home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



28

Кровные враги

Король тепло приветствовал своего канцлера.

— Рад видеть вас снова, Джон. Означает ли это, что вы нашли убийцу и надежно заперли его где-нибудь у себя в подземелье? Или, может быть, даже успели казнить?

— Главные соучастники мертвы, мой король, но только не тот, кто задумал все эти убийства.

— Но он уже под замком?

— Наоборот. Преступница живет по-королевски.

Эдуард удивленно поднял брови.

— Преступница? Главная злодейка — женщина?

— Весьма коварная женщина.

— Говорите, живет по-королевски? Что означают ваши слова, Джон?

— Она здесь, при дворе, милорд.

— При моем дворе? — Эдуард резко поднялся и, подойдя к камину, протянул руки, чтобы согреться. — Надеюсь, вы не собираетесь обвинять миссис Элис?

У Торсби по спине побежал холодок. Как король догадался? Торсби никому не обмолвился ни единым словом.

— Почему вы так думаете, ваша светлость? Почему Элис?

Эдуард обратил на Торсби суровый взгляд.

— Она рассказала мне, как опрометчиво дала вам понять, что знает то, о чем не следовало бы никому знать, будь на то ваша воля. С тех пор она беспокоится, что вы попытаетесь опорочить ее в моих глазах, прежде чем она сумеет убедить вас в своем умении держать язык за зубами. Теперь она боится, что вы ей не доверяете и вообще недовольны ее присутствием при дворе.

Что ж, умно придумано — кроме того, что касается страха. Элис Перрерс никого и ничего не боялась. Что мог на это ответить Торсби?

— Я думал о королеве Филиппе — как она больна, как много любви ей сейчас нужно. Мне кажется, жестоко, что она все время вынуждена видеть эту Перрерс рядом с вами.

— Вы готовы судить собственного короля?

— Прошу простить. Для меня это дело духовное.

— Значит, вы собирались обвинить Элис?

— Я этого не говорил. Признаю, она права в своих опасениях, что я не питаю к ней доверия и осуждаю ее присутствие при дворе. У вас есть супруга, ваша светлость. Любящая, красивая, благородная…

— Хватит! Нет необходимости перечислять добродетели королевы. — Взгляд голубых глаз стал ледяным. — Мне все-таки интересно, что изменилось за десять лет, Джон. Когда я любил Маргариту, вы не пытались меня поучать.

Торсби почувствовал, как смелость оставляет его, и поспешно сделал несколько глотков вина, пока думал, что сказать дальше. Маргарита. Очевидно, эта стерва Перрерс все рассказала Эдуарду. Святой Всевышний.

— Десять лет тому назад была совсем другая ситуация. Маргарита жила при дворе, но не считалась вашей возлюбленной. Все происходило под завесой тайны, чтобы никто не догадался о ваших отношениях, особенно королева.

В глазах короля зажегся злой огонек.

— Под завесой тайны. Вот именно. Насколько я помню, вы притворились, что сражены ее красотой. Повсюду ее сопровождали. В том числе и в мои покои. Так, может быть, вы вовсе не притворялись, а, Джон? Или вы так здорово играли свою роль, что сами в нее поверили?

— Ваша светлость!

— У меня есть копия письма, в котором вы клянетесь в верности прекрасной Маргарите, описываете ее тело до мельчайших подробностей и заявляете, что ребенок, которого она вынашивала, ваш.

Достав кинжал, усыпанный драгоценными каменьями, с которым никогда не расставался, Эдуард разворошил им бумаги на столе и, прищурившись, выбрал одну. Ее он и протянул Торсби.

Архиепископ принял бумагу, но сразу на нее не взглянул. Он помнил это письмо. Почему же Маргарита не сожгла его вместе с остальными? Что ему теперь делать? Он поднес письмо к свету и пробежал глазами. Господи, да оно еще хуже, чем он помнил. Тут и две родинки: одна между ягодицами Маргариты, а другая под ее соском, и еще тот сдавленный стон, которым она доводила его до экстаза.

До какой же степени нужно было влюбиться, чтобы описывать такие вещи? Слепо, страстно, без памяти. А вскоре после того, как он написал это письмо, Маргариты не стало.

Торсби опустился перед королем на колени, склонил голову, поднеся правую руку к груди, а левой сминая письмо.

— Бесполезно пытаться уничтожить письмо, Джон. Это всего лишь копия.

— Простите меня, милорд. Передо мной появилось искушение, и я не смог ему сопротивляться.

Эдуард дотронулся до головы Торсби кинжалом и, подведя лезвие под подбородок, приподнял его лицо. Король улыбался своему канцлеру.

— Вы прощены, Джон. И за это должны благодарить Элис. Она заставила меня понять, что я никогда по-настоящему не любил Маргариту. Она была красивой вещицей, игрушкой. Я жаждал обладать ее телом. Но я не любил ее. Не любил так, как люблю Элис. Или мою королеву. Встаньте, Джон. Давайте обнимемся и забудем прошлое.

Торсби поднялся и позволил заключить себя в грубые королевские объятия.

— У вашего величества благороднейшее сердце.

Эдуард просиял.

— Итак, — он хлопнул Торсби по спине, — вы все еще обвиняете Элис?

Торсби тяжело вздохнул.

— Ее кузен, Пол Скорби, приказал своим людям убить двух членов гильдии торговцев шерстью из Йорка. Если бы не мое вмешательство, то последовало бы и третье убийство. Скорби заявил, что получал инструкции от своей кузины Элис.

— Вот как? И каким же образом? В письмах?

— Да.

Король протянул руку.

— Давайте их сюда скорее.

— Не могу.

— Но они у вас есть?

— Нет, ваша светлость. Вдова пока обыскивает дом.

Король запрокинул голову и от души рассмеялся.

— Излишняя святость в последнее время притупила ваш разум, Джон. Надеюсь, вы не отпустили этого человека на все четыре стороны в обмен на подобное заявление. Уверяю вас, именно поэтому он и представил все-в таком свете — чтобы получить свободу и бежать из страны.

— Он мертв, ваша светлость.

— Отлично. А писем, я уверен, вы не найдете. Элис была невинной душой, когда появилась при дворе. И все это время, пока она здесь живет, с ней обращаются так мягко, что у нее не было ни причин, ни возможности участвовать в таком заговоре. Так что покончим с этим навсегда.

— Дядюшки втянули Элис в эту историю, ваша светлость. Скорби должен был убрать людей, знавших, что семейство Перрерс, действуя подкупом, подобралось к королю.

Эдуард попятился и швырнул кинжал в стол; лезвие, зазвенев, вонзилось прямо в столешницу.

— Вы утверждаете, что люди с помощью денег могут быть приближены ко мне, Джон? Вот, значит, какого вы мнения о своем короле?

— Я… он так сказал, ваша светлость. — Торсби возненавидел себя за то, что сразу расклеился.

— Убирайтесь вон, прежде чем я не передумал, Джон. — Голос короля звучал тихо. Угрожающе тихо.


На этот раз Элис Перрерс обнаружила Торсби в своих покоях. Когда она вошла, он поднял собственный драгоценный кубок в знак приветствия.

— Полагаю, ваш винный подвал даже лучше, чем мой, миссис Перрерс. Или мне называть вас Элис, раз мы знаем друг о друге столько интимных подробностей?

Элис слегка смешалась, но потом отпустила горничную.

— Чем обязана удовольствию видеть вас, Джон?

— Мне захотелось выразить вам свою благодарность.

Кошачьи глазки нервно забегали: Элис оглядывала комнату. Дерзкое декольте не могло скрыть учащенного дыхания.

— Не волнуйтесь, я никого с собой не привел. Мое дело носит исключительно интимный характер.

— Интимный?

Торсби поднялся и, подойдя к Элис, нагло опустил руку ей на грудь.

— Вы пьяны, Джон?

Он покачал головой и сжал ей грудь. Элис охнула, но не отодвинулась.

— Вы хотели меня отблагодарить?

— Вот именно. Вы напомнили мне, что я всего лишь мужчина, Элис. Мужчина со страстями. Я лежу без сна ночью и мечтаю, с каким удовольствием овладел бы вашим телом. Разве это не признак здоровья?

— Я не Маргарита.

— Можете в этом не сомневаться. Вы не Маргарита. Моя любовь к ней была нежной. А к вам я испытываю яростную страсть.

Он обнял ее второй рукой и заглянул прямо в кошачьи глаза.

Элис даже не поморщилась, не шелохнулась. Торсби слышал, как громко бьется ее сердце. Его собственное сердце тоже стучало, как молот. Опустив голову, он впился зубами в ее правую грудь. Элис закричала, попыталась отпрянуть. Он держал ее крепко, не выпуская, пока не ощутил вкус соленой крови.

Элис привалилась к стене и, взглянув вниз, увидела отметины зубов на своем теле.

— Чудовище! — закричала она.

— Нет, всего лишь мужчина, жаждущий мести. Мой король любит женскую грудь. А теперь вам придется прикрывать свою какое-то время. Или все ему объяснить, что само по себе может оказаться забавным.

Элис уставилась на него, закрывая рану рукой. Внезапно она разразилась хохотом.

— Жаль, что мы с вами заклятые враги, Джон. Я была бы не против продолжить в том же духе.

— Уверен, мы еще встретимся, Элис. Вы пока не выиграли. Во всяком случае, не всю битву. — Торсби подхватил свой драгоценный кубок и вышел, смакуя вкус крови на губах.


Архиепископ вернулся в Йорк в марте и послал за Арчером.

Войдя в покои Торсби, Оуэн сразу заметил, что архиепископ бледен.

— Что-то неладно, ваша светлость?

— Все прошло более или менее нормально… хотя на короля не произвели впечатления мои заявления. Элис Перрерс его околдовала.

— Анне не удалось отыскать никакого тайника с бумагами, поэтому я не смог прислать вам какие-либо доказательства в поддержку ваших обвинений.

Торсби кивнул.

— Я получил твое письмо.

— На этот раз вы пробыли при дворе довольно долго.

— Я покинул двор в прошлом месяце и объехал с визитами кое-какие свои епархии. Думаю теперь удалиться в аббатство Фаунтинс и решить свое будущее.

Оуэн кивком указал на канцлерскую цепь, поблескивавшую при свете камина.

— Несмотря на все происшедшее, вы по-прежнему канцлер.

— Пока. Но, наверное, не надолго.

— Что вы имеете в виду?

— Это один из тех вопросов, которые я должен решить. Не пришла ли пора мне спуститься с высот.

— В таком случае победа останется за ней.

Торсби прикрыл веки и откинулся в кресле.

— Это дьявольское создание, Арчер. Попомни мои слова. Когда король окажется на смертном ложе, она заберет все, что сможет, и покинет его. Она холодная и бесчеловечная. — Он открыл глаза. — Но нет, победа пока не за ней.

— Предательство, обман и подкуп помогли ей оказаться при дворе, с помощью убийств она замела следы, так чем же она удерживает при себе короля?

Торсби покачал головой.

— Незаконная торговля шерстью — дело рук ее дядюшек. Именно они воспользовались сведениями об Ангерране де Куси, чтобы добиться представления Элис ко двору королевы. Зато убийства и власть над королем — да, это все одна Элис Перрерс, хотя она так молода. Глаза у нее как у кошки, Арчер, и острый ум, от нее ничего не ускользнет — ни один жест, ни один намек, и одевается она так, чтобы лишний раз подчеркнуть красоту своего молодого тела. Такова ее природа — от нее исходит сила, которая не может не волновать. — На щеках Торсби появился странный румянец, стоило ему заговорить о королевской фаворитке.

— И вас она тоже взволновала, ваша светлость?

Оуэн попытался представить хладнокровного, спокойного человека, какого видел перед собой, в состоянии страсти. И не смог.

Торсби открыл глаза и рассмеялся.

— Другого мужчину могло бы обидеть твое удивление, Арчер, но меня оно только радует. Значит, прежняя маска на месте.

— Так мы покончили с делом Ридли и Краунса?

— Да. Жаль, пришлось лишиться лучшего городского музыканта. Это ты предупредил его, Арчер?

— Нет. Хотя мы с Люси решили так и сделать. Но к тому времени они успели скрыться.

— И с тех пор ты ни разу не получал от них известий?

Оуэн неопределенно пожал плечами.

— Ты знаешь, где они находятся.

— Нет.

Торсби долго разглядывал Оуэна, потом покачал головой.

— А ты изменился, Арчер. Освоился в новой жизни. Научился обтекаемым фразам.

Оуэн снова пожал плечами.

— Так вы решили, как поступить с деньгами, которые Ридли пожертвовал вам на придел Святой Марии?

Торсби слегка улыбнулся.

— Я уверен, что это были неправедные деньги, Арчер. Но я всего лишь слабый человек. Так почему бы мне их не принять?


Оуэн заглянул в таверну Йорка, чтобы поднять себе настроение кружечкой знаменитого эля. К нему присоединился Том Мерчет.

— Выходит, подружка нашего короля приказала пролить столько крови. — Том покачал головой.

— Постарайся забыть об этом как можно быстрее, Том. Обмолвишься словом — тебя сразу сочтут предателем.

— Но ведь она так молода, неужели сама все придумала?

— Дядюшки вывели племянницу на эту тропу. Они незаконно торговали шерстью и заплатили Уэрдиру за сведения о королевском зяте-французе. А потом де Куси или принцесса Изабелла купили их молчание тем, что представили миссис Элис королеве.

Том хмуро задумался.

— А отрубать убитым руки велела Кейт Купер?

Оуэн подтвердил.

— Женщина с черной душой, — пробормотал Том.

— Она не смогла простить разорение отца, смерть брата.

— Это она травила Ридли?

— Нет.

— Бесс хотела рассказать миссис д'Олдборо, что ее Кейт сотворила с нашим Джоном.

Оуэн осушил свою кружку.

— Мне очень жаль, что так произошло.

— Но в конце концов Бесс ничего ей не сказала. Решила, что это может убить мамашу, и не захотела брать греха на душу.

— Бесс хорошая женщина. И мудрая. — Оуэн собрался уходить. — Мне пора к Люси.

— Да. И скажи Бесс, пусть идет домой. Тут пришел один парень, просится в конюхи. Я думал предложить эту работенку Джасперу, но Бесс говорит, что он учится читать и писать.

Оуэн кивнул.

— Джаспер хочет пойти в ученики к Люси.

— Что ж, выходит, верно говорят, нет худа без добра.

— Только добра этого как-то очень мало.

Мерчет пожал плечами.

— И на том спасибо.


27 Живые и мертвые | Кровные враги | Примечания