home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 17

В час ночи я позвонил во «Времена года» в Сиэтл. Оператор ответила:

— В такое время мы не соединяем с нашими гостями.

— Со мной она будет разговаривать.

— Вы ее муж?

— Приятель.

— Ну… похоже, вам придется оставить сообщение. В комнате ее нет. Я включила автоответчик, можете говорить.

Оператор соединила меня с номером Робин, но я повесил трубку и провалился в то, что можно было бы назвать сном, если бы он принес мне утешение и позволил отдохнуть. В половине седьмого утра я сидел на кровати, во рту у меня пересохло, а в глазах двоилось.

В семь я позвонил Майло и услышал его сонный голос.

— Эй, генерал Делавэр, — проворчал он. — По-моему, еще рановато для доклада с поля боя.

Я рассказал ему, что мне удалось узнать про Кэролайн Коссак и Майкла Ларнера.

— Господи, я еще даже зубы не почистил… ладно, дай-ка мне все это переварить. Ты считаешь, что Ларнер оказал Коссакам услугу, взяв в свою школу Кэролайн, а они с ним расплатились — через сколько? Через пятнадцать лет? Тебе не кажется, что они как-то уж слишком долго думали?

— Ну, они могли оказывать ему и другие услуги. Ларнер и Коссак были независимыми продюсерами.

— Их связывал какой-нибудь общий кинопроект?

— Нет, но…

— Не важно. Я с тобой согласен — между Ларнером и семейкой Коссаков явно существовала связь. Кэролайн была сложным ребенком, а Ларнер работал директором в заведении как раз для таких детей. Однако нам по-прежнему неизвестно, почему она туда попала.

— Пометка на личном деле о том, что могут возникнуть поведенческие проблемы, говорит о многом. Мой источник сообщил, что такая пометка имелась только на деле Кэролайн. Ладно, делай с этой информацией что пожелаешь.

— Ясное дело, спасибо. Ты в порядке?

Все задают мне один и тот же вопрос. Я заставил себя ответить нормальным голосом:

— В порядке.

— Обычно я так разговариваю по утрам.

— Тебе редко доводится слышать меня в такую рань.

— Наверное, дело в этом. Предупреждение о возможности возникновения проблем с поведением, так? Но твой источник не знает, почему оно появилось на личном деле.

— Возможно, агрессивное или асоциальное поведение. Прибавь сюда собаку доктора Шварцман, и вырисовывается вполне определенная картина. Ребенок из богатой семьи совершил кучу отвратительных поступков — и тогда становится понятно, почему Кэролайн отправили в «Школу успеха».

— Твой любимый тип — психически больной одиночка, — проговорил Майло. — Что бы мы, копы, без них делали. Как бы стали раскрывать убийства?

— И еще кое-что, — перебил его я. — Возможно, Кэролайн не получила социальную карточку, потому что все-таки совершила преступление и попала…

— В тюрьму. Да, я об этом подумал, когда мы с тобой закончили разговаривать. Глупо, что раньше не пришло в голову. Но должен тебя разочаровать, ее нет ни в одном государственном исправительном учреждении, ни в одном из сорока восьми штатов, плюс Аляска и Гавайи. Вполне возможно, что она находится в какой-нибудь федеральной тюрьме, или ты был прав и ее отправили на маленький остров, где стоит симпатичная маленькая вилла с обитыми бархатом стенами и целый день светит солнце. Не знаешь, кто бы согласился финансировать средиземноморский тур для достойного детектива, который собирает факты по делу двадцатилетней давности?

— Заполни специальную форму и отправь Джону Дж. Брусарду.

— Эй, приятель, почему я сам до такого не додумался? Алекс, спасибо тебе за то, что потратил время…

— Но…

— Это тупиковое дело, так же, как двадцать лет назад. Мне не удалось найти ни записей, ни зацепок, от которых можно было бы стартовать. Я даже не сумел разыскать мать Мелинды Уотерс. И вот еще о чем я подумал: я дал Эйлин Уотерс мою визитку. Если бы Мелинда так и не вернулась домой, разве она не позвонила бы мне?

— Может, она звонила, а тебе просто не передали. Тебя ведь перевели в другой участок.

— Другие сообщения мне передавали, — возразил он. — Дерьмо собачье. Мне их пересылали из Центрального управления.

— Вот именно. Молчание.

— Возможно. В любом случае я не знаю, что со всем этим делать.

— И еще одно, — сказал я и поведал ему про Уилли Бернса, ожидая, что он отмахнется от этой информации.

— Уилли Бернс, — протянул Майло. — Ему сейчас… примерно около сорока?

— Тогда ему было двадцать или двадцать один, так что вполне может быть.

— Я знал одного Уилли Бернса с очень симпатичной мордашкой, — проговорил он. — Ему было тогда… двадцать три.

Голос у него изменился, зазвучал мягче, приглушеннее. В нем появилась сосредоточенность.

— А кто он такой?

— Может, и никто, — ответил Майло. — Давай я тебе чуть позже позвоню.

Он объявился через два часа, и его голос показался мне напряженным и равнодушным, словно рядом с ним кто-то стоял.

— Ты где? — спросил я.

— За своим рабочим столом.

— А мне казалось, ты решил взять отгулы.

— Мне нужно разобраться с кое-какими бумажками.

— Кто такой Уилли Бернс? — спросил я.

— Давай поговорим с глазу на глаз, — предложил он. — У тебя есть время? Впрочем, что я спрашиваю, ты же ведешь разудалую жизнь холостяка. Встретимся около управления, скажем, через полчаса.


Он стоял у тротуара и забрался в «севилью» еще прежде, чем машина успела остановиться.

— Куда? — спросил я.

— Все равно.

Я поехал дальше по Батлер, случайным образом свернул, и мы оказались на скромных улицах, где стояли симпатичные уютные дома. Когда от его рабочего стола нас отделяло примерно полмили, Майло сказал:

— Теперь я точно знаю, что какой-то Бог есть и он дергает меня за веревочку. Плата за старые грехи.

— Какие грехи?

— Самые страшные: неудача.

— Уилли Бернс — это еще одно нераскрытое дело?

— Уилли Бернс — подозреваемый в одном из нераскрытых дел. Уилберт Лоренцо Бернс. Родился сорок три с половиной года назад, подозревается в убийстве. Я занялся им сразу после перевода сюда. И знаешь что, похоже, еще одно дело пропало, все до единой бумажки. Но мне удалось найти человека, который осуществлял за ним надзор, поскольку он был осужден условно, так вот этот человек отыскал старые бумаги, и в них говорится: «Школа успеха». Уилли удалось — уж не знаю, каким образом, — добиться, чтобы его отправили работать туда на лето, но он продержался меньше месяца, его уволили за прогулы.

— Он был подозреваемым в деле об убийстве, и ему позволили работать с трудными подростками?

— Ну, в те времена он всего лишь распространял, ну и принимал, конечно, наркотики.

— Вопрос остается в силе.

— Думаю, Уилли рассказал не все из своей биографии.

— А кого он убил?

— Поручителя под залог по имени Борис Немеров. У него был бизнес здесь, в Западном Лос-Анджелесе. Крупный, сильный, жесткий тип, но иногда он помогал тем, кто попадал к нам, потому что сам провел некоторое время в лагере в Сибири. Знаешь, как работает система залога?

— Обвиняемый платит определенный процент залога и оставляет гарантийную расписку. Если он не является в суд, поручитель выплачивает суду всю сумму и забирает расписку.

— Примерно так, — сказал Майло. — Если не считать того, что изначально поручитель, как правило, платит первый взнос не из своих денег. Он покупает полис в страховой компании на два или шесть процентов от общей суммы залога. Чтобы возместить затраты и получить прибыль, он берет деньги с того, за кого вносит залог — обычно десять процентов, не возмещаемых. Если тот пускается в бега, страховая компания обращается в суд и имеет право потребовать расписку. Чаще всего это собственность — например, бабуля позволила дорогому внучку, который пошел по кривой дорожке, оформить ограничение на владение ее симпатичным маленьким домиком, в котором она живет вот уже двести лет. Но чтобы отнять у бедной старенькой бабульки домик, нужно время и деньги, да еще в газетах начнут писать разные гадости, да и зачем страховой компании собственность, которая почти не принесет дохода? Поэтому для них лучше, если преступник или обвиняемый будет под рукой. Вот почему они отправляют за ним охотников за головами, которые, разумеется, внакладе не остаются.

— Экономика постепенного стимулирования, — проговорил я. — Кое-кому преступления приносят неплохие денежки.

— У Бориса Немерова дела шли отлично. Он прекрасно вел себя, обращался с теми, за кого вносил залог, по-человечески, и из его подопечных мало кто сбегал. Но иногда он рисковал — отказывался от расписки и своих десяти процентов. Он сделал это ради Уилли Бернса, потому что Бернс являлся постоянным клиентом и никогда его не подводил. В последний раз, когда Бернс связался с Немеровым, никакой расписки не было.

— А в чем его обвиняли?

— Наркотики. Как и в предыдущие разы. Это произошло после того, как его уволили из «Школы успеха» и он не явился в назначенный срок, чтобы отметиться в участке. Насколько мне известно, прежде Бернс не был склонен к насилию. На кривую дорожку он ступил с девяти лет, но более подробная информация недоступна. Карьера Бернса в качестве взрослого преступника началась в тот момент, когда он официально стал взрослым: иными словами, через неделю после того, как ему исполнилось восемнадцать. Мелкие кражи, наркотики и снова наркотики. Его, как правило, отпускали, и он снова оказывался на улице.

В конце концов Бернс попал под суд и получил условный срок. Последнее обвинение было более серьезным. Бернса поймали, когда он пытался продать героин каким-то наркошам на аллее Венис. Покупатель, к которому он подошел, оказался одним из полицейских из отдела борьбы с наркотиками, который работал под прикрытием, и арест произвели в один из тех редких моментов, когда управление вдруг вспомнило о вреде наркоты. Неожиданно Бернс понял, что ему грозит десять лет тюрьмы, а суд назначил залог в пятьдесят тысяч баксов. Бернс, как обычно, обратился к Немерову, и тот заплатил за него деньги, а Бернс, в свою очередь, обещал отработать пять тысяч долларов. Но на сей раз Бернс сбежал. Немеров принялся его искать, попытался связаться с его семьей, друзьями — ничего. Адрес, который дал Бернс, оказался парковкой в Уоттсе. Немеров начал сердиться.

— Начал? — удивленно спросил я. — А он, похоже, был терпеливым парнем.

— Холодные сибирские зимы кого хочешь научат терпению. В конце концов Немеров отправил по следу Бернса охотников за головами, но они его не нашли. И вдруг, как гром среди ясного неба, Бернс позвонил Немерову. Он сказал, что хочет сдаться властям, но боится, что его могут пристрелить на месте. Немеров попытался его успокоить, но Бернс продолжал твердить свое. Он вел себя как настоящий параноик. Сказал, что за ним идет охота. Немеров согласился приехать лично. Они договорились встретиться к востоку от Робертсон, рядом с 10-й Восточной эстакадой.

Немеров отправился ночью в своем большом золотистом «линкольне», в котором повсюду разъезжал, и не вернулся домой. Миссис Немерова ужасно беспокоилась, позвонила в бюро розыска пропавших лиц, которое сразу же принялось за дело, — Бориса хорошо знали в городе. Два дня спустя «линкольн» обнаружили в узком переулке, за домом на Гари, недалеко от места встречи. Тогда тот район считался территорией, где заправляли гангстеры.

— И он не побоялся поехать один на встречу с Бернсом?

— Борис был очень уверенным в себе человеком. Огромный, шумный, жизнерадостный. Наверное, он думал, что уже пережил все самое страшное. «Линкольн» был разобран на детали и прикрыт ветками — кто-то не слишком старательно попытался его спрятать. Бориса нашли в багажнике, связанного, с кляпом во рту и тремя пулями в затылке.

— Казнь, — прокомментировал я.

— За добро часто платят злом. Мы с Харди получили это дело и, несмотря на все старания, не сумели его раскрыть.

— Такая история обязательно должна была попасть в газеты. Но я нигде не встретил имени Бернса.

— Это я могу объяснить. Семья Немеровых попросила нас не поднимать шумиху, и мы пошли им навстречу. Они не хотели, чтобы стало известно, что Немеров совершил ошибку, — плохо для бизнеса. Они оказали несколько услуг журналистам — вызволили их детей из-под ареста. Детей полицейских тоже. Нам с Харди приказали провести расследование тихо.

— Вам это помешало?

— Не слишком. Вряд ли мы смогли бы найти Бернса при помощи прессы. Немеровы были хорошими людьми — в России им пришлось несладко, а потом еще и это. Мы не хотели доставлять им лишние неприятности, всех страшно огорчила смерть Бориса. Бизнес начал приходить в упадок. Страховые компании решили порвать с ними. Вдова и сын Немерова согласились выплатить все пятьдесят тысяч залога за Бернса, просили дать им шанс реабилитироваться и в конце концов сумели выплыть. Они по-прежнему в бизнесе — контора находится на том же месте, сразу за нашим участком. Сегодня они известны своей жесткой политикой.

— А след Бернса простыл, — сказал я.

— Я охотился за ним несколько лет, Алекс. Как только у меня возникало хотя бы малейшее подозрение, я старательно все проверял. Я не сомневался, что рано или поздно он объявится, потому что наркоманы, как правило, не меняют образа жизни, выяснится, что его убили или он попал в тюрьму.

— Может, он и правда умер, — предположил я. — Ведь у Немеровых наверняка имелись свои собственные возможности его отыскать. Даже хорошие люди иногда хотят отомстить своим врагам.

— Интуиция подсказывает мне, что это не так. Но если он действительно мертв, значит, мы в тупике. И у меня такое ощущение, будто я вернулся в школу и пялюсь в тест, который не знаю, как делать.

— Может быть, мы с тобой столкнулись с одним большим и очень сложным тестом, — сказал я. — Вполне возможно, что Уилли Бернс знал Кэролайн до того, как ее отправили в «Школу успеха», — а вдруг он был тем самым черным парнем, с которым доктор Шварцман видела Кэролайн? Нельзя исключать, что убийство Немерова было для него не первым, потому что он уже убивал раньше. Например, на вечеринке в Бель-Эйр.

— Бернс не привлекался за такие дела, Алекс.

— Но на него пало подозрение в убийстве Немерова, — напомнил я. — А что, если его просто ни разу не поймали на месте преступления и привлекали лишь за всякие мелочи? Он употреблял только героин?

— Нет, все подряд. Героин, ЛСД, таблетки, спиртное. С десяти лет.

— Взлеты и падения, — прокомментировал я. — Непредсказуемое поведение. Объедини такого типа с неуравновешенной девицей вроде Кэролайн, отправь их на вечеринку, где наркотики ходят по кругу и на которую заявились две не слишком умные уличные девчонки… кто знает, чем это может закончиться? Семья Кэролайн подозревала — или точно знала, — что она замешана в чем-то плохом, и отправила ее в «Школу успеха». Уилли вернулся к своим делишкам, но нашел способ проникнуть в «Школу успеха» и встретиться там с Кэролайн. Глупый поступок, но наркоманы импульсивны. И никто ведь их не поймал. Он проработал почти месяц, а потом его уволили за прогулы.

Майло принялся постукивать пальцами по коленям.

— Бернс и Кэролайн — парочка убийц.

— Возможно, у них были друзья-сообщники, а может, и нет. Если Бернс участвовал в убийстве Джейни, тогда понятно, почему он сбежал от Немерова. Городские власти изо всех сил сражались с наркоторговцами, и он знал, что скорее всего получит срок. И будет в тюрьме, если вдруг убийство Джейни Инголлс выйдет наружу. В таком случае его тоже станут допрашивать.

— Тогда почему он позвонил Немерову и сказал, что хочет сдаться?

— Чтобы сделать ровно то, что сделал: заманить Немерова в ловушку, забрать у него деньги и машину, — когда ее нашли, она была полностью раздета. Вполне возможно, что Бернс взял приемник и телефон. Он даже не слишком старался ее спрятать — прикрыл для вида, да и все. Кроме того, исчезновение Кэролайн тоже, вероятно, его рук дело. Он не хотел рисковать, опасаясь, что она заговорит.

— Если Бернс или кто-то еще спрятал Кэролайн, разве семья не начала бы беспокоиться? Не заявила бы о ее пропаже в полицию?

— Может быть, и нет. Кэролайн с самого детства доставляла им неприятности, и если они знали, что она была соучастницей убийства, вряд ли стали бы поднимать шум. Они же отправили ее в «Школу успеха».

— Не забывай про розовую полоску на личном деле, — напомнил он.

— Но Бернс ее все равно нашел. Вполне возможно, что она сама связалась с ним. Может, они вместе устроили ловушку для Немерова. Когда точно его убили?

— В декабре, перед самым Рождеством. Я помню, как миссис Немерова говорила мне, что они православные и отмечают Рождество в январе. И потому в декабре им праздновать нечего.

— Кэролайн находилась в «Школе успеха» в августе, — сказал я. — Она вполне могла покинуть ее четыре месяца спустя. Например, Уилли помог ей сбежать. И они собирались уехать из города, вот почему Уилли пытался продать героин на Венис.

— Господи, сколько же всяких вариантов и возможностей, — пробормотал Майло. — Ах-ха.


Он велел мне ехать в сторону управления, а потом, немного не доезжая, свернуть и остановиться около старого здания из красного кирпича, к югу от бульвара Санта-Моника.

В офис «Быстрый залог» вела стеклянная дверь, над которой красовалась яркая неоновая вывеска, а сами стекла украшал золотой лист. В отличие от «Школы успеха» это место привлекало внимание.

Я показал на знак «Стоянка запрещена».

— Я послежу за парковочными нацистами. Если не повезет, заплачу за тебя залог.

Душная прихожая представляла собой диковинное помещение, освещенное флуоресцентными лампами и обшитое чем-то горчичного цвета, что не имело никакого биологического родства с деревом. В дальнем конце находилась дверь без ручки, слева от нее висела одинокая репродукция пейзажа кисти Максфилда Пэрриша[16]. За высокой конторкой в старом дубовом вращающемся кресле сидел круглолицый человек лет сорока и ел огромный бутерброд, завернутый в промасленную бумагу, — впрочем, это не слишком помогало, бутерброд исходил всеми своими соками. Слева на конторке пристроились кофеварка и компьютер. Из бутерброда торчала капуста, куски мяса и еще что-то красное. Несчастному, который с ним сражался, удалось сохранить чистой рубашку с короткими рукавами, но лицо он перепачкал. Когда за нами закрылась дверь, он быстро вытер рот бумажной салфеткой и окинул нас настороженным взглядом серых глаз, но уже в следующее мгновение радостно заулыбался:

— Детектив Стеджес.

Он вытащил свое далеко не худое тело из кресла и потянулся через конторку пухлой розовой рукой. Я увидел на гладкой коже татуировку — синий якорь. Каштановые волосы были коротко острижены, а лицо ужасно походило на обгрызенный по краям блин.

— Джорджи, — проговорил Майло, — как дела?

— Люди ужасно плохие, поэтому дела у нас идут хорошо, — ответил Джорджи и посмотрел на меня. — Он не похож на нашего клиента.

— Сегодня никаких клиентов, — сказал Майло. — Это доктор Делавэр. Он работает консультантом в нашем управлении. Доктор, познакомьтесь, Джордж Немеров.

— Доктор у полицейских, — проговорил Джорджи и пожал мне руку. — На чем специализируетесь: болезни, которые передаются половым путем, или душевные?

— Молодец, Джорджи. Он психоаналитик.

— Все люди не в своем уме, — фыркнул Немеров. — Так что, думаю, у вас дела тоже в полном порядке. Если бы вы больше про это знали, то и меня бы упекли за решетку. — Тяжелые веки прикрыли сузившиеся глаза, но мягкое, круглое лицо оставалось спокойным. — Ну и что же случилось, детектив Майло?

— Да так, ничего особенного. Все ешь шпинат?

— Я его ненавижу, — сказал он, показав глазами на свою татуировку и обращаясь ко мне. — Когда я был пацаном, то просто обожал мультфильмы, но моим любимым героем стал морячок Попай. Однажды вечером, когда я учился в средней школе и не знал, что бы еще такое сотворить, мы с дружками отправились в Лонг-Бич, и я сделал себе эту мерзость. Мать чуть шкуру с меня не спустила.

— Как она? — спросил Майло.

— Совсем неплохо, — ответил Немеров. — В следующем месяце ей исполнится семьдесят три.

— Передай от меня привет.

— Обязательно, Майло, обязательно. Ты ей всегда нравился. Итак, зачем вы ко мне пришли?

Улыбка Немерова напоминала ангельскую.

— Я просматривал кое-какие старые дела, и всплыло дело твоего отца.

— Да? — удивился Немеров. — Как всплыло?

— В связи с еще одним убийством возникло имя Уилли Бернса.

— Вот как? — Немеров переступил с ноги на ногу, и улыбка на его лице погасла. — Ну, меня это не удивляет. Уилли Бернс настоящий подонок. Неужели его нашли?

— Нет, — ответил Майло. — То, другое, дело тоже не раскрыто. Убийство совершено до того, как погиб твой отец.

— И о нем никто не знал, когда вы, ребятишки, искали этого подонка?

— Нет, Джорджи. Бернс не является официальным подозреваемым в том деле. Просто его имя всплыло, вот и все.

— Понятно, — сказал Джорджи. — Нет, если честно, ничего мне не понятно. — Он закатал рукав и продемонстрировал нам свои могучие мускулы. — Неужели у вас там, за углом, стало так спокойно, что вы решили погоняться за призраками?

— Извини, что заставляю тебя вернуться в прошлое, Джорджи.

— Послушай, Майло, мы все должны делать свою работу. Тогда я был совсем мальчишкой, первый год в колледже, собирался стать адвокатом. А получил вот это.

Он развел руками.

— Я только хотел убедиться, что вы, парни, не вышли на след Бернса, — сказал Майло.

Глаза Немерова превратились в узкие щелки пепельного цвета.

— Не думаешь же ты, что я тебе сказал бы, если бы мы его нашли?

— Уверен, что сказал бы, но…

— Мы уважаем закон, Майло. От этого зависят наши заработки.

— Я знаю, что уважаете, Джорджи. Извини… Джорджи взял в руки свой бутерброд.

— Ну и кого еще прикончил Бернс? Майло покачал головой:

— Об этом еще рано говорить. Когда вы его искали, вам удалось узнать о его связях?

— Нет, — ответил Немеров. — Он был вонючим одиночкой. Наркоман, бродяга и дерьмо. Сегодня задницы из Бесплатной юридической помощи неимущим назвали бы его бедным, несчастным, бездомным гражданином страны и попытались бы заставить тебя и меня оплатить его ренту. — Он скривил губы. — Никчемный человек. Мой отец всегда обращался с ним уважительно, и вот как это дерьмо с ним расплатилось.

— Отвратительная история, — сказал Майло.

— Мерзкая. Даже после стольких лет.

— Твой отец был хорошим человеком, Джорджи. Немеров прищурился и посмотрел на меня:

— Мой отец отлично разбирался в людях, доктор. Лучше всякого психоаналитика.

Я кивнул и подумал: Он ошибся с Уилли Бернсом и заплатил за это жизнью.

Джорджи положил толстую руку на конторку и обдал меня запахом чеснока, горчицы и пива.

— Он прекрасно разбирался в людях, мой отец, но был слишком хорошим человеком, слишком добрым. Мать много лет корила себя за то, что отпустила его на встречу с Бернсом. А я тысячу раз говорил ей, что она ничего не могла сделать, не могла ему помешать. Уж если отец брал что-то в голову, он никого не желал слушать. Это и помогло ему выжить среди коммунистов. Золотое сердце и упрямая башка. Бернс же был неудачником и лжецом, но всегда приходил в суд в назначенное время. Вот почему мой отец ему верил.

— Конечно, — сказал Майло.

— Да, — проворчал Немеров.

Дверь в задней панели вдруг распахнулась, и в офис, который тут же показался мне крошечным, ввалилось семьсот фунтов живого веса. Два громилы, оба ростом примерно шесть футов и шесть дюймов, в черных водолазках, черных полотняных штанах, с черными револьверами в черной нейлоновой кобуре. Тот, что немного покрупнее, был полинезийцем, с длинными волосами, завязанными в хвостик борца сумо, торчащими в разные стороны усами и небольшой бородкой клинышком. Его спутника, рыжеволосого и коротко остриженного, природа наградила лицом с очень гладкой кожей и тонкими чертами лица.

— Привет, — сказал Джорджи Немеров.

Оба чудовища внимательно нас разглядывали.

— Привет, — отозвался Сумо. Рыжий что-то проворчал.

— Мальчики, это детектив Майло Стеджес, мой старый друг, который работает за углом. Он искал мерзавца, убившего моего отца. А рядом с ним психиатр, он трудится в том же управлении, потому что, как мы знаем, все копы не в своем уме. Верно?

Оба бегемота медленно кивнули.

— Перед вами две мои самые лучшие ищейки, — заявил Джорджи. — Это Стиви, но мы называем его Якудзуна, потому что раньше он выступал в соревнованиях по борьбе в Японии. А малыша зовут Рыжий Яков, он из Святой земли. Ну, какие новости, ребятки?

— У нас для тебя кое-что есть, — доложил Стиви. — Там, на заднем дворе, в фургоне.

— Четыреста пятьдесят девятый? Стиви заулыбался:

— Четыреста пятьдесят девятый и знаешь еще что? Приз. Мы выходили из его дома — представляешь, он лежал в постели, как будто думал, что никто не придет его искать. Через две секунды мы надели на него наручники и повели к машине. И вдруг занавеска на окне в соседнем доме чуть шевельнулась, и мы увидели, что нас кто-то разглядывает. Тогда Яков говорит: «Пойду-ка гляну, по-моему, там четыреста шестидесятый, которого мы уже все ноги стоптали искавши».

— Ну, тот тупица Гарсиа, он еще расколотил все окна и утащил стерео.

— Пол Гарсиа? — переспросил Джорджи и заулыбался. — Вы не шутите?

— Не, это он, — подтвердил Стиви. — Ну вот, мы вошли и взяли его тоже. Оба теперь лежат в фургоне, у нас на дворе. Оказалось, они частенько играли друг с другом в кости — соседи ведь и все такое. Они даже попросили нас немного ослабить наручники, чтобы поиграть по дороге.

— Два вместо одного, — похвалил Джорджи великанов. — Молодцы. Ладно, давайте я оформлю бумаги, а потом можете отвезти их в тюрьму. Я горжусь вами, ребята. Приходите в пять, получите свои чеки.

Стиви и Яков отсалютовали и исчезли за дверью, из которой появились.

— Благодарение Господу, — сказал Джорджи, — эти преступники оказались умственно отсталыми.

Он вернулся в свое кресло и снова взял в руки бутерброд.

— Спасибо, что уделил нам время, — поблагодарил его Майло.

Бутерброд двинулся в сторону рта Немерова, но остановился в нескольких дюймах от места назначения.

— Вы действительно снова собираетесь искать Бернса?

— А нам нужно? — спросил Майло. — Думаю, если бы Уилли можно было найти, вы бы уже давно его к нам притащили.

— Правильно, — не стал спорить Джорджи.

Майло сжал зубы и сделал несколько шагов в сторону конторки.

— Ты считаешь, он мертв, Джорджи? Немеров скосил глаза налево.

— Было бы неплохо, но почему я должен так думать?

— Потому что вам не удалось его найти.

— Может быть, Майло. Мы хорошо делаем свое дело. Когда все произошло, мы еще не слишком много умели. Я же сказал, что учился тогда в колледже, а мама ужасно переживала. Ты помнишь, как вцепились в нас страховые компании — не успели мы похоронить отца, как нам пришлось сражаться, чтобы не обанкротиться. Поэтому, возможно, мы плохо искали Бернса. Но потом я отправил за ним настоящих парней — он по-прежнему значится в нашем списке должников. Вот смотри, я тебе покажу.

Он встал, с силой толкнул заднюю дверь, вышел на несколько минут и вернулся с листком бумаги, который бросил на конторку.

Обычная листовка с надписью: «Разыскивается» — Уилберт Лоренцо Бернс. Обычный снимок, сделанный в участке, анфас и профиль, обычная цепочка цифр. Не слишком темная кожа, красивые черты, мягкие, еще мальчишеские — симпатичное лицо, если бы не глаза наркомана. Длинные волосы торчат в разные стороны пушистыми клочьями, словно кто-то взъерошил их перед тем, как его сфотографировать. Приметы: шесть футов и два дюйма; сто шестьдесят фунтов; ножевые ранения на обоих предплечьях и на шее (сзади), никаких татуировок. Разыскивается по статьям: 11375, 836.6, 187. Хранение наркотиков с целью распространения, побег из-под стражи или ареста, убийство.

— Я иногда о нем думаю, — сказал Джорджи, откусив кусок бутерброда. — Наверное, он уже мертв. Он ведь был наркоманом, чего еще ждать от жизни этим уродам. Но если узнаешь что-нибудь новенькое, позвони мне, ладно?



ГЛАВА 16 | Книга убийств | ГЛАВА 18