

Я смотрю на печать, вздрагивая, когда очередная вспышка силы фейри попадает в щит. Свет вокруг меня рябит и начинает слабеть. Я думаю о символах. Что же я упустила?

— Айлиэн, — произносит голос в моей голове.

Мне знаком этот голос.

— Мама? — шепчу я в ответ.

— Айлиэн, — слышу я снова.

Это ее голос! Прекрасный, спокойный голос. Такой нежный, такой знакомый…

Нет, это не может быть правдой! Я отрываю взгляд от механизма и вижу Сорчу, стоящую посреди мертвых тел, которые оставил после себя Киаран. Она улыбается дьявольской улыбкой.

Ярость вспыхивает внутри меня. Она не заслуживает жить в заточении с остальными! Она заслуживает почувствовать, как моя рука разрывает ее плоть и ломает кости, чтобы я могла вырвать все еще бьющееся сердце из ее груди, как она сделала с моей матерью.

Нет! Я должна активировать механизм. Я должна это сделать!

Сорча улыбается, словно чувствуя мою внутреннюю борьбу. Я пытаюсь сосредоточиться на Киаране, на том, что мне нужно смирить свою ярость, чтобы он продолжал жить.

Я думаю о нашем поцелуе, о том, как его губы почти касались моих. Как он шептал свою клятву: Aoram dhuit. Я буду служить тебе.

Я снова заставляю себя внимательно вглядеться в печать, в расположение символов. Затем смотрю вверх. Тучи начали расходиться, оставляя чистое ночное небо, яркое от звезд. Я изучаю созвездия.

Возможно, Киаран ошибся, как и подозревал. Если его сестре пришлось изменить печать для такой работы, она могла изменить и последовательность. Ключ к правильному расположению колец может не иметь ни малейшего отношения к фиксированному положению на печати. Возможно, их нужно разместить в том порядке, в каком созвездия находятся сейчас, и тогда темница снова замкнется.

Я смещаю символы в новое положение, на этот раз отвечающее расположению созвездий на небе. Как только первое кольцо завершается, печать начинает гудеть. Я почти улыбаюсь. Я поняла.

Я отправляю второе кольцо на место, и гул усиливается.

Голос Сорчи, подражающий моей матери, снова звучит у меня в голове.

Охотница…

Я закрываю уши руками, чтобы хоть как-то ее заглушить. Теперь я знаю, почему в ночь на озере Киаран советовал мне сосредоточиться на воспоминаниях, позволить им стать мне опорой. Они очищают меня от ярости, и наконец я остаюсь наедине с ними. Как мы охотимся вместе, бежим через город, сквозь ночь… Как устраиваем спарринг до самого утра… Как, лежа на траве, Киаран говорит, что хочет остаться со мной до конца…

Они служат мне якорем. Я игнорирую колеблющийся щит и отправляю на нужные позиции третье и четвертое кольцо. Затем пятое.

Еще одно воспоминание яростно расцветает в мозгу. Сорча вырывает у моей матери горло… Сорча когтями вспарывает ей грудь… И широкая улыбка Сорчи, когда она поднимает к лицу кровоточащее сердце матери.

Алый идет тебе больше всего алый идет тебе больше всего алый идет тебе…

— Прекрати, — говорю я. — Прекрати, прекрати, прекрати!

Заставь меня, — шепчет голос в моей голове.

Я пытаюсь вызвать воспоминания о Киаране, но всякий раз, когда я думаю, что мне это удается, Сорча вмешивается в мое сознание. Она вытаскивает меня из спокойного пространства, в которое я хочу уйти, и заталкивает в тело девочки, которой я когда-то была, — слабой, дрожащей, отупевшей. Она заставляет меня снова и снова сидеть у тела матери и ощущать скользкую, тяжелую ткань платья, пропитанного кровью.

— Прекрати!

Я открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом.

Сорча снова говорит со мной голосом матери — голосом, который утешал, успокаивал меня, смеялся вместе со мной.

— Возьми взамен мое сердце, Охотница! — дразнит она. — Если сможешь.

Мои воспоминания о Киаране теряют свое значение. Важны лишь поднимающаяся во мне ярость и образ ста восьмидесяти шести алых лент на карте. Все те люди, которых она убила… И этого хватает, чтобы заглушить голос разума.

Я поднимаюсь, сжимая в руках клинки, готовая выйти из светящегося щита и убить Сорчу.

— Кэм, нет! Пророчество Видящего!

Я оглядываюсь. Взгляд Киарана встречается с моим, когда он блокирует очередной удар Лоннраха. Я вижу, как выхожу из щита. Возможно, я убью Сорчу, и Киаран погибнет. Или, возможно, она убьет меня. В обоих вариантах развития событий город падет. Здания превратятся в обломки и пепел. Погибнут все, кого я люблю. Вот как заканчивается то видение.

Сорча попытается убедить меня, что ради мести можно рискнуть миром. Но мертвые от этого не воскреснут. Я знаю это лучше, чем остальные.

— Нет! — говорю я Сорче.

Я принимаю решение и надеюсь, что оно изменит пророчество. Я отступаю к печати и думаю о словах, которые Деррик произнес, когда я уничтожила карту.

— Я ни за что не позволю тебе сломать меня.

Я игнорирую ее попытки пробраться в мой разум, обнажить каждое воспоминание, каждый кошмар, каждую наполненную яростью битву, которые у меня были. Она пытается снова вытащить из меня мстительную часть личности, иррациональное создание, которое готово бросить все, чтобы убить ее.

Но я не стану для нее таким человеком. Я со щелчком ставлю шестое кольцо на место и слышу, как приятное гудение механизма снова усиливается.

Подняв взгляд, я в последний раз смотрю на Киарана, прежде чем закрепить последнее кольцо. Расположение кровавой луны. Он все еще сражается с Лоннрахом, их сила начинает опалять землю вокруг.

— Прощай, — шепчу я ему.

Но прежде чем последний символ становится на место, Лоннрах хватает Киарана за рубашку и швыряет в световой щит.

Щит трескается и с громовым хлопком осыпается, золотой свет вокруг меня гаснет. Киаран врезается в меня, и я оказываюсь распластанной на земле под его тяжелым телом.

— Киаран?

Мне удается столкнуть его с себя. Часть его лица опалена щитом, кожа почернела, сквозь нее виднеется кость. Его глаза закрыты, и он не шевелится. Я отчаянно пытаюсь нащупать его пульс. Мои пальцы касаются почерневшей, съежившейся кожи, и я едва не срываюсь. Слезы катятся по моим щекам.

— Киаран! — Я трясу его. — Киаран, очнись!

Он не двигается, даже не дышит. Я трясу его сильнее. Бью по груди. Я кричу:

— Очнись, Киаран!

Передо мной в грязи появляются тяжелые сапоги, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с жестким, прозрачным взглядом Лоннраха.

— Он жив, Охотница. Даже настолько сильного щита недостаточно, чтобы его уничтожить.

Краткий миг облегчения сменяется ужасом от того, что я натворила. Печать…

О господи!

Я пытаюсь отползти назад, к механизму, чтобы установить последний круг и спасти нас всех, но Лоннрах останавливает меня. Один укол его острейшего клинка под подбородок, и я чувствую, как кровь стекает по моему горлу.

— А ты и вправду веришь, что я твой злейший враг.

Он смотрит на Киарана, и я никак не могу понять эмоций, скрытых в его взгляде. А затем он произносит слова, которые я никогда не забуду:

— Ты пожалеешь, что не убила Кадамаха, когда у тебя был шанс.


Глава 37 | Охотницы | Феи и наблюдения за ними Записки Айлиэн Кэмерон