home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 45

КАК ЗАКОНЧИЛСЯ МИР

О'кей, прежде, чем объяснить, что случилось, пока мое лицо пыталась прожевать кошка гигантская мифическая, скажу что-нибудь хорошее. Теперь я был четко уверен, что могущество Энаиты имеет свои пределы.

Тогда это было не слишком полезно для меня, в момент, когда клыки, с которых капала слюна, и могучие челюсти пытались раздавить мой череп, но это означало, что если я выживу, у нас действительно есть шанс. Не то чтобы большой. Даже не статистически значимый. Но шанс.

Знаете, никто (по крайней мере, никто из таких, как я) не знает, откуда черпают силу высшие ангелы. «Прямо с Небес», так нам говорят, и, может, это и так, но я уверен, что тут есть куда больше тонкостей. Сила распределяется в соответствии с рангом, и чем выше на этой лестнице ты стоишь, тем больше чистой силы можешь использовать. В случае Энаиты, одной из главных персон в Третьей Сфере, это означало, что она может получить очень много силы там, где пожелает — на Небесах, на Земле и даже в Каиносе. На самом деле, в Каиносе она могла пользоваться силой куда свободнее, поскольку это место, по сути, принадлежало ей одной. Но тут-то и загвоздка: она не имела права использовать силу здесь, поскольку Каинос был незаконен с точки зрения законов Небес.

Так что Энаита могла воспользоваться куда большей силой, чем ей даже требовалось, куда большей, чем могли бы воспользоваться Сэм, Клэренс и я. Если сравнить ангельскую силу с водой, то у нее был пожарный шланг диаметром с Голландский Тоннель, а у нас — водяные пистолеты. Но, как и в случае с пожарным шлангом, вода должна поступать откуда-то, следовательно, она была вынуждена пользоваться небесными хранилищами. Что важнее, ей было необходимо как-то маскировать это, поскольку масштабное использование ангельской силы обязательно привлекло бы внимание других персон Наверху.

Я все понять не мог, почему она уничтожила такую малую часть Каиноса в прошлый свой визит. Да, она хотела сохранить это место, но не смогла выяснить, здесь я или нет, не смогла поймать Сэма, который представлял угрозу для ее тайных планов, не меньшую, чем я. Да, она смогла прилететь и устроить побоище, словно штурмовой вертолет, но она могла делать это ровно до тех пор, пока на Небесах не начали бы интересоваться, что это она такое делает.

Это объясняло, почему она всегда предпочитала действовать чужими руками, послала за мной «улыбающегося убийцу» вместо того, чтобы уничтожить меня одним щелчком пальцев, использовала Сэма и других ангелов-отступников, чтобы выполнять рутинную работу по заселению Каиноса.

Гигантские кошки были ее последними помощниками. Да, эти чудовища являлись проявлениями силы Энаиты, но она пользовалась ими потому, что они представляли собой достаточно экономный способ разделаться с нами. Создайте нечто, наделенное инстинктом хищника, с мышцами, когтями и зубами, спустите с поводка и получите куда более весомый результат, в пропорции к затраченной силе. Куда проще, чем распылять все на молекулы. Клыкастая кошечка, пытавшаяся попробовать на вкус мое лицо, в тот момент, может, и была мерзкой, но она являлась признаком слабости. Энаита пыталась избавиться от нас задешево, поскольку, как она ни боялась, что мы и дальше будем ей помехой, куда больше она боялась того, что обо всем этом узнают на Небесах.

Обещаю, больше не буду пускаться в такие пространные рассуждения, когда можно просто описать происходящее.

Кошка пригвоздила меня к полу, но все никак не могла ухватить зубами мою голову целиком, а я изо всех сил спасал сохранность своего лица, молотя ее руками и ногами, извиваясь и перекатываясь. Несколько секунд такой борьбы не принесли никакой пользы, а я уже выбился из сил. Достал нож, спрятанный в ботинке, страстно желая, чтобы это было нечто длиннее, крепче и острее, чем листовидный кусок кремня с рукояткой из намотанной самодельной веревки. Понимая, что не смогу нанести им хороший колющий удар, я просто начал резать, всюду, куда мог дотянуться, просто, чтобы причинить боль. Пусть это и мифическая гигантская кошка, но, пока не доказано обратное, я предположил, что нос, рот и глаза должны быть уязвимыми местами, как у любого хищника.

К сожалению, я не успел это проверить или просто разозлил бы тварь. Она укусила меня за руку, достаточно сильно, и я выронил каменный нож. Начал молотить ей по носу другой рукой, но кошка лишь немного откинула голову, распахнув пасть и явно намереваясь вцепиться мне зубами в горло. А потом ее что-то ударило.

Хрясь! Звук был такой, будто кто-то кинул большой камень в бетонную стену дома. Кошка пошатнулась и попятилась, половина ее морды внезапно деформировалась, и потекло серое вещество, видимо, кровь. Клэренс снова взмахнул дубиной, камнем размером с баскетбольный мяч, закрепленным в развилке толстой ветви, но на этот раз смог попасть кошке лишь в плечо. Кошка тряхнула головой и зарычала. Лишилась одного глаза, по крайней мере, он был закрыт разбитыми костями и разорванными тканями, но подыхать и не собиралась. Клэренс попытался оттащить меня за ворот, но успел лишь усадить на задницу, когда Кошка-Убийца пришла в себя и снова ринулась на нас. Но я уже подобрал копье и успел поднять его, достаточно, чтобы проткнуть твари горло, когда она на нас обрушилась. Сила удара снова опрокинула меня, копье выскочило из руки, но зверь явно был серьезно ранен. Кошка начала корчиться, пытаясь ухватиться лапой за торчащую из горла и качающуюся палку, чтобы вытащить ее.

Времени разбираться не было. Клэренс снова попытался дернуть меня вверх, но я сам вскочил на ноги, вырвался из его захвата и нырнул вперед, хватаясь за болтающееся древко копья, от которого пыталась избавиться тварь. Едва схватился и держал изо всех сил. Тварь переключила внимание с копья на того, кто держал его. Я попытался встать покрепче и заманить кошку в нужном направлении, ко второй яме, но даже с наполовину размозженной головой и торчащим в горле копьем Годзилла-Гарфилд все еще желал убить меня.

Одна из задних лап заскользила и свалилась с края ямы, и тварь начала изо всех сил напирать на копье, будто поняв, что я задумал. И я ее заблокировал. Не так, как блокируют в американском футболе, обхватывая игрока с мячом и валя на землю. По-современному, заодно ударив в уязвимое место открывшегося игрока, чтобы причинить боль. Чтобы выжить самому, в данном случае.

Я ударил в кошку плечом в туловище, прямо по ребрам, едва сам не оставшись без глаза от пролетевшего мимо моего лица древка копья, но смог вложить в удар большую часть веса. Если бы тварь имела хорошую опору под лапами, то это лишь упростило бы ей задачу уничтожения меня, но ситуация была иной. Она была на краю ямы, и мой вес, вложенный в удар, отправил ее вниз, рычащую и размахивающую лапами. Я полетел следом, но упал туловищем на край ямы, и Клэренс схватил меня за ногу.

Может, это была и не настоящая кошка, может, у нее и кровь была серая, но умерла она, как обычное живое существо, проткнутая острыми кольями на дне ямы. Я не стал долго глядеть на это.

— Где Сэм? — едва дыша, спросил я, хватаясь за руку Клэренса и подымаясь.

— В доме.

У Клэренса наступила чистота сознания, боевая, когда усталость и страх уравновешивают друг друга. Голос у него был, как у робота.

— Тогда бежим, на хрен.

Я мельком глянул на Энаиту, которая явно не слишком огорчилась от гибели своих любимцев. Понятное дело, если она могла просто создать их в любой момент, но это не способствовало выполнению моего плана. Я хотел разозлить ее. Не до такой степени, чтобы она одним взмахом руки спалила дом и всех нас вместе с ним, но близко к тому. Клэренс и я ринулись к дому, сквозь смесь пепла и снега. К счастью, Энаита не считала нужным торопиться.

— Пригнись! — крикнул я Клэренсу, когда мы проскочили в дверь. Схватил его за голову и пригнул вниз, чтобы он не запутался.

— Она идет! — крикнул я остальным. Не то чтобы им надо было что-то говорить. Дверь, которую мы захлопнули за собой, разлетелась на куски с громким треском ломающихся досок и хлопком вытесненного воздуха. И Ангел Дождя вплыл внутрь, вслед за нами. Прямо в паутину веревок и погремушек, которые пилигримы Каиноса повесили на проходе. Яростно продираясь сквозь неожиданную преграду, она остановилась, а несколько мужчин и женщин встали из укрытий на галерее второго этажа, издав нечленораздельные боевые кличи (ладно, вопли едва сдерживаемого ужаса). И выпустили стрелы. Они слишком мало прожили здесь, чтобы стать хорошими лучниками, но в Энаиту вонзилось достаточное количество деревянных стрел, и она закричала от ярости. Выдрала стрелы, пробившие ее кожу, и отбросила в сторону, будто занозы и колючки после прогулки по сельской местности.

Лучники стреляли, а остальные по всему дому принялись молотить по стенам ветками деревьев и трясти погремушками, создав такой шум, что даже я на мгновение забыл, кто я и что я здесь делаю. А потом случайная стрела угодила Энаите промеж глаз.

Будь она человеком, это убило бы ее, но она, конечно, не была им. Но стрела привлекла ее внимание. Она повернулась к лучникам, и ее лицо перекосилось от ярости. А потом лестницы, ведущие на второй этаж, начали разлетаться на куски, будто в серии беззвучных взрывов. Куски дерева полетели во все стороны, один из них, достаточно большой, попал Клэренсу в ногу и опрокинул его. Несколько пилигримов Каиноса упали и уже не поднялись.

Но внезапный удар Энаиты по вопящим лучникам и другим, создававшим шум, дал мне время включиться. Пусть доски лестниц и превратились в деревянную шрапнель, я рухнул на колени и подполз к деревянному бюро, туда, где скрывался Куб Мекки — и кое-что еще. Это было ключевым компонентом, и если бы та штука не ждала меня там, что ж, Энаита могла бы в свое удовольствие разметать нас на молекулы по всему созданному ею миру, будто торнадо, разносящий пух одуванчиков. А я бы отправился туда, куда отправляются все ангелы, когда очень могущественный и высокопоставленный ангел решает от них избавиться.

Не вставая с колен, под дождем осколков досок, я протянул руку и открыл створки бюро. И сунул руку дальше, к самому Кубу Мекки.

Штука была на месте.

Энаита отбросила в сторону завесу у двери, порвав в куски веревки, будто паутину, и разбив вырезанные вручную погремушки, наполненные камешками и веточками. Она искрилась энергией, которая преломляла свет вокруг нее, а лицо ее было таким, что я не хотел бы увидеть подобное выражение даже у пятилетнего ребенка в припадке гнева, не говоря уже об одном из самых могущественных существ во вселенной.

— Стой! — крикнул я, вскакивая на ноги.

Она повернулась ко мне, и злоба просто… исчезла. Она стала холодна, будто статуя.

— Ты, — только и сказала она. Я понимал, что у меня есть секунда, может, две, и выставил перед собой то, что взял из бюро.

— Просто подумал, что ты сначала захочешь это увидеть, — сказал я, показывая ей рог.

Холодная, как статуя? Нет, холоднее. Будто снежная буря, от которой чернеет небо. Будто край ледника перед тем, как он обрушится на тебя и размажет по земле.

— Что это такое? — спросила она.

— Это? Да ладно, ты знаешь, что это.

Я подкинул на ладони штуку цвета слоновой кости, пару раз. Она весила несколько больше, чем я думал, — не как простой кусок рога десять сантиметров длиной, а, скорее, как окаменевший сувенир с раскопок. Судьба вселенной свелась к предмету весом с груз для бумаг.

— Это рог Элигора. Я нашел его. И он идет за ним.

И в тот же момент появился Элигор. Никакой пламенеющей линии в воздухе, никакой вспышки и серного дыма, он просто… уже был здесь. С лицом и телом Кеннета Валда, в костюме, будто перед вручением награды «Предприниматель Десятилетия» от какого-нибудь влиятельного фонда.

— Приветствую, Ангел Дождя, — сказал он.

Энаита поглядела на него, потом на меня, а потом на рог, который я держал в руке.

— Что это за ерунда? Что ты здесь делаешь, Элигор?

— Разве я не имею права здесь быть? — с улыбкой спросил он. — Не я ли помог тебе создать это место?

Она не улыбнулась в ответ.

— У нас с тобой сделка, Великий Герцог. Ты желаешь вмешаться? Ты действительно уверен, что хочешь сделать это?

— А кто вмешивается? Я просто пришел, чтобы вернуть свою собственность. Ангел Долориэль? Мне кажется, у тебя для меня кое-что есть.

— Невозможно, — только и сказала она, но за этим единственным мрачным словом и холодной маской безразличия было скрыто многое.

— Вот оно.

И я бросил ему рог. Глядел, как он летит, кувыркаясь. Все живые существа в огромном помещении тоже глядели, все пилигримы, спрятавшиеся за лестницами, и даже сама Энаита. Элигор поймал его с небрежностью человека, выставившего руку, чтобы проверить, не идет ли дождь. А затем рог окутало облачко мерцающего света, и Элигор поглотил его.

На полсекунды все будто окаменело. Энаита не пошевелилась, но внутри нее, похоже, что-то вскипало. Я почувствовал исходящую от нее пульсацию, силу, которая в состоянии разнести все внутри этого дома, выстроенного в виде храма.

— Невозможно, — снова сказала она, но менее уверенно, возможно, даже озадаченно. — Заговор!

Я затаил дыхание. Следующие секунды решат все. Если все пойдет правильно, возможно, лишь возможно…

— Нет, госпожа! Это обман!

Эд Уокер сбежал, едва не падая, со второго этажа, по лестнице. Зацепился тетивой лука за балясину, но не стал отцеплять, просто бросил. Отскочив, лук ударился о балясину и со стуком упал по лестнице. Уокер подбежал к Энаите и пал ниц.

— Эд, нет! — закричал кто-то со второго этажа, в ужасе и ошеломлении.

— Госпожа, вы создали для нас это место, а не другие! — спешно заговорил Уокер, едва дыша. — Не эти так называемые ангелы, которые не дали нам ничего, кроме смерти и разрушения.

Он гневно поглядел на меня.

— Не попадайтесь на их уловки. Не забирайте наш дом из-за них. Это неправда — это не тот рог, который был у вас, это другой рог Элигора. Он и ангел вдвоем сделали это! Это уловка!

— Дерьмо, — сказал я. — Ничтожное дерьмо, предатель.

— Заткнись, — ответил Уокер, даже не глянув на меня. И продолжал глядеть на Энаиту. Она стала еще больше похожа на статую, невероятно прекрасную и редкую, перед которой простирались почитатели. Один почитатель, если быть точным — Эдвард Лайнз Уокер, неофициальный лидер пилигримов, человек, которому с самого начала не понравился наш план.

— Пощадите нас, госпожа. Пощадите нас и Каинос.

— Ё-моё, — сказал Элигор. — От тебя бы змеи глаза закатили, Долориэль.

Я сделал все, что мог. Не оставалось более ничего, разве что упасть на колени. Мне уже хотелось это сделать, некоторое время. Я смертельно устал, кровоточили раны, нанесенные мне огромной кошкой, и я до сих пор держался на одном лишь адреналине.

— О'кей, — сказал я. — Ты победила.

Энаита поглядела на меня. Клянусь, она никогда не выглядела прекраснее, застывшая, идеальная бессмертная красота. На нее было тяжело даже смотреть. Будь она огромной скалой, моряки бы с радостью правили руль прямо на нее, и врезались бы, и тонули бы, продолжая петь ей хвалу.

— Конечно, — сказала она. — В этом никаких сомнений не было. Неужели ты действительно думал, что я настолько глупа, чтобы хранить рог здесь, на Каиносе?

— Признаюсь, это приходило мне в голову, — устало сказал я.

— Наверное, ты счел себя очень умным. Могу представить твои рассуждения. Где же она его прячет, этот столь важный предмет? На Небесах? Конечно же, нет. В Аду или на Земле? Чтобы ее врагам легче было его найти? А, конечно, на Каиносе, месте, в которое можно попасть только с ее разрешения…

— Или моего, — с явным удовольствием сказал Элигор.

— Ты вполне можешь уходить, Всадник, — сказала Энаита, даже не глядя на него. Не знаю, потому ли, что она боялась его, или потому, что боролась с желанием разнести его на горящие угольки. — Если только не хочешь бросить мне вызов. Уже поучаствовав в заговоре против меня.

Элигор расхохотался.

— Дорогая, ты слишком много о себе думаешь. Вызов? Без разрешения наших владык? Нарушая Тартарское соглашение, а еще несколько других? Что же до заговора, то мой маленький друг Долориэль попросил об одолжении. Я согласился, поскольку меня это позабавило. Конечно же, я понятия не имел, что он собирается сделать с моим рогом.

— Конечно же, — повторила Энаита, будто выплевывая слова.

Я ничего не мог сделать. Все шло хуже некуда, и я ничего не мог изменить. Они разговаривали! Будто встретившись в прачечной и вспоминая старые времена.

— Если серьезно, то рог — причина для беспокойства, — сказал Элигор. — Перо хранится у меня в сейфе в моем кабинете. Трудно защитить его лучше. Но и оттуда кое-кто у меня его украл. Мне пришлось чертовски повозиться, чтобы вернуть его — простите за каламбур.

— Значит, рога здесь не было, — сказал я, вклиниваясь в их милую беседу. — Значит, я угадал неправильно. Но я должен был попытаться.

— Бывает, что я почти что начинаю тебя уважать, Долориэль, — сказала Энаита, снова переходя на холодный тон безо всяких эмоций. Как ни странно, я все равно слышал в нем детские нотки, всем нам известные, мягкий и утешающий голос, пронизывающий саму сущность богини, будто малыш, упавший в колодец. — Но, в целом, ты был ошибкой, с самого начала. Я не должна была позволить тебе вообще существовать далее.

Она покачала головой.

— Неужели ты думал, что я стану хранить рог там, где до него сможет добраться такой вор, как ты? У себя дома? В музее? Здесь?

Она рассмеялась, и я услышал в ее голосе то, чего не слышал никогда, даже во время ее приступов гнева, — нечто совершенно нечеловеческое.

— Поскольку мы заключили сделку, рог никогда не был вне моей досягаемости. Никогда! Армия ангелов не заберет его у меня. Как и армия демонов.

Она положила руку на сердце. Место на ее груди начало светиться.

— Ты и твои жалкие уловки. Сэммариэль спрятал мое перо во вневременном кармане! Как умно! Неужели тебе не приходило в голову, что он смог это сделать, имея лишь жалкую долю моей силы, а я способна совершить то, что ты не в состоянии даже осознать?

Она погрузила руку в грудь, без усилия, будто сунула руку в карман пальто, чтобы достать бумажник. И спустя мгновение вынула ее. И выставила перед собой, чтобы я видел. Сверкающий, искрящийся, светящийся противным серым светом, на ее ладони лежал рог. Я мог лишь смотреть на него. Она держала его перед собой, и, не будь я в нескольких метрах от нее, я бы мог прикоснуться к нему. Но он был слишком далеко.

— Вот, несносный ангел. Этого ты хотел? Чтобы выкупить свою возлюбленную демоницу?

— Зачем? — спросил я. — Если ты знала… если ты все уже знала — зачем было так возиться, чтобы подставить меня?

— Подставить тебя? Тебя не обвинили и в половине того, что ты совершил, Долориэль. А что до того, что ты сделал против меня, против моей божественности, даже проведя вечность в глубинах Ада, ты не отплатишь за это. Ты столько всего испортил. Ты был занозой для меня, даже когда был жив.

Я медленно перевел взгляд с рога на ее лицо.

— Когда я был жив?..

— Но теперь все хвосты будут обрезаны или сожжены.

Она подняла другую руку, ту, в которой не было рога. Она странно колебалась, будто я видел ее сразу с нескольких направлений или сквозь толстое стекло.

— Всадник, тебе более нечего здесь делать, уходи. У тебя есть мое перо. У меня есть твой рог. Наша сделка не нарушена.

— Я уйду, обещаю, — сказал Элигор, ухмыляясь. — Но, признаюсь, это впечатляюще. Я немного погляжу еще, но вмешиваться не буду.

— Как пожелаешь.

Энаита поглядела на Эда Уокера, все еще простертого на полу.

— Ты поступил хорошо, пилигрим. Каинос будет жить. Но вы будете вести себя правильно, и с нынешнего момента вы будете относиться ко мне так, как этого заслуживает ваш творец…

— Я знал, — громко сказал я.

Энаита слегка повернулась в мою сторону.

— Молчать. Ты более ничего не значишь, Долориэль. Ты первый из хвостов, который я обрежу.

Она направила на меня руку, расставив пальцы, и я заговорил, быстро.

— Ага, по-любому. Я знал, что все кончится этим, старым, как мир, дерьмом. Это даже не зло — просто эгоизм.

Я присел на корточки. Вряд ли я мог что-то сделать, чтобы меня не обратили в пепел, но если суждено уйти, то хочется сделать это правильно.

— Ты действительно думаешь, что твои желания важнее желаний других, и думаешь, что обладание силой оправдывает это. Последний высший ангел, павший — Отступник, тоже так думал. Люди думают, что это какое-то ужасное и несравненное зло, но нет. Это все та же жадность, как у детей в песочнице. «Дай мне это! Я хочу все игрушки! Мое!»

— Я тебе сказала молчать, Долориэль.

Голос Энаиты снова стал более живым.

— Ты даже понять не можешь, что я здесь создала. Я исправила ошибки Всевышнего. Это стоило всех смертей и всех обманов. Когда не станет тебя и твоих друзей, Небеса никогда не найдут это место. Маленький ангел, маленький вредный ангел. Ты не в состоянии осознать красоту, совершенство того, что я сотворила!..

Я встал. Это оказалось болезненно.

— А ты, прекрасная леди, оказалась не в состоянии осознать немногих простых вещей. Во-первых, все, что ты сейчас сказала, прямиком отправилось на Небеса. Поскольку линия связи была открыта все это время.

Я показал на Куб Мекки, который в какой-то момент начал светиться слабым фиолетово-синим светом, будто предрассветное небо.

— На самом деле, как я понимаю, ты сейчас сделала то, что называется признательными показаниями.

Ее лицо исказилось яростью, такой, которой я не видел даже на лице Элигора.

— Что?!

— А, и еще одно.

Я все не мог понять, что его до сих пор удерживает. Но теперь Сэм стоял прямо позади нее.

— Это.

Вместо того, чтобы просто выбить рог из руки Энаиты, как мы планировали, Сэм просто протянул руку в Перчатке Бога прямо сквозь нее. Я вскрикнул от неожиданности, он не должен был пользоваться перчаткой рядом с ней, но мой голос потонул в вопле злобы и шока, который издала Энаита, когда перчатка пронзила ее тело со спины, и она начала корчиться, будто рыба на крючке. Электрический угорь, искрящийся, сыплющий разрядами. И выронила рог. Он упал на пол, отскочил, как простой предмет, подчиняющийся законам физики, и оказался в метре от меня.

— Ты! — завопила она, поворачиваясь к Сэму, с рукой в светящейся перчатке внутри ее тела. И сделала что-то, чего я не смог воспринять. Махнула рукой, мелькнула вспышка белого света, громыхнул взрыв, обдав всех волной жара, и Сэм отлетел назад. Пошатнувшись, она устояла, оглядываясь по сторонам, будто ища настоящего врага, более внушительного, чем простые ангелы-адвокаты.

— Предатели! Воры!

Но рог был уже в моей руке. Я повернулся к Элигору, который злорадно смотрел на происходящее.

— Ты хочешь это? Я хочу Каз!

— Бросай.

— Нет, пока не получу ее! Теперь ты меня не наколешь, Всадник! Ее, настоящую, графиню, как ты обещал! Без обмана!

— Не смеши меня, маленький ангел, — сказал он.

Спустя мгновение появилась Каз, ее светлые волосы разметались, когда она упала на пол. И лежала на боку, тяжело дыша. Это была она, точно, и я ничего не мог сделать еще, чтобы убедиться в ее реальности прежде, чем Энаита обратит нас в пепел. Я бросил Элигору рог. Он полетел, кувыркаясь в воздухе, через все помещение, но превратился в искорки света даже раньше, чем коснулся ладони Элигора, и сущность Великого Герцога поглотила его. На мгновение я даже увидел истинный лик князя, с обоими рогами на своих местах, снова. Это единственное, что я могу сказать об этом. Затем к нам вернулось прежнее лицо Валда.

— А вот теперь веселитесь, сколько хотите, — сказал он. — Поскольку сейчас здесь станет тесно.

Он исчез. Каз осталась. Хоть я и знал, что рядом со мной находится очень-очень злая Энаита, но вдруг я увидел струящийся сверху свет. Крыша и верхние этажи дома развалились на части и улетели в небо, в котором я увидел тысячи светящихся крылатых фигур, спускающихся к нам сквозь кружащийся снег.

Что-то ударило меня, пригвоздив к полу. Надо мной стояла Энаита, и ее прежде прекрасное лицо стало чем-то совершенно иным.

— Сначала то, что ты любишь, потом — тебя, — сказала она. Каждое ее слово было, будто шипение змеи. Она протянула руку, вокруг которой задрожал воздух, и что-то метнула в Каз, лежащую на полу.

Но прежде случилось кое-что другое. Клэренс, который уже, хромая, шел к Каз, схватил мою возлюбленную и отдернул в сторону, прежде чем вся стена позади нее превратилась в молекулярную пыль. Хвала ему, Клэренс даже не обернулся, просто потащил Каз дальше, к двери. Я увидел, как она глянула на меня прежде, чем пропасть из виду, только что разглядев меня. Ее глаза расширились.

И помещение наполнилось движущимися огнями, шорохом едва видимых крыльев и сияющими силуэтами. Я услышал, как Энаита вскрикнула, как ее крик начал стихать, становясь тише и тише. Повернулся. Там, где только что была она, покоился темный объект, не отражающий света — будто огромный черный бриллиант. Тюрьма, понял я. Повозка, в которой она отправится на суд.

Все вокруг кружилось и дрожало. Света было так много! Я едва видел что-либо вокруг, но пополз сквозь слепящий свет туда, где упал Сэм.

Он лежал на боку, среди деревянных обломков стены. Рука, на которой была перчатка, исчезла, от нее остался только обгорелый обрубок, едва выступающий из плеча. Кровь струями текла на пол из десятка ран.

— Кавалерия явилась, как я погляжу, — сказал он, выдавливая из себя воздух лишь одним усилием воли.

— Тебе помогут, Сэм. Держись.

— Да уж… вся… королевская конница…

Он кашлянул кровью.

— Зачем ты это сделал? Зачем ты использовал перчатку? Ты же сам сказал, что она может контролировать ее!

— Потому что даже с этим трюком Уокера и прочей фигней она была сбита с толку меньше, чем надо. Я не мог… мы не могли… рисковать, что все пойдет плохо. Так что я сделал, как проще.

Он дернулся, задрожал, совершенно без сил.

— Ладно, может, не слишком проще.

— Но, Сэм!..

— Слушай, Би, мы оба… знаем, что на Небесах…

Он закашлялся.

— …просто не примут меня обратно. Так или иначе… мне крышка.

Я едва понимал его слова. У него точно была сломана челюсть. Вернулись Клэренс и Каз. Она рухнула на пол рядом со мной. Я чувствовал ее прикосновение, ее запах, но она не глядела на меня. Она принесла в горстях снег и поднесла ко рту Сэма, чтобы ему на язык попала вода. Сэм попытался улыбнуться.

— Ладно, Би, — еле слышно сказал он. — Последняя выпивка… и без тоста?

— Не думаю, что здесь выпивка есть, — сказал я, сам не знаю почему.

— И не надо. Зачем гробить… четырнадцать дней… трезвости?

Он ухмыльнулся. На его зубах была кровь, в уголках рта пошли красные пузыри.

— Воды х-хватит. В-вполне.

— Сэм, я…

— Заткнись. Я… воспитал мальчишку… он приглядит за тобой. Правда, мальчик?

Клэренс ничего не ответил. Он рыдал. Не слишком часто увидишь рыдающего ангела.

У меня тоже с глазами что-то случилось.

Он поднял руку, пару секунд пытаясь собраться с силами.

— Смутить!..

Его рука упала.

— …врагов, — закончил я, но Сэм уже не слышал меня.


ГЛАВА 44 БЕЛОЕ НА ЧЕРНОМ | Проспать Судный день | ГЛАВА 46 БЛАГОСЛОВЕНИЕ БОББИ