home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 40

— Да, Эйми, мир хорош, — сказал Берт. — Как насчет того, чтобы сходить в кафе и испечь что-нибудь вкусненькое?

Эйми улыбнулась, поцеловала Билла в лоб и неспешно вышла из комнаты, даже не взглянув в мою сторону.

— Мы скоро вернемся, — обещал Берт. — Я принесу тебе булочку без сахара, Билл. Алекс, а чего хочешь ты?

— Мне ничего не нужно.

— Я и тебе принесу чего-нибудь. Потом тебе захочется есть.

Я присел на кровать, напротив инвалидного кресла.

— Рад с вами познакомиться, мистер…

— Теперь мы Бейкеры, — подсказал Билл. — Вполне симпатичная фамилия, к тому же Эйми улыбается, когда ее слышит. Она всегда прекрасно готовила и пекла[30].

— Билл Бейкер.

Он ухмыльнулся и покачал головой:

— Звучит как имя богатого белого человека, верно? Билл Бейкер, адвокат. Билл Бейкер, бизнесмен.

— Да, что-то в этом есть, — согласился я.

— Несомненно. — Улыбка исчезла с его лица. — Прежде чем мы начнем, я бы хотел, чтобы вы кое-что знали. Моя Эйми как ребенок. Она всегда отличалась от других, над ней вечно смеялись. Я и сам ее дразнил, как и все остальные, когда продавал наркотики. Ее братья являлись моими клиентами. Мне нравилось иметь с ними дело, потому что это был шаг вперед для наркомана из Южного округа. Я познакомился с ними в горах возле Бель-Эйр, и сделка получилась очень удачной. Я называл ее театральным маршрутом. Быстро заработал неплохие деньги и увидел, как живут богатей.

Те самые горы, где погиб Боуи Инголлс, когда его автомобиль врезался в дерево. Парни согласились встретиться ним в знакомом месте.

— У вас было много клиентов в Вест-Сайде? — спросил я.

— Немало. Как бы то ни было, но именно там я встретил Эйми. Иногда братья приводили ее с собой, когда и; родители отправлялись в Европу или еще куда-нибудь, что случалось довольно часто. Если братья приезжали вместе с Эйми, они оставляли ее в машине, но постоянно говорили про нее гадости. Они чувствовали неловкость, когда сестра находилась рядом. Братьям не нравилось, что их связывают родственные узы. Я охотно их поддерживал. В те годы я не умел сочувствовать другим людям, был холодным и равнодушным, думал только о себе. Впрочем, не слишком успешно. В противном случае я бы никогда не совершил того, что совершил.

Уилли с трудом поднял руки и провел ладонями по лицу.

— Я был очень плохим человеком, сэр. Не стану утверждать, что теперь стал хорошим, или хвалиться тем, что сумел исправиться. Жизнь меня изменила. — На его лице появилась улыбка. — Сколько грехов в состоянии совершить слепой? Мне хочется думать, что я больше никому не причинил бы зла, даже если бы владел глазами и ногами. Но я не уверен. Теперь я ни в чем не могу быть уверен.

Он опустил одну руку и коснулся живота. А потом рассмеялся:

— Око за око, нога за ногу. Я разрушил немало жизней и теперь расплачиваюсь за свои грехи. Я едва не погубил Эйми. Я дал ей наркотик — большую дозу ЛСД. Идея принадлежала ее братьям, но я ведь мог и не соглашаться. Мы заставили ее проглотить эту гадость — какая замечательная шутка, ха-ха-ха. Она просила пощады, кричала и плакала, а я стоял рядом и смеялся.

Уилли закрыл рукой невидящие глаза.

— Несчастная бедняжка, галлюцинации преследовали ее четыре дня. Возможно, это повлияло на ее нервную систему. Она стала еще более заторможенной, а ее жизнь заметно осложнилась, а уж, поверьте мне, Эйми всегда приходилось нелегко. В следующий раз я увидел ее на четвертый день после приема ЛСД. Харви и Бобо предпочитали грибы, которые я им поставлял. Как обычно, мы встретились в горах, а она сидела на заднем сиденье автомобиля, все время раскачивалась, стонала и плакала. Харви и Бобо хохотали, они рассказали мне, что она так себя вела с того самого момента, как ей дали ЛСД. А еще о том, как она пыталась сунуть руку в кипящую воду и едва не выпрыгнула из окна второго этажа. В конце концов им пришлось привязать ее к постели, она ни разу не мылась за четыре дня и ничего не ела. Они смеялись, но испытывали беспокойство, поскольку родители должны были вернуться домой и едва ли одобрили бы их поведение. Тогда я помог Эйми прийти в себя при помощи барбитуратов.

— Родители ее не любили? — спросил я. .

— Ни капельки. Эйми не такая, как все, она вела себя странно, а их родители недавно разбогатели, им хотелось хорошо выглядеть в глазах своих новых знакомых. Загородные клубы и все такое. Парни были гнилыми до самой сердцевины, но они хорошо одевались, ходили к модным парикмахерам, пользовались дорогой туалетной водой, и все были довольны. А Эйми не знала, как это делается, и ее не удавалось научить. К ней относились хуже, чем к собаке, сэр, и Харви с Бобо этим пользовались. Они устраивали всякие безобразия, а потом все сваливали на сестру.

— Какие безобразия?

— Да все, что угодно, — воровали деньги, продавали наркотики другим богатым парням, устраивали поджоги ради развлечения. Однажды убили соседскую собаку. Бобо сказал, что она слишком громко лаяла и действовала ему на нервы. В конце концов он отравил кусок мяса и, убедившись, что соседи не смотрят, подбросил ей. А после того как собака умерла, Харви несколько раз прошелся мимо дома вместе с Кэролайн, чтобы соседи обратили на них внимание. Ну, они и решили, что во всем виновата Кэролайн. А потом хвастались мне о своих подвигах, считая себя очень крутыми и остроумными. А о сестре говорили так, словно она грязь у них под ногами. Даже не знаю, почему я начал ее жалеть, потому что тогда я от них ничуть не отличался, но так уж получилось. В ней было что-то… я всегда ее жалел, даже не знаю почему.

— Очевидно, вы были не таким, как Коссаки.

— Вы очень добры, если так говорите, но я отлично знаю, каков я на самом деле.

Уилли снял зеркальные очки, открыв черные впадины на месте глаз, почесал переносицу и вновь водрузил очки на место.

— Вы стали ее жалеть и начали за ней присматривать, — сказал я.

— Сначала за деньги, — признался Уилли. — Я сказал братьям, что готов оставаться с ней, пока их родители в отъезде, если они будут мне платить. Они посмеялись и заявили: «Если начнешь ее использовать, будешь платить деньги нам». Они думали, я собираюсь заниматься с ней сексом или намерен стать ее сутенером. Братьев такой вариант вполне устроил бы. Я стал заезжать за ней на своем «кугуаре» и возить в разные места.

— И Кэролайн соглашалась ездить с вами?

— С радостью. Она всегда была покладистой и доброй.

— Она не ходила в школу?

— Бросила после пятого класса. У нее возникли проблемы с обучением, предполагалось, что она занимается с учителем, но до этого так и не дошло. Она до сих пор очень плохо читает, да и со счетом дела обстоят неважно. Эйми умеет только готовить и печь, но тут у нее настоящий талант.

— И куда вы ее возили? — спросил я.

— Всюду. В зоопарк, на пляж, в парки, она даже сопровождала меня, когда я проворачивал свои дела. Иногда мы просто катались и слушали музыку. Сам я часто находился под кайфом, но ей больше ничего не давал — после того как увидел, что с ней сотворил ЛСД. По большей части я что-то ей рассказывал — пытался учить разным вещам. Уличные знаки, погода, животные. Жизнь. Она ничего не знала, я никогда не встречал человека, который имел такое смутное представление о мире. Я не отличаюсь особым интеллектом, а тогда и вовсе был глупым продавцом наркотиков, но мог очень многому ее научить, так что вы понимаете, в каком жалком положении она находилась. — Он склонил голову набок. — Могу я попросить вас принести еще бутылочку минеральной воды, сэр? Мне постоянно хочется пить — сахарный диабет.

Я принес новую открытую бутылку, и Уилли почти сразу ее выпил.

— Большое спасибо. Вы должны знать еще одну вещь: я не занимался с ней сексом. Ни разу, никогда. Тут нет моей заслуги. Я был наркоманом, а вы доктор и должны знать, как наркотики влияют на желание заниматься сексом. А потом за дело взялся диабет, и вопрос окончательно отпал. И все же мне хочется верить, что я поступил бы так же, даже если бы дело обстояло иначе. Я ее уважаю, понимаете? И не хочу пользоваться ее наивностью.

— Получается, вы уважали ее с самого начала.

— Я бы и сам хотел так думать. Вы говорите в точности как доктор Гаррисон. Пытаетесь сказать мне что-то хорошее… так или иначе, но такова история моих отношений с Эйми. Я сам выбрал для нее имя. Семья назвала ее довольно странно, да и относились они к ней отвратительно, поэтому она заслужила шанс начать все сначала. Эйми, кажется, по-французски значит «друг», а я всегда мечтал поехать во Францию. Эйми мой единственный настоящий друг. Кроме доктора, конечно.

Уилли положил руки на рукоятки кресла, откатился на пару дюймов и улыбнулся. Словно малейшее движение доставляло ему удовольствие.

— Я скоро умру, и меня радует, что доктор Гаррисон позаботится об Эйми.

— Не сомневаюсь. Неожиданно он перестал улыбаться.

— Конечно, он уже стар…

— Вы с ним строили какие-то планы?

— До этого еще не дошло, — ответил Билл. — Но больше нельзя тянуть… Я вас замучил своими проблемами. Вы приехали, чтобы узнать, что случилось с девушкой Инголлс?

— Да, — сказал я.

— Бедная Джейни. Я и сейчас отчетливо вижу ее лицо. — Он постучал пальцами по зеркальным линзам. — Мы не были знакомы, но я не раз ее видел, она часто прохаживалась по Сансет, останавливала машины. Гуляла вместе с подружкой, хорошенькой блондинкой. Я решил, что они подрабатывают проституцией, ведь только шлюхи ловят машины на Сансет. А оказалось, что они просто глупые девчонки. В ту ночь, когда я их подвез, я собирался на большую вечеринку, где планировал провести несколько серьезных сделок. Они стояли на Сансет и не знали, что делать. Они были совсем рядом от места, где устраивалась вечеринка, но не знали, куда идти. И я их посадил в свою машину. Я и сейчас часто об этом вспоминаю. Что бы с ними стало, если бы тогда я проехал мимо?

— Вы привезли их на вечеринку — и что было потом? Он улыбнулся:

— Ну, все как обычно. Я попытался всучить им наркоту. Джейни курила какую-то дрянь, приняла пару таблеток, пила, а блондинка только пила. Некоторое время мы провели вместе, там собралась странная компания, богатые парни и случайные люди, попавшие на вечеринку без приглашения. Большинство сильно навеселе, всем хочется одного — как следует потрахаться, чем они и занимались в огромном пустом доме. Потом появилась Эйми. И сразу же повисла на мне. Ее взяли на вечеринку только потому, что я обещал за ней присматривать. Родители отправились в Индию или еще куда-то. Они купили новый большой особняк, и братья решили устроить прощальную вечеринку. Так вот, Джейни и ее подружка — кажется, ее звали Мелисса или что-то в этом роде — вступили в игру.

— Мелинда Уотерс, — уточнил я.

Он вскинул голову, как сторожевая собака.

— Вы много знаете.

— Мне неизвестно, как все произошло.

— На Джейни обратили внимание. Один из приятелей братьев, ужасно злобный тип. Вы знаете, как его звали?

— Вэнс Коури.

— Да, он самый, — подтвердил Билл. — Законченный мерзавец. Они все ровесники, но с ним уже тогда все было ясно. Вэнс заметил Джейни — вот почему она умерла. Он уже один раз ее имел и захотел повторить.

— Как именно? — спросил я.

— Он посадил ее в свой автомобиль, когда она просила ее подвезти. Отвез в какой-то отель, которым владел его папаша, связал и позабавился. Он потом об этом хвастал.

— Вам?

— Всем. С ним были братья и двое других парней. Они подошли ко мне за добавкой, когда Коури заметил Джейни. Она танцевала одна, обнаженная по пояс, — улетела в другую страну. Коури ее заметил, ухмыльнулся по-волчьи и сказал: «Вы только посмотрите на эту суку». Остальные взглянули на Джейни и принялись кивать, поскольку знали, кто она такая, слышали про нее, но Коури принялся рассказывать снова. Как все было легко, словно он хвастался, что на сафари добыл редкую дичь. И еще он сообщил всем, что девушку поимел не только он сам, но и его папаша. И тогда другие парни признались, что их отцы также трахали Джейни. Похоже, отец Джейни был законченным негодяем, поскольку он продавал дочь с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

Борясь с отвращением, я спросил:

— Относительно отцов остальных парней — вы помните, как их звали?

— Ну, насчет братьев это точно — отец Харви и Бобо, и еще один подонок, тошнотворный болван по имени Брэ, или как там его. Своим тоненьким голоском он заявил, что его папаша также имел эту девку. И гордо рассмеялся.

— Брэд Ларнер.

— Никогда не знал его фамилии. Сухощавый болван. Со злым ртом.

— А кто еще был в ту ночь в этой компании?

— Еще один здоровенный балбес, любитель серфинга… Люк. Настоящий идиот — был готов жрать все, что я ему приносил.

— Люк Чепмен, — сказал я. — Его отец также занимался сексом с Джейни?

Билл задумался.

— Нет, я не помню, чтобы Люк что-то говорил… нет, пожалуй, нет. Он даже выглядел немного смущенным.

Изнасилование сразу двумя поколениями. Нападение Майкла Ларнера на Эллисон Гвинн — детские игрушки. Харви Коссак тоже пристрастился к подобным развлечениям, и я мог бы спорить, что владелец ночлежек Коури играл в той же лиге.

Как отец, так…

Боуи Инголлс начал с того, что изнасиловал собствен ную дочь, а потом принялся ее продавать. Я вспомнил, как Майло описывал практически пустую комнату Джейни. Он; не могла считать ее своим домом.

Инголлс был злым и расчетливым человеком, но глу пым. Он пришел на встречу с людьми, которых шантажировал, пьяный и слишком уверенный в себе.

— А что произошло после того, как они закончили болтать?

— Коури пошутил что-то насчет «Чти отца своего». А потом подошел к Джейни и забросил ее на плечо. Остальные последовали за ним.

— Она сопротивлялась?

— Не слишком. Она ведь успела довольно сильно набраться. Я увел оттуда Эйми. И вовсе не потому, что был хорошим человеком. Но разговоры об изнасиловании, о повторении пути, пройденного их отцами… мне стало не по себе. К тому же Эйми хотелось в туалет, и она уже довольно давно дергала меня за руку и жаловалась, что больше не может терпеть. Однако найти в огромном доме свободный туалет оказалось совсем не просто. В каждом сортире занимались сексом, накачивались наркотиками или блевали. Поэтому мне пришлось вывести Эйми на задний двор, где росли кусты и деревья. Я ей обещал постоять на страже.

Он пожал плечами. Движение вызвало боль, и Уилли поморщился.

— Я понимаю, это выглядит не слишком красиво, но мы с Эйми и раньше так поступали. Уезжали подальше от города — чаще всего в горы, Сан-Габриель, или в Вест-Вэлли, возле «Тысячи дубов», на Малхолланд-драйв, или Рамбл-Пасифик, около Малибу. В безлюдные места, где мы могли насладиться тишиной. И сколько бы раз я ни напоминал ей сделать все дела дома, у нее всегда возникали проблемы, как только мы оказывались там, где не было туалетов.

Он широко улыбнулся.

— Как ребенок, — продолжал Билл. — Ну, я и привык отводить ее в кусты и стоять на страже. Когда мы возвращались в дом, из-за стены донеслись голоса — я узнал Харви, ее брата, который громко хохотал. Потом к нему присоединились другие. Они тоже вышли из дома и перебрались на соседний участок. Они не раз меня туда водили раньше.

Огромное поместье, принадлежавшее какому-то богатому европейцу, большую часть времени пустовало. Они уходили туда, потому что там их никто не мог потревожить. Научились проникать на участок через боковые ворота — достаточно было отодвинуть засов, а дом стоял слишком далеко, чтобы их кто-нибудь мог заметить.

— Место для вечеринок.

— Я и сам не раз там бывал, — признался Уилли. — Я же продавал им наркотики. Потом Эйми решила посмотреть, что делают братья, ей всегда казалось, что они заняты чем-то интересным. И как бы они с ней ни обращались, девочка старалась быть рядом с ними. Я пытался ее отговорить, убеждал вернуться в дом, послушать музыку. Пока Эйми ходила в кустики, я успел принять дозу, и мне хотелось покоя. Но когда открыл глаза, оказалось, что Эйми исчезла. Поскольку я за нее отвечал, мне пришлось тут же отправиться на поиски. И я нашел ее. Она смотрела — стояла за деревьями и неотрывно смотрела на лужайку. Эйми дрожала, у нее стучали зубы, я подошел к ней, выглянул из-за стволов и сразу все понял.

— Сколько прошло времени с того момента, как Коури унес Джейни? — уточнил я.

— Трудно сказать. Мне показалось, что довольно много, но я принял приличную дозу — вы меня понимаете? Когда-нибудь пробовали опиаты?

— Мальчишкой я очень сильно порезался — и когда меня зашивали, врач вколол мне димедрол.

— Понравилось?

— Очень, — ответил я. — Все замедлилось, а боль превратилась в теплое сияние.

— Значит, вы знаете. — Он покачал головой. — Так бывает только с поцелуями. Самый нежный поцелуй из уст самого Бога. Все эти годы… хотя я прекрасно понимаю, что испоганил свою жизнь, я продолжаю думать… о том, чтобы сделать это еще раз. И, да поможет мне Бог, иногда я молюсь о том, что если после моей смерти случится чудо и я попаду в рай, меня там будет ждать большой шприц.

— На что смотрела Эйми?

— На Джейни. — Голос дрогнул, когда он произнес ее имя. Затем Уилли принялся медленно раскачиваться. — О Господи, это было ужасно. Кто-то светил на нее фонариком — кажется, Люк, — а остальные стояли рядом и смотрели. Они разложили ее на земле с раздвинутыми ногами, но ее голова превратилась в кровавое месиво, все тело было покрыто ножевыми ранами и ожогами от сигарет, земля вокруг пропиталась кровью.

— Вы видели оружие?

— Коури и Бобо Коссак держали ножи. Большие, охотничьи, какие можно купить в дорогих магазинах. У Харви в руке была пачка сигарет. Он подражал хиппи.

— А что делал Брэд Ларнер?

— Просто стоял и смотрел. А еще один — ну, тот здоровенный балбес — был ужасно напуган, его лицо исказилось от страха. Остальные просто… замерли. Словно только сейчас поняли, что произошло. Потом Коури сказал: «Нужно убрать эту суку отсюда». Он приказал Брэду сходить к машине и принести одеяла, которые у него там лежали. Тут Эйми стало рвать, и они повернулись в нашу сторону, а Харви сказал: «Вот дерьмо, ну ты, проклятый урод!»

Тогда я схватил Эйми и попытался убежать. Однако Харви вцепился в ее руку и не отпускал, а я хотел только одного: оказаться как можно дальше от этого ужасного места. Я оставил Эйми с ними, со всех ног бросился к своей машине и уехал. Наверное, я нарушил все правила, которые только существуют, но, на мое счастье, полицейских рядом не оказалось. Я выбрался на набережную, потом свернул на восток и, не сбавляя скорости, помчался в Ла-Бриа, а затем на юг, в гетто.

Он улыбнулся:

— Только после того как я оказался в самом криминальном районе города — Уоттсе, — я почувствовал себя в безопасности.

— Что произошло потом?

— Ничего. Я старался не высовываться, у меня кончились деньги и наркотики, а потом меня арестовали.

— Вам не приходило в голову сообщить об убийстве?

— Конечно, — сказал он. — Имеющий судимости черный наркоман рассказывает полицейским, что видел, как богатые белые парни из Бель-Эйр резали белую девчонку. Полицейские не раз останавливали меня только потому, что я черный, проверяли права, задерживали без всякой на то причины. Даже мой старый «кугуар» прекрасно подходил для черного судимого наркомана.

— В ту ночь, — напомнил я, — у вас была другая машина. Последняя модель белого «кадиллака».

— Вы и об этом знаете? — удивился он. — Вам очень многое известно. — В его голосе появились новые оттенки — отголоски угрозы? Намек на то, каким человеком он был когда-то? — Или вы меня проверяете?

— Вы первый свидетель, которого мы нашли. Мне известно про «кадиллак», поскольку мы отыскали Мелинду Уотерс, и она о нем рассказала. Но она ушла с вечеринки до убийства.

Билл медленно качал головой.

— «Кадиллак» я взял взаймы. Мой «мерк» находился в ужасном состоянии, и когда он в очередной раз сломался, я его продал, чтобы купить наркотики. А на следующий день понял, что без колес мне не справиться, — поздновато спохватился, но что взять с наркомана? Сначала я решил украсть машину, но руки так и не дошли, я все время был под кайфом. В ту ночь я попросил машину у приятеля.

— Отличная машина, — заметил я, — должно быть, у вас был хороший друг.

— Да, у меня было несколько друзей. Только не спрашивайте их имена.

— Тот самый человек, который помог вам сбежать? Зеркальные стекла повернулись в мою сторону.

— На некоторые вопросы я не могу отвечать.

— Все равно мы узнаем, — заверил его я.

— Может быть. Но если это произойдет без моего участия, я не буду нести ответственности. В любом случае о некоторых вещах я умолчу.

Он резко повернул голову к передней части дома.

— Что-то случилось, — сказал Уилли. — Эйми возвращается, но обычно у нее совсем другая походка.

Я ничего не слышал. Потом до меня донесся тихий звук шагов по гравию. Затем шум шагов стих и вновь возобновился, словно кто-то споткнулся. Но судя по тревоге, появившейся на лице Билла, он услышал нечто большее.

Я быстро перешел в соседнюю комнату, осторожно раздвинул занавески на маленьком грязном окошке и выглянул наружу, пытаясь что-нибудь разглядеть в янтарном свете сгущающихся сумерек.

Примерно в двухстах ярдах от дома двое мужчин вели к нам Берта и Эйми. Те шагали с поднятыми вверх руками. Лицо Берта было искажено от ужаса. Бледное лицо Эйми превратилось в маску. Неожиданно она остановилась, ее тут же ткнули чем-то в спину, она поморщилась и пошла дальше.

Заскрипел гравий.

Один из мужчин был крупный и тучный, другой на голову ниже, жилистый. Оба выходцы из Латинской Америки, оба в ковбойских шляпах. Я видел их полчаса назад — в грузовичке, груженном удобрениями, который свернул в сторону на перекрестке.

Тогда я посчитал, что мне повезло — они помогли мне следить за Бертом.

— Что случилось? — крикнул из задней комнаты Уилли. Я бегом вернулся к нему.

— Два ковбоя ведут их под дулами пистолетов.

— Под кроватью, — сказал он, беспомощно размахивая руками. — Достань. Немедленно.

Уилли Бернс отдавал приказ. И совсем не походил на наркомана.



ГЛАВА 39 | Книга убийств | ГЛАВА 41