home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Обратно я летела в смешанных чувствах. Родители переезжать в Москву наотрез отказались. И деньги брать тоже отказались. Я чуть не плакала. Но мама сказала:

— Пойми правильно, дочка. Мы тут родились, выросли. Зачем нам куда-то ехать? Нам тут хорошо. А квартира… Нам и этой много, если честно. Без тебя пусто в ней стало…

Вот так вот. Но хоть, убедила маму подарок принять. А то тоже сначала хотела отказаться, но отец тут уже на неё цыкнул. Так что, хоть золото взяла. Вот я и лечу, немного не в себе. Тоскливо родителям без меня. Но и я, и они понимаем, что у каждого своя дорога. Я уже не маленькая и право на собственную жизнь доказала.


***


Москва встретила в этот раз солнцем. Заранее извещённая Вероника приехала на машине, забрав меня с вещами. К моему чемодану теперь добавился ещё один чемодан, приобретённый по случаю. В одном лежало всё моё вооружение с кожаным костюмом, в другой сложила простые вещи.

Увидели друг друга, обнялись, расцеловались, как будто год не виделись. Потом поехали к Веронике домой. Хотя, когда я говорила 'твой дом', или 'к тебе домой', она обижалась. И неизменно поправляла — к нам домой. Доехали быстро, дома переоделась, рассказала, как съездила, посмеялись над моими шуточками, потом Вероника принялась рассказывать, как и о чём договорились с иностранцами. Как я и говорила, попытались они подсунуть в качестве договора, откровенную туфту. Вроде как делают нам великое одолжение, и мы должны всё сделать для них бесплатно. Но благодаря моему предупреждению, наша сторона кардинально пересмотрела своё отношение к подобным мероприятиям.

Наш путь к коммунизму, но полными лохами в глазах 'мировой общественности' выглядеть никто не хотел. Поэтому, наши сунули им под нос фигу и предложили свои условия, а те сильно задумались. Так что, пока наши зарубежные гастроли откладываются на непредвиденное время. Послезавтра мне надо идти на занятия, поэтому завтра, а можно и сегодня смотаться в Щуку. С экзаменами всё решено, поэтому достаточно зайти к ректору и все вопросы будут решены. Откладывать на потом я это дело не стала и взяв необходимые бумаги, поймала такси и поехала в Щуку. Ехать было не далеко, поэтому уже через полчаса я, с замиранием сердца, вошла в прохладный вестибюль. Было пустынно, только уборщица елозила тряпкой по полу. По рассказам Вероники, я примерно знала куда идти, но только направилась в нужном мне направлении, как тут же была остановлена уборщицей:

— А ты куда направилась, милочка?

— Туда, — ответила я, мотнув головой в нужную сторону.

— А что, спрашивать не надо, когда проходишь?

— Кого? — не поняла я вопроса.

— Меня, — ответила уборщица, — А то ходют тут и ходют, а чего ходют, сами не знают.

Прибалдев от такой логики, я повернулась и снова пошла, куда шла до этого. В след снова раздался возмущённый вопль, и я окончательно уверилась, что уборщице просто скучно, и она ищет развлечений. Хрен ей, а не развлечение, совсем тут распустились. Ага, а вот и кабинет ректора. Вежливо постучавшись, я вошла в помещение. Мужчина, сидевший за столом и что-то увлечённо писавший, поднял голову, сразу встал и, выходя из-за стола, приветливо улыбнулся, протягивая руку:

— А, вот и наша потеряшка. Здравствуйте Диана, проходите, присаживайтесь. Вот на этот стул, пожалуйста.

— Да вы истинный джентльмен, Борис Евгеньевич, — не осталась в долгу я, заранее выяснив всё о личности руководителя училища.

— Должность обязывает, — сокрушённо ответил он, — На самом деле я сатрап и деспот.

— Вот ещё, что вы на себя наговариваете, — возмутилась я, улыбаясь. Он был такой непосредственный и милый.

Немного попрактиковавшись в обмене любезностями, перешли к делу. Мои переживания по поводу не сданных экзаменов, он пресёк сразу. Сказал, что если жизнь — лучший учитель, то она же и лучший экзаменатор. Свою состоятельность как артистки я уже доказала делом, поэтому в проверке на годность нет большой нужды, экзамен это просто формальность, для отсева негодного материала. Он был в числе приглашённых на недавний концерт в Кремле, поэтому сам — вживую имел возможность оценить мой потенциал.

— Я уверен, что даже великий Станиславский сказал бы — Верю! Вы были более чем убедительны. А ваш голос и язык тела говорили сами за себя. Так что, Диана вы приняты безоговорочно. Теперь только скажите, мы правильно определили для вас факультет? Режиссура?

Тут я зависла. Имелось два факультета, режиссура и актёрского мастерства. Я, почему-то не задумываясь, причислила себя к актёрам. А сейчас — задумалась. А собственно, почему именно актёрский? Режиссура позволяет действовать более широко, а выступать мне никто не запрещает.

— Разумеется, Борис Евгеньевич, вы абсолютно правильно выбрали факультет. Режиссура и только режиссура.

— Вот! А я им говорил! А они спорят — нет, она именно на актёрский пойдёт, — он аж подпрыгнул, — А я этим Фомам-не верящим сразу сказал — узко мыслите. Филатова неординарный человек и мыслит более широко! Я готов был с ними поспорить и съесть свою шляпу! Но они спорить отказались, а жаль. Хотел бы я видеть, как они жуют свои шляпы.

Я сидела, еле сдерживалась, но потом не выдержала и рассмеялась, глядя на его экспрессивное поведение. Поддержав мой смех, Борис Евгеньевич выдал мне необходимые бумаги и подробно пояснил, к кому и зачем идти. На этом мы и расстались, тепло попрощавшись.

Остаток рабочего дня у меня ушёл на посещение деканата, знакомства с расположением аудиторий и студий и получение литературы в библиотеке. Потом, я гружёная отправилась домой.


***


— Ну, ознакомился я со всеми материалами по Богине. Честно скажу, читал и не верил, это какая-то фантастика. Если бы не фильм, где она бандитов саблями рубит в капусту, подумал бы, что твои люди мне туфту принесли. Сам-то что думаешь, Владимир Ефимович?

— Что сказать? Я в таком же недоумении. Жизнь Филатовой установлена чуть ли не по минутам. С самого момента рождения и по сей день. Естественно, всё делалось скрытно, чтобы не насторожить и не вызывать ненужное любопытство окружающих. Наблюдение не прекращается не на минуту. Смирнова, Вероника Семёновна — у которой живёт Филатова, исправно пишет подробные доклады. Точно установлено, что она изменилась в больнице, точнее — когда вышла из комы. Она стала совершенно другим человеком, жёстким, прагматичным, расчётливым и бесстрашным. В характеристику можно добавить ещё много эпитетов, всё это есть в записке аналитиков. Кроме характера, она изменилась и физически. Сильная, ловкая, высокая работоспособность. Непонятно откуда взявшееся искусство рукопашного боя и навыки владения клинковым оружием. Да ещё на таком уровне, что специалисты за голову берутся и хором кричат — невозможно!

— Так уж и невозможно? — усомнился Леонид Ильич, — Девчонка же. Видел, как она басмачей кромсала, жестоко конечно. Но наверняка и у нас есть спецы, и лучше её.

— А вот ты и не угадал, Леонид Ильич, — возразил Семичастный, — Я за свои слова отвечаю. Специалисты в один голос сказали, что такой техники нет ни в одной стране мира. Чем-то похоже на наши наработки специалистов из ГРУ, но по сравнению с Богиней — это именно наработки, а у неё уже готовая Система. Такого уровня владения телом, реагирование на угрозу — нашим спецам и не снилось. Ты не видел, а спецы рассмотрели, она уклонялась от выпущенных почти в упор автоматных очередей. А дважды просто отбивала пули саблями, уводя их с траектории своего движения. Представил? Вот и я представил, и у меня волосы на голове дыбом встали.

— Да уж, — Ильич задумчиво взлохматил волосы на голове, — Это феномен какой-то. Подобные случаи бывали же вроде, читал где-то? Ну, тяжесть какую-то могут поднять неимоверную, или вдруг на другом языке вдруг заговорят…

— Да, мы рассматривали такую возможность, — согласно кивнул Семичастный, — Но там похожие явления в виде отдельных случаев. Да и явления эти носили временный характер в стрессовых ситуациях. А у Филатовой всё сразу и постоянно. Мы рассматриваем несколько версий…

— Каких? Не тяни кота за хвост.

— Ну, одна — это инопланетный контакт.

— Хм…

— Так же, рассматриваем контакт с разумом из параллельного пространства. Есть ещё нечто из области мистики. Например — вселение чужой души. А что ты удивляешься? Мы любую возможность рассматриваем.

— Ну, ладно инопланетяне или как его там — иномиряне, но вселение души, это как-то звучит…

— А что? Версия как версия. Не хуже и не лучше других, — возразил всесильный председатель КГБ СССР, — Вон, немцы тоже верили во всякую мистику и исследования проводили, хоть и педанты до корней волос. Так что, рассматриваем разные версии — и вытекающие из них, цели контактёров. Ну, например — нас изучают. Или конкретно — изучают СССР, с целью оказания помощи или ещё чего.

— Какие ещё версии есть?

— А есть у нас ещё одна версия, что Филатова и есть самая настоящая Филатова. И то, что она стала именно такой, какая есть — просто неизвестный науке феномен.

— Хм. Хотелось бы мне, чтобы это было именно так, — проворчал Ильич, — Больно уж девчонка хорошая. Не увидел я в ней гнили или подхалимажа. Чистая такая, открытая и очень умная, хоть и скрывает это — не выпячивает.

— Это да, ума у неё на десятерых хватит. Что тоже удивляет, в её-то возрасте. Мы рассматривали вариант, надавить на неё. Или прямо или через близких или друзей, но потом отказались от этого.

— Надавить? Ну и что вас удержало от этого, или совесть не позволила?

— Ну, зачем так плохо о нас думать, — хмыкнул Семичастный, — Совесть и разведка — понятия несовместимые. Это заключение специалистов такое. Как я уже говорил, Филатова абсолютно бесстрашна. Пользуясь её же выражением, можно охарактеризовать, что ей на всё насрать или пофиг.

— Интересные выражения у молодой девушки, — хохотнул Брежнев.

— Интересные, — кивнул Семичастный, — Но это образ её жизни. Ей действительно пофиг на опасность. Уточню, не на близких ей людей, или мнение людей, а именно на опасность. Абсолютно безбашенная барышня. Если бы она почувствовала угрозу, то она бы просто пришла — и уничтожила эту угрозу, не считаясь с возможной для неё опасностью. Понимаешь? Например, некие люди, просто говорят ей — делай, как мы скажем, иначе твоим родным станет плохо. В отличие от подавляющего количества людей, которые начнут размышлять, пытаться договориться, побегут жаловаться… Она просто придёт — и убьёт всех, кто может нести угрозу её близким.

— Ты это серьёзно? — удивился Леонид Ильич.

— Серьёзней некуда, — кивнул Семичастный, — Это заключение сделали различные аналитики, работающие независимо друг от друга. И поверь то, что мы накопали, наблюдая за Богиней, это только вершина айсберга. Филатова, это вещь в себе. Вроде она вся открыта, ничего не скрывает, но мы видим только то, что она нам разрешает увидеть. И да, она очень опасна, но только для врагов или тех, кого посчитает врагами. Люди, которым она позволяет быть рядом с ней — ничего не грозит, напротив. Те, кто рядом с ней, защищены практически от любой опасности. Она перекраивает окружающий её мир в комфортную для себя зону и в её понимании, там должна отсутствовать любая опасность для нарушения этого комфорта. И опять-таки, по заключению наших спецов, чтобы убить её, заметь — именно убить, а не задержать, потребуется как минимум батальон солдат. Которые просто завалят её своими трупами, да и то… зависит от обстоятельств и местности. Задержать её в принципе невозможно, она просто поубивает всех, сколько бы их не было.

— С трудом верится. Глядишь на неё и невозможно поверить, что эта девочка способна на такое, но мне нет причин не доверять твоим специалистам. Как думаешь, есть смысл к ней присмотреться? Или постепенно сведём всю её деятельность к нулю, пусть сидит где-нибудь у себя в городе, не высовываясь? Хоть она сейчас и популярна, но система любого сломает.

Некоторое время Семичастный молчал, размышляя над вопросом, пытаясь понять — что нужно высшему руководителю государства? Или чего он хочет услышать? Потом мысленно махнул на всё рукой и сказал как есть:

— Не вижу смысла, в чём-то её ограничивать. Пользы от неё очень много, да и лояльность невозможно подвергнуть сомнению, хоть она и не кричит на каждом углу — слава КПСС! Знаешь, не будь она женщиной… Вернее, не будь она такой соплюшкой по возрасту, я бы прямо сегодня забрал её к себе в заместители и плевать на все странности и загадки. Инопланетянка она или феномен — она гений, это в целом для нас не важно. Разумеется, если она согласится, насильно её не заставить. Такой специалист как она, будет эффективен в любой системе.


***


Вечером, ужиная с Вероникой, рассказала о том, как побывала в Щуке, рассказала о ректоре, какой он милый и непосредственный.

— Захава Борис Евгеньевич? О, да, замечательный человек, — согласилась Вероника, — Я с ним мало сталкивалась, но и, по отзывам других людей, он именно такой. И очень талантливый педагог.

— Я вот что подумала, может мне и Щуку закончить экстерном? — озвучила я свою мысль.

— Щуку? Экстерном?! — выпала из реальности Вероника. Потом потрясла головой и спросила, — А ты сможешь?

— Ну, если постараться, то смогу. Только уточнить надо будет, что сдавать и что надо учить. Полгода максимум, с учётом гастролей и выступлений — и я буду готова.

— Ой, вот умеешь ты доводить до инфаркта, — вздохнула Вероника, картинно держась за грудь, — Давай через полгода на эту тему поговорим?

— Ну ладно, через полгода, так через полгода, — согласилась я, — Кстати, обычно сердце слева, а не справа.

— Да? — Вероника посмотрела сначала на правую грудь, потом на левую, — А 'слева' — это где?

Я захихикала, а Вероника подхватила мой смех. Потом предложила:

— Может, сходим куда? Последние дни лета, а мы дома сидим.

— А куда?

— Ну, поехали в Сокольники, погуляем?

— О нет! Только не в парк. Хватит, нагулялась дома. Я сейчас паталогически боюсь больших скоплений народа. Меня там петь заставляют, а потом всегда затоптать хотят.

— Да? Жаль. Ладно, тогда дома посидим. Вон, телевизор посмотрим.

— И то верно, — согласилась я, утаскивая с тарелки, из-под руки Вероники, последнюю печенюшку.


***

Наступила осень, учебные дни полетели как листья, сорванные порывом ветра, незаметно пролетел сентябрь. Первое время одногруппники, и сокурсники косились на меня, как на некоторое чудо, но затем привыкли и практически перестали обращать на меня внимание, как на некую зверюшку. Быстро со всеми перезнакомившись, а с некоторыми завязав дружеские отношения, я втянулась в учебный процесс. Чтобы Паразитик не бездельничал, тоже задала ему работу. Формирование тела по стандарту 'Экстра' подходило к концу, и появилась возможность разучивать остальные базы знаний, которые были недоступны раньше. Этим он и занялся, получив команду самому определить приоритет изучения баз.

Хоть я и поленилась сделать сразу, но по настоянию Паразитика, прочла справку о сути и назначении этой самой 'Экстры'. Не знаю, кто и с какой целью мне подарил — именно подарил, другого варианта я не вижу, мне моего Паразитика, он сделал мне царский подарок. Самое короткое описание возможностей 'Экстры', это — бессмертие. Возможность почти мгновенно видоизменять тело как угодно — молекулярная основа организма становилась текучей при необходимости. Никогда не болеть, практически мгновенное заживление ран, не ломающиеся кости, не рвущиеся связки. Сила, ловкость, скорость реакции, выносливость — всё многократно превышало возможности любого, самого тренированного человека. Сейчас Паразитик укрепляет не только тело, но и энергетическую оболочку. Изученная база 'Эспер' первого уровня, дала мне возможность считывать поверхностные эмоции людей и животных, развилась интуиция, харизма. Второй уровень этой базы, даст ещё большие возможности, разовьются более широкие экстрасенсорные возможности. Ну и куча других баз, которые ещё предстоит изучить и которые обязательно мне тоже привнесут что-то полезное.

Вот я сидела и горевала. Что с этим делать и как мне с этим жить? В кого я превращаюсь? Но так как долго горевать я не умею, то решила просто жить. А там посмотрим.


***


Дверь аудитории раскрылась и бочком в неё проскочил ректор, извинившись, он сказал:

— … вы не против, если я у вас украду Филатову? Поверьте, очень надо.

— Украдите, украдите. Всё равно спит, — усмехнулась преподаватель кафедры философии, истории и культуры.

— Ну, не удивительно, ей самой впору заниматься преподавательской деятельностью, — отмахнулся ректор, — Диана, просыпайся, там из министерства культуры приехали. Видеть тебя срочно хотят.

Вздохнув как можно тяжелее, наклонив голову, я пошла на выход с видом висельника, а преподаватель вслед ехидно сказала:

— Не верю!

Я в ответ фыркнула, и гордо задрав нос, вышла из аудитории, под лёгкий смех одногруппников. Пока шли, Борис Евгеньевич жаловался:

— Прибежали, шумят. Зачем шумят, зачем суетиться? Нужно всё делать не спеша, но своевременно. Мир любит гармонию и не терпит суеты.

Я кивала ему, соглашалась и поддакивала в нужных местах. Внезапно он остановился и спросил:

— Диана, вы меня слушаете?

— Разумеется, Борис Евгеньевич. Просто, когда вы сказали 'гармония', у меня песня родилась. Вот я и немного отрешилась, пока музыку подбирала.

— Позвольте, позвольте! Это как так? Вот шли, услышали слово и раз — песня?

— Угу, — кивнула я.

— Гениально, — ответил он и зашагал дальше, потом резко остановился, так что я едва не налетела на него, — А музыка?

— Потом музыка. Но сначала стихи.

— Стихи любые?

— Нет, что вы! — возмутилась я, — Мои стихи и только мои. Свои девать некуда, зачем мне чужие.

— Гениально! — снова сказал он, — Так, сейчас вы мне сыграете эту песню. И возражения не принимаются!

— А товарищи из министерства?

— А их мы возьмём с собой, — категоричным тоном ответил он.

Заскочив к нему в кабинет, забрали сидящих там Веронику и ещё какого-то мужчину. И отправились в одну из аудиторий, где был рояль. Не обращая внимания на сидящих там студентов, усадил меня и сказал:

— Играй! И пой.

Ну, ладно. И спою и сыграю:


День рождения твой

Не на праздник похож:

Третье ноября.

Из гостей только я

И докучливый дождь,

Впрочем, как вчера…

В жизни, как обычно,

Нет гармонии!

Даже в доме твоём,

Где так любят тепло,

Холодно душе.

Хоть звучит пустоте

И моде назло

Песня о Мишель.

В жизни, как обычно,

Нет гармонии!

В музыке только гармония есть,

В музыке только гармония есть!

Слушай музыку и прощай.


/фрагмент песни Людмилы Сенчиной — Гармония/

http://www.youtube.com/watch?v=Vb4mLZ-P5KQ


Раздались аплодисменты студентов и остальных присутствующих, а Борис Евгеньевич снова сказал:

— Гениально! — потом посмотрев на Веронику, извинился, — Прошу прощения. Но я обязан был провести эксперимент. Я пытаюсь разгадать загадку гениальности феномена Филатовой. Представляете, мы сейчас шли по коридору, я сказал слово — 'гармония' и Филатова тут же создала песню! Представляете? Готовую песню! И вы заметили, в тексте есть, и 'гармония' и 'третье ноября'? А ведь сегодня, именно третье ноября! Гармония и третье ноября… Гениально! Я чувствую, я уже близок к разгадке. Обратите внимание, как это происходит. Это у неё выглядит как озарение! Вспышка! И рождаются стихи. Ещё вспышка — и рожается музыка к стихам. Гениально!

— Открою вам большую тайну Борис Евгеньевич, — усмехнулась Вероника, — Я Богиню знаю гораздо больше вашего, но так и не смогла разгадать эту загадку, даже приблизится к ней. Так что, вы не одиноки в своих мучениях.

— Неужели, дражайшая Вера Семёновна, эта девушка тоже вас мучает, самим своим существованием? Ах, она коварная!

Тем временем, мы поднялись к нему в кабинет, расселись, кому куда понравилось и перешли к делу.

— Богиня, мы, собственно, зачем пришли, да ещё так срочно, — начала Вероника, — Великобритания и США пока не определились, но к нам обратились из консульства Франции и их устроили все наши требования. Если ты не возражаешь, самолёт готов, и группа ждёт тебя.

— Вылет сейчас? Мои вещи готовы?

— Сама понимаешь, всё готово. Мне ли не знать, твои привычки. Но твой любимый чемодан, — Вероника интонацией выделила 'твой любимый', - остался дома. Второй у меня в машине. Да, как у тебя с французским языком?

— Как и с английским. То есть — отлично, — усмехнулась я, — Ты летишь?

— Сначала не хотели отпускать, — она поморщилась, — Пришлось убедить в моей необходимости.

— Валюта?

— Тысяча франков.

— Пф… — фыркнула я, — Вот жлобы. Я девушка молодая, у меня большие запросы.

— Другим по сотне франков выделили, старшему группы триста, — возразила она, — Тебе тысяча.

— Ладно, — отмахнулась я, — Верунь, я понимаю, что тысяча франков это большие деньги, шучу я просто. Ну что, поехали? Не скучайте без меня, Борис Евгеньевич, я скоро вернусь.


***


Под наши цели нам выдали свой самолёт. Так правительство позаботилось о престиже СССР. Долетели без проблем. Проведя через таможню нас, отвезли в гостиницу, и разместили, предложив каждому отдельный номер. Я отказалась от отдельного, и мы вселились с Вероникой в двухместный. Номер был хорошо и богато обставлен, с холодильником, телевизором, джакузи и другими наворотами. Переодевшись и ополоснувшись, мы отправились исследовать местный ресторан. Так как Вероника кроме русского и русского-матерного ничего не знала, то заказ делала я. Проживание и питание было за счёт фирмы, поэтому, я не заботилась о цене заказа, что пояснила и Веронике. Пусть болит голова у того, кто будет оплачивать.

После обеда, пожаловал местный менеджер, который пояснил нам порядок выступлений и подготовки к ним. В принципе, никаких сложностей. Пять концертов, с перерывом по три дня. Группа была собрана под меня и даже более того — брали всех самых лучших. То есть, просто на просто, забрали моих старых знакомых из Большого театра. Я ещё в аэропорту с ними всеми на обнималась.

Правда, тут ещё пара типов с серьёзными лицами тёрлось, но меня они не трогали, поэтому как-то пофиг было на их серьёзность, лишь бы не мешали. Сейчас на подготовку давали неделю, за это время должны были сыграться и сформировать репертуар. Примерный план у меня уже был, поэтому, проблем я не видела. В музыкантах была тоже уверена. Осталось, расписать гармонию и партитуру. Две девочки и два парня для бэк-вокала для меня тоже были.

В самолёте мне дали прочитать договор, я его прочла, подводных камней не обнаружила. Видимо, мои предостережения дошли по назначению. Вот, француз закончил толкать речь и обратился непосредственно ко мне:

— Скажите, мадмуазель Диана, кроме песен на английском языке, есть ли у вас в репертуаре песни на французском языке?

— Разумеется, месье Жан, не вижу никаких проблем, — с улыбкой кивнула я, — У нас есть целая неделя до первого концерта. Выскажите свои пожелания о репертуаре, и я уверена, нам найдется, чем вас приятно удивить.

— О, мадмуазель, это прекрасная новость. Но вы ставите меня в тупик. Представители вашей стороны, очень уклончиво ответили на этот вопрос, полностью сославшись на вас. Я действительно могу быть уверен…

— Месье, не стоит раньше времени беспокоиться. У вас ещё будет время убедиться в прочности слова Советского человека, — немного с нажимом оборвала его я.

— О, что вы, что вы, — замахал он руками, словно отгонял мух.

— Месье Жан, вы просто предоставьте письменно ваши пожелания. И этого достаточно, — мило улыбнулась я ему, тут же получив уверения, что обязательно и непременно, но ему нужно проконсультироваться. И испарился.

Так как речь велась на французском, кроме переводчика из консульского отдела посольства, никто ничего не понял. Один из хмурых мужчин, тут же скрипучим голосом выкатил мне претензию:

— Почему вы не доложили, что владеете французским языком?

— Что? — удивилась я, демонстративно поковыряв в ухе, как будто плохо расслышала.

— Не нужно делать вид, что вы не поняли. Отвечайте на вопрос.

— Мужик, иди в жопу, — просто ответила я, чем ввергла в шок всех присутствующих.

— Что?! — теперь удивился он и шагнул ко мне.

Не знаю, что он хотел сказать, или что сделать, я шагнула на встречу и резко ударила его в голову. Закатив глаза, он повалился на пол и потерял сознание.

Повернувшись ко второму, я внимательно посмотрела ему в глаза. Тот стоял, не шелохнувшись и, только капелька пота, стекавшая по виску, говорила в каком он напряжении. Кивнув, одобряя его поведение, я сказала:

— Заберите этого идиота, и передайте руководству, пусть его заменят. Лично вы меня устраиваете. Да, ещё один момент… Изыщите средства, оденьтесь как местные. Брюки, рубашки и научитесь, наконец, улыбаться. От вас казармой за километр несёт. Всё, свободны.

Переводчик из посольства кивнул ему и тот, подхватив своего товарища, ушёл. Потом, повернулся ко мне и сказал:

— Простите Диана, за этот досадный инцидент, но мне кажется, это было излишне, я имею ввиду, этот ваш удар. Вряд ли он собирался сделать вам что-то плохое.

— Как вас зовут?

— Андрей, — он коротко поклонился.

— Андрей, — отрицательно покачала я головой, — Я не собиралась выяснять, что он хочет сделать. Это одна из глупейших жизненных позиций — ждать, когда кто-то начнёт делать тебе что-то плохое. И тем самым, это якобы, даст право обороняться. Это всё рассуждения интеллигентных теоретиков, которые людей видят только из окна кабинетов или на экране телевизора. Я никак не отношусь к этим теоретикам и живу совсем по другим принципам морали. Оборона должна быть активной и желательно — превентивной. И если честно, вы ошибаетесь. Этот мужчина — именно хотел что-то сделать. Возможно, схватить за руку, за горло, ударить, наорать, унизить. Не знаю, что именно он хотел сделать, но желание сделать это — у него было. Об этом говорили его глаза, выражение лица, положение рук и тела. Он импульсивен и глуп, такие вещи я сразу вижу.

— Нас предупреждали о вашем характере, но мы не думали, что это всё так серьёзно.

— Что? Вы хотите сказать, что, не смотря на предупреждение, вы специально приставили ко мне такого идиота? — прищурила я глаза.

— Нет, нет! Что вы! — он выставил руки ладонями вперёд, отрицая мою мысль, — Это был досадный просчёт. У нас было предупреждение и рекомендация — не мешать и не препятствовать вам. Мы впервые получаем подобные рекомендации в отношении… гражданского лица. А с этим сотрудником, мы разберёмся, вы его больше не увидите.

— Ясно, — улыбнулась я, — Будем считать, инцидент исчерпан. И добавьте в перечень данных вам инструкций, пункт — не лезть ко мне с советами или замечаниями. Что мне делать и как, это буду решать только я сама. Я прекрасно понимаю, какую структуру вы здесь представляете, но мне на это пофиг. Вы примите как данность что, чтобы я ни делала — это вас не касается и любые мои действия направлены только на извлечение пользы для СССР. Смотрите, наблюдайте, помогайте — когда попрошу, но не мешайте и не советуйте. Многое, что я буду делать, будет для вас не понятно. Будет казаться преступным, не советским, аморальным. Просто смиритесь с этим и учитесь. Поверьте, вам есть чему у меня поучиться. Теперь, Андрей — мне нужен провожатый до вот этого места…


Глава 12 | Просто Богиня | Глава 14