home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 24

На следующее утро Майло проснулся рано, в его сознании мелькали лица людей, которых он видел около «Львиной крови».

Слишком много вариантов, у меня не хватит сил и времени, чтобы все проверить.

Спотыкаясь, он побрел в ванную, принял душ, побрился, схватил первую попавшуюся под руку одежду, включил кофеварку и посмотрел на часы. Семь тридцать. Три часа назад Рика срочно вызвали в больницу. В темноте Майло наблюдал, как Рик быстро одевается, берет ключи от машины и шагает к двери.

Потом Рик остановился, вернулся к постели и поцеловал Майло в лоб. Майло сделал вид, что спит, потому что ему совсем не хотелось разговаривать.

Вчера они допоздна засиделись на кухне за столом. В основном говорил Майло, а Рик слушал, сохраняя внешнее спокойствие, но Майло знал, что он потрясен стычкой с Пэрисом Бартлетом и слухами о ВИЧ. Никогда прежде работа Майло не затрагивала их личную жизнь.

Майло постарался его успокоить, Рик кивнул, пожаловался, что ужасно устал, и заснул в тот момент, когда его голова коснулась подушки.

Майло убрал со стола картонки с едой из китайского ресторана и тарелки, после чего улегся в постель рядом с ним, но не мог уснуть и еще целый час прислушивался к ровному дыханию Рика и размышлял.

Коссаки, Уолт Обей, Ларнер-младший, Микроб Бацилла, Алмазный Джим Хорн.

Плюс игрок, который так и не появился. Он ясно видел его лицо стоика, эбеновую маску.

Улыбчивый Бартлет, личное расследование и слух о ВИЧ говорили о том, что тут не обошлось без Джона Дж. Брусарда.

Он вспомнил Брусарда — ощутил аромат цитрусовой туалетной воды в комнате для допросов, двадцать лет назад. Костюм, сшитый на заказ, уверенность в себе, полный контроль над ситуацией. Он и его розовый приятель — Поулсен. Майло понятия не имел, что произошло с его карьерой, но вы только посмотрите, как высоко забрался Джон Дж.

Белый и черный составили одну команду, и верховодил в ней черный.

Черный продвигался по службе очень быстро — и это в расистском управлении полиции Лос-Анджелеса. Из чего следовало, что Брусард умудрился загарпунить всех нужных китов. Наверное, воспользовался информацией из бюро служебных расследований, чтобы обеспечить себе поддержку.

Мистер Добродетель. Он закрыл дело Джейни Инголлс, и один только Господь знает, сколько еще. Майло в этом участвовал, он позволил отвлечь себя, сделал вид, что обо всем забыл.

Он налил себе кофе, но у него почему-то был вкус кислоты из аккумулятора, и Майло выпил стакан тепловатой воды. Свет, сочившийся из кухонного окна, напоминал скопившуюся в горле желто-серую мокроту.

Майло сел, продолжая думать о Брусарде, парне из Южного Центрального округа, который перебрался в Хэнкок-Парк.

И стал соседом Уолта Обея.

Все шефы полиции до Брусарда жили в собственных домах, но Джон Дж. убедил мэра бесплатно предоставить в его распоряжение пустой особняк на Ирвинг-стрит. Величественное здание, переданное городу много лет назад наследниками давно умершего миллионера, стояло на участке площадью двенадцать тысяч квадратных футов, с английским парком, огромными лужайками, собственным бассейном и теннисным кортом. Майло хорошо его знал, поскольку несколько лет назад обеспечивал там безопасность во время приема посла из небольшой азиатской страны, которая успела с тех пор изменить название.

Поначалу особняк на Ирвинг-стрит должен был стать резиденцией мэра, но в течение нескольких лет пустовал, поскольку у предыдущего мэра имелся свой собственный в Брентвуде, а нынешний жил в огромном поместье в Пасифик-Палисейдс.

До последнего повышения Джон Дж. Брусард жил в небольшом домике, расположенном в Ладера-Хайтс, и Джон Дж. заявил, что ему необходимо поселиться поближе к месту работу.

Путь от Ладера-Хайтс до центра города занимает полчаса, а от особняка на Ирвинг-стрит — пятнадцать минут. Мэру приходится ехать целый час из Вест-Сайда до центра, но никто не обнаружил противоречий в рассуждениях Джона Дж., и новый шеф полиции получил в свое распоряжение жилье, достойное барона.

Ирвинг-стрит находится менее чем в миле от владений Уолта Обея в Мьюрфилде.

Обей является одним из крупнейших спонсоров мэра. И он же поддержал кандидатуру Брусарда на пост шефа полиции, выступив против трех других известных офицеров.

Мэр и Обей. Обей и Брусард. Обей и компания подонков, ужинающих в отдельном кабинете французского ресторана «Львиная кровь».

Частные предприниматели, муниципальные чиновники и тяжелая рука закона, идущие рядом. И Швинн заставил его окунуться в это дерьмо.


Майло вышел из дома, быстро огляделся по сторонам, сел в «таурус» и поехал на север. Если он все правильно понял, отыскать ублюдка, заявившего, что его зовут Пэрис Бартлет, будет совсем не трудно. Достаточно заехать в полицейскую академию и просмотреть фотографии личного состава. Но это привлечет внимание; ведь Майло уже знал, что его визиты в Паркеровский центр и в Западный округ Лос-Анджелеса вызвали подозрения. Кроме того, Бартлет мелкая рыбешка, всего лишь курьер — да и кто его послал, не имеет никакого значения.

Будьте здоровы…

Возможно, следует вернуться в Оджай и продолжить там расспросы. Ну и что еще он может узнать? Оджай представлял интерес, поскольку там жил Швинн, но он мертв.

Упал с проклятой лошади…

Майло остановился у обочины, достал сотовый телефон и набрал номер морга округа Вентура. Представившись агентом страховой компании, он провел следующие тридцать минут в разговорах с клерками, пытаясь выяснить подробности смерти Швинна.

Наконец трубку взял помощник следователя по имени Оливас. Он прочитал документ, который полностью повторил то, что рассказала им Мардж Швинн: тяжелые травмы головы, сломанные ребра, как следствие падения, следы крови на камне. Несчастный случай, никаких подозрительных обстоятельств. В крови Швинна не обнаружено ни алкоголя, ни наркотиков. У лошади тоже, добавил помощник. Анализ крови лошади удивил Майло, о чем он и сказал.

— Анализ сделали по просьбе жены, — пояснил Оливас. — Она хотела, чтобы лошадь проверили, и согласилась заплатить.

— Она что-то подозревала?

— Тут лишь сказано, что она просила сделать анализ крови Акбара — так звали лошадь — на содержание наркотиков. Мы обратились к ветеринару из Санта-Барбары, и она прислала нам результаты. Миссис Швинн оплатила чек.

— Значит, лошадь оказалась чистой? — спросил Майло.

— Да, абсолютно, — ответил Оливас. — Однако она сильно пострадала — две сломанные ноги и серьезное повреждение шеи. Когда вдова приехала на место трагедии, лошадь была еще жива. Животное пришлось пристрелить. А что, у страховой компании возникли проблемы?

— Нет, мы просто проверяем.

— Обычный несчастный случай, а мистер Швинн был немолодым человеком, — заметил Оливас. — Интересно, о чем он думал, когда в таком возрасте садился на лошадь?

— Президент Рейган ездил верхом, когда ему перевалило за восемьдесят.

— Ну, за ним присматривали ребята из службы безопасности. Точно так же пожилые люди садятся за руль — моему отцу восемьдесят девять, и он слеп, как летучая мышь, но настаивает, что должен непременно сам съездить в Лос-Анджелес, чтобы получить истинное удовольствие. Вот такие старые болваны да еще идиоты с сотовыми телефонами доставляют нам массу неприятностей. Если бы вы видели каждый день то, что вижу я, вам бы стало страшно.

— Мне страшно, — ответил Майло, сжимая телефонную трубку.

— Это только полезно, — проворчал Оливас.


Майло ужасно не хватало кофеина и холестерина, когда он ехал к Фермерскому рынку на перекрестке авеню Фэрфакс и Третьей. Поэтому он заехал в «Дю Парс» и заказал омлет с зеленым чилийским перцем и гренками. Он ел, не сводя глаз с бездомного парня, сидевшего неподалеку. Бродяга был одет в три куртки и прижимал к груди разбитую гитару, лишенную струн. Инструмент заставил Майло вспомнить о Робин, но безумные глаза бродяги вернули в настоящее.

Некоторое время они не сводили друг с друга глаз, потом бродяга не выдержал, бросил на столик пару долларов и побрел прочь, что-то бормоча себе под нос — очевидно, продолжил бесконечную беседу с невидимыми демонами. Только после этого Майло сумел насладиться омлетом.

И вновь, подумал он, я принес мир и свет во вселенную.

Однако, когда официантка с облегчением улыбнулась и показала Майло поднятый вверх большой палец, он сообразил, что и в самом деле чего-то добился.

Ему не удалось утолить голод, он заказал порцию блинов, запил все черным кофе и отправился погулять по рынку, с трудом уклоняясь от столкновений с многочисленными туристами, — Майло рассчитывал, что посторонние мысли заставят его мозг начать работать. Но ничего не произошло, и, изучив прилавки с неизвестными ему фруктами, он купил пакет орехов кешью и ушел с рынка. Майло направился на юг по авеню Фэрфакс, свернул налево на Шестую возле старого здания «Мэй компани», недавно превращенного в музей, и продолжал ехать на восток.

Официальная резиденция шефа полиции Джона Дж. Брусарда находилась в отличном состоянии. Трава была зеленее, чем в Ирландии, а цветочных клумб стало заметно больше. Посреди лужайки теперь возвышался шест, на котором развевались флаги Соединенных Штатов и Калифорнии.

Никаких стен, заборов или полицейских патрулей, но подъездная аллея перекрыта воротами с кованой решеткой, сквозь мощные прутья которой Майло увидел черно-белую полицейскую машину, а за ней белый «кадиллак» последней модели. Очевидно, на нем ездит миссис Брусард. Он хорошо помнил ухоженную хорошенькую женщину с тщательно уложенными, крашенными хной волосами и усталым взглядом жены политика. Как же ее звали… Бернадетта… Бернадина? Интересно, а дети у них есть? Майло никогда о них не слышал и тут только сообразил, что почти ничего не знает о шефе полиции. Да, Брусард не склонен делиться подробностями своей жизни с журналистами.

Через семь кварталов, или в полумиле к югу, находился особняк Уолта Обея в Мьюрфилде. Гнездо миллиардера удобно устроилось в конце дороги, где Мьюрфилд граничит с Загородным клубом Уилшира. Разглядеть дом не представлялось возможным, лишь каменные стены высотой в десять футов и сплошные черные стальные ворота. Высоко на шесте Майло заметил камеру слежения. Поместье производило впечатление, и Майло посмотрел на участок барона Лёца, соседствующий с особняком Коссаков. Интересно, сидит ли Обей на веранде, потягивая джин и наслаждаясь тем, что ему дал Бог?

В восемьдесят лет он продолжает встречаться с темными личностями вроде Коссаков. Неужели собирается провернуть крупную сделку?

Майло обнаружил, что смотрит на ворота резиденции Обея. Телекамера замерла в неподвижности. Спортивный Джон Дж. вполне может добежать сюда от своей резиденции. Обей и Брусард сидят на веранде. Строят планы. Обсуждают проблемы. Майло вдруг почувствовал себя маленьким и уязвимым. Опустив стекло, он услышал пение птиц и шум бегущей за стенами поместья воды. Потом камера начала поворачиваться. Сработала автоматика, или его присутствие привлекло чье-то внимание. Майло отъехал задним ходом на полквартала, развернулся и погнал машину прочь.

Через несколько минут Майло припарковал автомобиль на Маккаден, возле бульвара Уилшир, и прижал к уху нагревшийся сотовый телефон. Новая ложь дала ему несколько адресов, и он поехал на них взглянуть.

Майкл Ларнер поселился в высотном многоквартирном доме, к востоку от Вествуда, на бульваре Уилшир. Розовый камень, пористый кирпич, привратник у входа, огромный фонтан. По официальным данным, его сынок Брэдли жил в небольшом каркасном доме, расположенном в Санта-Монике. Из дома открывался великолепный вид на океан, на дверях красовалась надпись: «Сдается внаем». На подъездной аллее ни одной машины, лужайки выглядели заброшенными — наверное, Брэд перебрался в другое место.

Харви Коссак-младший и его брат Боб жили вместе на Кэролвуд, в Холмби-Хиллз, неподалеку от Алекса, дом которого находился в Беверли-Глен, но в совершенно другом мире с точки зрения денег.

Кэролвуд представлял собой симпатичный холмистый квартал, тенистый и уютный, где стоимость земли была одной из самых высоких в Лос-Анджелесе. Большинство домов здесь являлись настоящими шедеврами архитектуры, окруженными чуть ли не ботаническими садами и оранжереями.

Логово братьев Коссак поражало воображение своей вульгарностью: чудовищная груда серых известняковых камней с черепичной крышей, примостившаяся на вершине голого земляного холма, без травы и деревьев. Простая каменная кладка. Облупившаяся штукатурка. Дешевая белая металлическая ограда с воротами отделяла участок от дороги, но растительность отсутствовала, и дом был открыт жгучим лучам солнца, стены нуждались в ремонте.

Здоровенный контейнер, переполненный строительным мусором, говорил о том, что здесь ведутся работы, но рабочих Майло нигде не заметил, окна были занавешены портьерами, обширную подъездную аллею занимал маленький музей автомобилей.

Сливового цвета «роллс-ройс корниш», черный «хамви» с тонированными стеклами, красный (а какой же еще?) «феррари», с точки зрения Майло похожий на пенис на колесах, желтая «пантера», пара «доджей вайперов»: один — белый с синей полосой посередине, другой — серый в оранжевую полоску, а также белый «корвет» с открывающимся верхом. Машины стояли под брезентом, натянутым на металлические столбики. Чуть в стороне на солнце жарилась десятилетняя «хонда», явно принадлежащая женщине.

Большой дом, машины и отвратительный пейзаж. Самое подходящее место для двух подростков, в руки которых вдруг попала куча денег. Майло мог бы поспорить, что внутри полно стереооборудования на кругленькую сумму, новейших компьютеров, есть бар и комнаты с игровыми автоматами. Он начинал воспринимать братьев Коссак как пару недоумков, остановившихся в развитии много лет назад.

Можно не сомневаться, что соседи постоянно жалуются на них в полицию — значит, появляется возможность кое-что разузнать.

К двум часам дня Майло добрался до центрального архива и просмотрел файлы за последние несколько месяцев. Как и следовало ожидать, Майло нашел три жалобы на Коссаков, написанные жителями Кэролвуда, которых возмущали шум, грязь и прочие неудобства, связанные с непрекращающимися строительными работами. Все они остались без внимания.

Тогда Майло решил просмотреть документы на владения недвижимостью и проверил Коссаков, Уолта Обея, обоих Ларнеров и Джона Дж. Брусарда.

Интересы Обея представляли холдинговые компании, и Майло понимал, что потребуются недели, если не месяцы, чтобы проникнуть за дымовую завесу и разобраться, что там происходит. Та же картина с Ларнерами и Коссаками, хотя на их имена и зарегистрирована кое-какая недвижимость.

Ларнеры владели полудюжиной многоквартирных домов в Марина дель Рэй. Братьям Коссак принадлежало шестнадцать торговых пассажей в дешевых пригородах.

Мальчики живут и работают вместе. Как трогательно.

И ничего на имя их сестры Кэролайн.

Майло решил немного отвлечься и проверить Джорджи Немерова. Залоговый поручитель и его мать имели в совместном владении дом в Ван-Найсе, где он бывал двадцать лет назад, и шестикомнатную квартиру в Гранада-Хиллз, которой Джорджи владел совместно с Ириной Немеровой. Во всяком случае, Джорджи Немеров не пытался скупать недвижимость.

Джон Дж. Брусард и его жена — Бернаделл — владели домом в Ладера-Хайтс, а также тремя смежными участками к западу от 156-й улицы в Уоттсе. Возможно, наследство шефа или его жены.

И вновь: он не пытался создать империю. Если Джон Дж. и занимался торговлей, то к недвижимости отношения не имел. Правда, возможно, его прикрывали компании Уолта Обея.

Майло проверил Мелинду Уотерс, оказалось, что ее мать Эйлин ничем не владеет. Майло раздумывал о том, чем бы еще заняться, когда вошел клерк и сообщил, что архив закрывается. Майло вернулся в машину и поехал по Темпл-стрит, мимо того места, где Пирс Швинн подобрал Тоню Стампф. Теперь этот квартал превратился в парковку Музыкального центра, где стояли машины работников муниципалитета и истцов, — на противоположной стороне улицы находилось здание суда. Множество людей, постоянное движение, но Майло ощущал себя отрезанным от всех — он оказался в другом ритме.

Он медленно поехал домой, не обращая внимания на пробки, повторяя движения других водителей. Обычно все эти городские прелести вызывали у Майло раздражение, и он часто спрашивал себя, за каким дьяволом выбрал такой образ жизни.

Он стоял у светофора, когда зазвонил сотовый телефон.

— Я тебя поймал, — раздался голос Алекса. — Отлично.

— Что-то случилось?

— Пока не уверен, но мой источник — женщина, которую преследовал Майкл Ларнер, — вновь позвонила мне, и вчера вечером я с ней встретился. Она вспомнила, что в тот день, когда Ларнер попытался ее изнасиловать, он был возмущен из-за Уилли Бернса. Он с кем-то разговаривал и страшно разозлился. Уилли уже несколько дней не появлялся в «Школе успеха», получается, Ларнер знал, кем был Бернс, и пришел в ярость из-за его исчезновения.

— Пришел в ярость, — повторил Майло.

— Так она это описывает. Она вошла в его кабинет как раз в тот момент, когда Ларнер заканчивал разговор по телефону, она заметила, что Ларнер сильно покраснел и разволновался. Потом немного успокоился и обратил внимание на нее. Возможно, не случайно. Насильников часто провоцирует гнев. В любом случае я не думаю, что это существенно меняет ситуацию, но зато подтверждает нашу гипотезу: семья Коссаков связалась с Бернсом для того, чтобы он спрятал Кэролайн после гибели Джейни Инголлс. Бернс встретился с Кэролайн, а затем сбежал, и семья запаниковала. Но им так и не удалось его найти. Бернс сумел скрыться после ареста, поскольку Борис Немеров внес за него залог. Через четыре месяца он убил Немерова.

— Любопытно, — ответил Майло. — Хорошая работа. Он попытался соотнести новые сведения с тем, что видел вчера около «Львиной крови».

— Большие деньги, — сказал Алекс. — Все та же старая история. И еще одно: когда я искал Мелинду Уотерс в Интернете, мне кое-что удалось обнаружить, но тогда я не счел полученную информацию существенной. Теперь я понимаю: по крайней мере в одном случае я поторопился. Адвокат из Санта-Фе, Нью-Мексико, который специализируется на банкротствах и лишении владений по суду. Я считал Мелинду наркоманкой и прогульщицей уроков и не видел вариантов, при которых она могла сделать карьеру юриста.

Однако ты предположил, что она, возможно, вышла замуж и живет в доме за высоким забором. Я вновь обратился в Интернет и проверил ее биографию. Сейчас ей тридцать восемь, до тридцати четырех она обучалась в юридической школе. До этого работала в суде без диплома юриста в течение трех лет, однако в ее резюме ничего не говорится о периоде от восемнадцати до двадцати восьми. Эти выпавшие десять лет могут вызвать нежелательные вопросы. И еще одно: она училась в Калифорнии. Сан-Франциско, школа Гастингса, где изучала юридические науки.

— Школа Гастингса — одна из лучших, — заметил Майло. — Боуи Инголлс говорил о Мелинде как о законченной неудачнице.

— Боуи Инголлс не самый справедливый судья. К тому же люди иногда меняются. Если бы я в это не верил, то выбрал бы другую профессию.

— Банкротство и лишение владений… да, все может быть.

— Возможно, она не тот человек, которого мы ищем, но как ты думаешь, стоит проверить?

— Удалось обнаружить еще что-то интересное в ее биографии?

— Нет. Она замужем. Двое детей. А в Санта-Фе есть высокие заборы? Ну, это совсем не трудно проверить. Девяносто минут полета до Альбукерке, еще час на машине до Санта-Фе, а у «Юго-западных авиалиний» полно дешевых рейсов.

— Гораздо проще позвонить по телефону, — возразил Майло.

— Если она стремится забыть свое прошлое, то может солгать. Завтра есть рейс в семь сорок пять утра. Я заказал два билета.

— Ловко. Я тобой горжусь.

— Там холодно, — сказал Алекс. — От двадцати до сорока по Фаренгейту, кое-где лежит снег. Так что начинай собираться.



ГЛАВА 23 | Книга убийств | ГЛАВА 25