home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 46

— Блины, — сказал Майло.

Было десять часов следующего утра, и мы сидели в кафе на Уилшир, возле Крессент-Хайтс, где старики и изможденные молодые люди делали вид, что совместно пишут сценарии. В одной миле от конторы братьев Коссак, но мы зашли сюда совсем по другой причине.

Мы оба не спали всю ночь, вернулись в Лос-Анджелес только в шесть утра и заехали ко мне, чтобы принять душ и побриться.

— Не хочу будить Рика, — объяснил Майло.

— А разве Рик еще не встал?

— Зачем все усложнять?

Он вышел из ванной комнаты для гостей, продолжая вытирать голову. Хотя он был одет в то же, что и вчера, Майло выглядел заметно бодрее.

— Завтрак, — заявил он. — Я знаю одно место, где подают огромные порции, чудовищной величины блины с ореховым маслом и шоколадной стружкой.

— Но это же детская еда, — возразил я.

— Достоинства зрелости сильно преувеличены. Я все время туда ходил. Уверяю тебя, Алекс, сейчас это то, что тебе нужно.

— Ты туда ходил?

— Когда не следил за фигурой. Наша эндокринная система получила колоссальную встряску, поэтому нам необходим сахар. Мой дед по материнской линии ел блины каждый день, запивая их тремя чашками невероятно сладкого кофе, — и прожил девяносто восемь лет. Он проторчал бы на этом свете еще немало, если бы не упал с лестницы, засмотревшись на хорошенькую женщину. — Майло убрал волосы со лба. — Едва ли мне грозит его судьба, но у тебя всегда есть выбор.

— Ты вдруг стал оптимистом, — заметил я.

— Блины, — повторил Майло. — Пойдем, я сгораю от нетерпения.

Я переоделся, размышляя о Берте и Эйми — кое-какие вопросы так и остались без ответа.

И еще я думал о Робин. Вчера вечером, в одиннадцать, она звонила из Денвера. Я позвонил туда в 6.30, но труппа уже перебралась в Альбукерке.

Так что утром мы сидели в кафе перед горой громадных блинов с ореховым маслом. От блинов странным образом пахло тайской пищей. Я подверг свой желудок коррозии, выпив чашку кофе, и молча наблюдал, как Майло щедро полил блины кленовым сиропом и принялся их уплетать. Потом я не выдержал и взял кувшинчик с сиропом в здоровую руку. Врач окснардской больницы определил мой ожог как «первую степень», заметив, что «еще немного и была бы вторая». Он положил мазь и повязку, протер мне лицо неоспорином, выписал антибиотики и посоветовал держать руку в чистоте.

Все в больнице знали Берта Гаррисона. Им с Эйми тут же выделили отдельную палату, где они пробыли два часа. Мы с Майло ждали. Наконец к нам вышел Берт:

— Мы останемся здесь. Поезжайте домой.

— Вы уверены? — спросил я.

— Совершенно уверен.

Он сжал мою здоровую руку и вернулся в палату. Джорджи Немеров и его команда довезли нас до Оджая, где Майло оставил свой взятый напрокат «додж», и исчезли.

Майло объединился с охотниками за головами, они составили план.

Слишком много вопросов…

Я наклонил кувшин, наблюдая, как выливается густая жидкость, а потом взялся за вилку. Запищал сотовый телефон Майло.

— Да, — сказал он, немного послушал, разъединился и снова сунул в рот здоровенный кусок блина.

На его губах застывал шоколад.

— Кто звонил? — поинтересовался я.

— Джорджи.

— Что нового?

Майло отрезал еще один кусок, прожевал предыдущую порцию, проглотил, выпил несколько глотков кофе.

— Похоже, прошлой ночью произошел несчастный случай на Тридцать восьмой улице. Взятый напрокат «бьюик» на высокой скорости врезался в столб. Водитель и пассажир скончались на месте.

— Водитель и пассажир?

— Личности установить пока не удалось, — сказал Майло. — Ты же знаешь, какие серьезные повреждения получает человеческое тело в автомобильных катастрофах.

— Харви и Бобо? — спросил я.

— Такова рабочая гипотеза. Нужно дождаться подтверждения после изучения лечебной карточки у дантиста.

— Ты сказал, на Тридцать восьмой улице. Они ехали в аэропорт?

— Странно, что ты об этом упомянул, но на месте катастрофы обнаружены билеты в Цюрих, а также бланк заказа номера в отеле городка Балдю-Лак. Звучит симпатично, не правда ли?

— Просто прелестно, — ответил я. — Возможно, они собирались покататься на лыжах?

— Не исключено — ведь там сейчас лежит снег?

— Понятия не имею, — признался я. — А вот в Париже, наверное, идет дождь.

Майло жестом попросил официантку принести еще кофе, наполнил свою чашку и сделал несколько глотков.

— Значит, в машине нашли только двоих? — спросил я.

— Похоже на то.

— Тебе это не кажется странным? У них был свой шофер, а они сами поехали в аэропорт? Я уже не говорю о том, что братья владеют целым парком автомобилей, а взяли машину напрокат.

Майло пожал плечами.

— Кроме того, возникает вопрос: что они делали в Инглвуде? Зачем забираться так далеко на юг, если ты направляешься в аэропорт? Разумнее ехать по Сепульведа.

Майло зевнул, потянулся и допил кофе.

— Хочешь чего-нибудь еще?

— В новостях об этом уже сообщали?

— Нет.

— Но Джорджи знает? Никакого ответа.

— У Джорджи свои источники, — сказал я. — Он поддерживает с ними контакт и все такое.

— Наверное, — сказал Майло, отряхивая крошки с рубашки.

— У тебя сироп на подбородке.

— Спасибо, мамочка. — Майло бросил деньги на стол и встал. — Ты не против, если мы немного пройдемся?

— На восток, до музеев?

— Ты все схватываешь на лету, профессор. Пришло время Вегаса.


Мы подошли к зданию из розового гранита, где раньше заседали братья Коссак. Майло долго смотрел на фасад, потом вошел в вестибюль, взглянул на охранника и вернулся ко мне. Я его дожидался, делая вид, что наслаждаюсь архитектурными красотами.

— Ну, ты счастлив? — поинтересовался я, когда мы шагали обратно к кафе.

— Просто в экстазе.

Мы вернулись к кафе, сели в новый автомобиль, который Майло взял напрокат в этот день — черный «мустанг» с открывающимся верхом, — и проехали через Ла-Бриа на открытые пространства Уилшира, что расстилались вдоль северной границы Хэнкок-Парка.

Майло вел машину одним пальцем. Он не спал двое суток, но выглядел на удивление бодрым. У меня же отчаянно слипались глаза. «Севилью» отбуксировали в мастерскую. Позже я позвоню туда, чтобы выяснить, как поживает мой автомобиль. Пока буду ездить на машине Робин. Если только смогу выносить ее аромат, которым пропахла кабина.

Майло выехал на Россмор, а затем на юг по Пятой улице, свернул на Ирвинг и остановился в шести домах от Шестой. На другой стороне располагался особняк шефа Брусарда, который принадлежал муниципалитету. Возле дома стоял безупречно белый «кадиллак». Неподалеку со скучающим лицом нес службу одинокий полицейский в штатском.

Майло уставился на особняк с той же враждебностью, которая промелькнула в его взгляде, когда он наблюдал за охранником в вестибюле дома Коссаков. Прежде чем я успел задать вопрос, он развернул «мустанг» и поехал на юг, а потом резко свернул на восток по Мьюрфилд, где вдруг сбросил скорость и остановился перед зданием, которое скрывали высокие стены.

— Особняк Уолта Обея, — сказал он прежде, чем я успел открыть рот.

Каменные стены. Как в поместье Лёца, которое граничило с домом, где прошла та давняя вечеринка. Место убийства. Если построить достаточно высокие стены, можно многое себе позволить.

Джейни Инголлс насиловали мужчины сразу двух поколений.

Над воротами медленно поворачивалась камера слежения.

— Ну-ка, улыбнись, — пробормотал Майло и помахал рукой.

Потом нажал на газ и с ревом умчался прочь.


Он отвез меня домой, и я проспал до пяти вечера, а как только проснулся, сразу включил новости. Сообщение о гибели братьев Коссак появилось только через час и лишь в местных новостях.

Оно полностью соответствовало словам Джорджи Немерова: автомобильная катастрофа, наступившая в результате превышения скорости. В тридцатисекундном сюжете сообщалось, что Харви и Бобо являлись «богатыми предпринимателями», которые участвовали в реализации «ряда вызвавших дискуссии проектов». Никаких фотографий. Ни малейших подозрений в убийстве.

Еще одна ночная смерть, не попавшая в выпуски новостей Лос-Анджелеса по той причине, что произошла в девяноста милях к северу.

Вскоре я получил сообщение по электронной почте — статья из «Санта-Барбара ньюс-пресс» — и больше ничего. Адрес отправителя: sloppyslooth@sturgis.com. В статье содержалось нечто новое.

Изложенные факты не требовали интерпретации: тело шестидесятивосьмилетнего представителя агентства недвижимости по имени Майкл Ларнер найдено два часа назад на переднем сиденье его «БМВ». Машина стояла в лесу, к северу от съезда с шоссе номер сто один, в предместьях Санта-Барбары. На коленях Ларнера лежал пистолет, из которого недавно стреляли. «Смерть произошла от единственного выстрела в голову, самоубийство весьма вероятно».

Ларнер приехал в Санта-Барбару для опознания тела своего сына Брэдли, умершего в возрасте сорока двух лет, также — вот уж ирония судьбы — в автомобиле от сердечного приступа. Автомобиль Брэдли — «лексус» — найден всего в нескольких милях от места смерти Майкла Ларнера, на тихой улице, в северной части Монтесито. Скорбящий отец покинул морг после полудня, полиция до сих пор не сумела установить, как провел последние три часа своей жизни Майкл Ларнер.

Тело обнаружил бездомный.

«Я собирался вздремнуть, — рассказал бродяга, Лэнгдон Биттингер, пятидесяти двух лет. — И сразу же понял: здесь что-то не так. Такая дорогая машина стоит возле дерева. Я заглянул в нее и постучал в окно. Но он уже умер. Я был во Вьетнаме и знаю, как выглядит смерть».



ГЛАВА 45 | Книга убийств | ГЛАВА 47