home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 41

Клер

За неделю до Рождества я оставляю Джоша и Джордан у родителей и еду к Дэниелу.

Он открывает дверь, и меня встречают звуки музыки – какая-то песня группы «Coldplay». Дэниел улыбается, когда я переступаю порог. Я снимаю пальто, и он окидывает меня оценивающим взглядом, затем улыбается.

– Ух ты! – присвистывает он. – Откуда ты приехала?

Его комплимент заставляет меня улыбнуться. На мне черная юбка-карандаш, туфли на очень высоком каблуке и облегающая фигуру белая рубашка мужского кроя.

– Сегодня я ходила на день открытых дверей к одному из своих крупных клиентов. Очень пафосное мероприятие. Шампанское посреди дня. Я выпила полбокала.

– Выглядишь просто отлично, – тихо говорит Дэниел.

– Спасибо.

– Как давно ты ела? – спрашивает он.

Смотрю на часы: уже больше половины шестого.

– Довольно давно.

– Тогда поедем? – спрашивает Дэниел. – Знаю, что еще рано, но мы сможем занять столик без особых проблем. Я бы забронировал, но не знал, в какое время тебе нужно будет поесть.

Я рада, что он не стал ничего бронировать. Иначе все выглядело бы как свидание. А это определенно не свидание. Но как бы я себя чувствовала, пойди Крис на ужин с дамой? Мне вдруг приходит в голову, что, возможно, он действительно ужинает с какой-нибудь женщиной, коллегой например, с кем-то из его команды. Он никогда про это не говорил, но я и не спрашивала. Такая вероятность одновременно успокаивает и тревожит меня.

– «Белла кучина»? – спрашиваю я.

Мне совсем не хочется идти в переполненный шумный ресторан какой-нибудь сети.

– Я как раз хотел это предложить, – улыбается Дэниел.

На нем сегодня черный джемпер с треугольным вырезом и джинсы – добротные, темно-синие джинсы, а не линялые и потертые, какие он обычно носит. Дэниел берет свое пальто, а потом помогает одеться мне, и мы едем в ресторан. С неба сыплет легкий снежок, который с таким энтузиазмом предсказывали метеорологи. Дэниел паркует машину, потом протягивает мне руку на выходе, чтобы я не поскользнулась на высоких каблуках.

– Возможно, мне следовало подвезти тебя к дверям, – поддразнивает он.

– Не обязательно, – говорю я.

К тому же довольно приятно держать Дэниела за руку.

Сегодня вечером здесь больше посетителей, чем в прошлый раз. К счастью, нам не приходится долго ждать, и вскоре администратор ведет нас к столику с перегородкой в углу ресторана. Там мы будем сидеть рядом, а не напротив.

– Я могу забрать ваши пальто? – спрашивает администратор.

Мы передаем ей верхнюю одежду, а затем официантка принимает наш заказ на напитки – бокал вина для Дэниела и газированная вода для меня – и мы открываем меню.

– Что будешь заказывать? – спрашивает Дэниел.

– Пока не знаю.

Через несколько минут я останавливаю выбор на лососе, а Дэниел заказывает креветки и лингвини[9]. Обстановка здесь сегодня более романтическая: приглушенный свет и свечи на каждом столе. Я быстро окидываю взглядом зал и не встречаю знакомых лиц, отчего слегка расслабляюсь. Мне не придется представлять Дэниела кому-либо и давать объяснения в духе «это не то, что вы подумали».

Официантка приносит напитки, а когда она уходит, я откидываюсь на кожаном диване с низкой спинкой. Дэниел делает глоток вина, смотрит на меня и улыбается, кладя руку за мою спину. В углу трио играет джаз, звуки музыки смешиваются с разговорами посетителей и звоном серебра и бокалов.

Приносят наши блюда, и, пока мы едим, к столику приближается элегантно одетый мужчина. Владелец ресторана, предполагаю я.

– Все ли у вас в порядке? – спрашивает он. – Могу ли я вам что-нибудь принести?

Мы с Дэниелом хвалим еду и говорим, что нам больше ничего не нужно.

– Замечательно, – с улыбкой говорит мужчина. – Приятного вам вечера. – Перед тем как уйти, он поворачивается к Дэниелу и, слегка поклонившись и сделав рукой витиеватый жест, говорит: – У вас чудесная жена.

– Да, это правда. – Улыбка Дэниела меркнет, но он быстро берет себя в руки. – Она очень красивая.

Владелец заведения, конечно, поторопился с выводами, но у меня на пальце обручальное кольцо. Для стороннего наблюдателя мы с Дэниелом выглядим как супружеская пара, а я, пожалуй, наслаждаюсь таким положением вещей: постоянно отсутствующий муж и привлекательный и внимательный спутник.

– Спасибо, – шепчу я Дэниелу.

Он кивает и, отведя взгляд, отпивает вина. Возвращается официантка, меняет наши тарелки и спрашивает, не желаем ли мы десерт. Мы оба отказываемся, и она оставляет счет.

– Позволь мне заплатить на этот раз, – говорю я.

– Нет. – Дэниел качает головой и улыбается.

Он оплачивает счет, и мы выходим сквозь стеклянные двери в холл. Рука Дэниела лежит у меня на талии. От прикосновения его ладони по всему моему телу пробегает дрожь. Мы забираем верхнюю одежду, и Дэниел помогает мне с пальто. Затем мы выходим на улицу. Холодный воздух почти рассеивает романтическую атмосферу, которая царила внутри ресторана. Почти, но не совсем. С небес падают крупные снежинки, и вновь Дэниел протягивает мне руку. Открывает дверцу машины, ждет, пока я сяду, только затем захлопывает ее. Обходит автомобиль, устраивается за рулем и заводит машину, включая обогреватель стекла на полную мощность.

– Спасибо за ужин, – говорю я.

Он нажимает на педаль газа.

– Клер, мы можем повторить это когда захочешь.

По возвращении Дэниел зажигает в гостиной камин. Там у него горят настоящие дрова, а не газ, как у меня дома.

– Обожаю этот запах, – говорю я, вдыхая аромат древесины и слушая, как потрескивают дрова.

– Ты можешь еще ненадолго задержаться? – спрашивает Дэниел.

– Конечно.

Я все равно никуда не опаздываю. Меня нигде не ждут. Сбрасываю туфли, от которых стали побаливать ступни, и сажусь на диван, поджимая под себя ноги. Дрова в камине разгораются сильнее, пуская языки пламени.

– Хочешь что-нибудь выпить? – интересуется Дэниел. – В холодильнике есть «Снэппл».

– Я сама принесу, – говорю я.

Иду на кухню, беру из шкафчика стакан и наполняю его льдом. Дэниел открывает ящик и достает штопор. На столешнице замечаю две бутылки красного вина. Он выбирает одну из них и открывает ее, затем наливает себе бокал. Беру из холодильника диетический персиковый сок и иду следом за Дэниелом в гостиную, опуская бутылку на журнальный столик рядом с бокалом вина.

Дэниел уходит из комнаты и возвращается с подарочным пакетом в руках.

Вот черт!

– Это для меня? – спрашиваю я.

А я ему ничего не приготовила. Ну почему? Я должна была предугадать такую ситуацию.

– Вот, увидел в витрине и вспомнил твои слова, поэтому и купил.

Дэниел садится рядом со мной и передает мне пакетик.

Открываю его. Внутри нахожу два завернутых в бумагу подарка. Один – в серебристой упаковке, второй – в золотистой. Коробочки примерно одинакового размера, и я не знаю, с какой начать. Дэниел указывает на серебряную.

– Правда не стоило, – говорю я.

– Открой же, – отвечает он.

Я срываю обертку и с улыбкой приподнимаю крышку. Это резиновый браслет, наподобие браслетов «Livestrong» и его многочисленных копий. Он розового цвета, и на нем есть медицинская пометка «ДИАБЕТ».

– Ты запомнил, – говорю я, надевая браслет на запястье.

Открываю вторую коробочку. Внутри лежит круглый кулон из чистого серебра на шелковом черном шнурке. Именно такой я бы выбрала сама, если бы меня попросили найти для себя подарок. Крупные драгоценности смотрятся на мне вычурно, а изящный серебряный диск идеально подойдет к моей миниатюрной комплекции.

– Тебе нравится? – спрашивает Дэниел.

– Очень. – Я достаю кулон из коробки, расстегиваю его и передаю Дэниелу. – Сними мой жетон и помоги мне с подвеской, – прошу я.

Я поворачиваюсь к Дэниелу спиной и поднимаю волосы. Он снимает с моей шеи жетон с медицинской пометкой и заменяет своим подарком. Серебряный диск прячется в ложбинке между моих грудей, и когда я оборачиваюсь, взгляд Дэниела задерживается именно там.

– Очень красиво, – говорю я. – Спасибо.

Я обнимаю Дэниела – так я обычно делаю, когда кто-то мне дарит что-нибудь. Это явно застает его врасплох. Наконец он понимает, что происходит, и тянется мне навстречу как раз в тот момент, когда я отстраняюсь. Комичная ситуация. Будто мы не умеем обниматься.

– Не за что, – говорит Дэниел, собирая оберточную бумагу, и идет на кухню, чтобы выбросить ее. Вернувшись, он спрашивает: – Включить музыку или телевизор?

– Пожалуй, музыку.

Дэниел пересекает комнату и включает стереосистему, пролистывая каналы.

– Праздничные хиты?

– Отлично, – отвечаю я.

Дэниел вновь садится рядом со мной, отпивает вина и ставит бокал на журнальный столик. Вдруг я понимаю, как близко мы сидим друг к другу, и мы наедине. Я слегка переживаю из-за того, что наши ночные разговоры он мог воспринять как поощрение. Но весь вечер Дэниел вел себя как истинный джентльмен, и что-то подсказывает мне, он будет продолжать в том же духе. Он не из тех мужчин, кто выложит все карты на стол, не зная исхода.

Я отпиваю сока и ставлю бутылку рядом с бокалом. Затем непроизвольно зеваю, не успевая прикрыть рот рукой.

– Устала? – спрашивает Дэниел.

– Немного. Долгий был день. А здесь так тепло и уютно. Вот и клонит в сон.

Дом Дэниела напоминает мне о нашем первом с Крисом доме. Мы купили его, когда только поженились. Тот же стиль ранчо, те же арочные проемы и паркетные полы. Я обожаю наш нынешний дом, но иногда скучаю по первому и по всему, что он значил: беззаботной и ничем не омраченной жизни с Крисом.

Иду к встроенному шкафу, который тянется до потолка и занимает в гостиной целую стену. Будь этот дом моим, я бы поставила на полки всякие безделушки, свою коллекцию книг и рамки с фотографиями, но Дэниела, видимо, не заботит, как заполнить это пространство. Здесь стоят часы, лежат несколько конвертов и журнал. В доме явно не хватает созданного женщиной уюта, но, может, Дэниела и так все устраивает. Я поднимаю взгляд и вижу на верхней полке три фотоальбома. Встаю на носочки, достаю один из них – очень пыльный – и открываю его. Должно быть, это альбом времен учебы Дэниела, поскольку на первом же снимке я вижу его в толстовке с аббревиатурой студенческого товарищества. Он держит в руке пивной бокал, а вокруг стоят другие парни, тоже с напитками. Я опускаюсь на пол и кладу альбом на колени.

– Товарищество? – с улыбкой спрашиваю я.

– Я час-то пропадал на вечеринках с этими парнями. – Дэниел кивает.

Он садится рядом со мной, пьет вино и наблюдает, как я перелистываю страницы. Здесь не так много фотографий, и большая часть снимков лежит небрежно, будто у Дэниела не было желания раскладывать их по файлам.

– Здесь есть хоть одна фотография, где ты не пьешь пиво? – спрашиваю я. – Или не держишь пиво? Или не стоишь рядом с кегой?

– Едва ли.

Я смеюсь, глядя на небрежную прическу Дэниела с пробором посередине. Не могу не подшутить над ним:

– Вижу, «Бэкстрит бойз» сильно повлияли на твой стиль.

– Очень смешно, – говорит он. – Могу тебя заверить, что с такой прической пользовался успехом у девушек.

– Не сомневаюсь.

По правде говоря, прическа совершенно не портит внешность Дэниела. Однако сейчас он намного интереснее, будто каждый прожитый год придает ему привлекательности.

Я встаю и меняю альбом на следующий – еще более пыльный. На первом снимке вижу Дэниела с девушкой. У нее светлые волосы, уложенные в пышную прическу – я тоже такую носила в девяностые, но сейчас никто бы не рискнул появиться в подобном виде. Глаза у девушки голубые, однако в остальном мы с ней очень похожи, как сестры. Она сидит на коленях у Дэниела и держит красный пластиковый стаканчик. Они радостно смеются – фотограф будто поймал самый верный момент. Дальше – больше снимков Дэниела и белокурой девушки: в строгих костюмах, в джинсах и толстовках, и целые две страницы посвящены каникулам на каком-то тропическом острове.

В конце альбома я по-прежнему вижу эту девушку. На одном из снимков они с Дэниелом обнимаются, а на левой руке блондинки я замечаю кольцо с бриллиантом. Фотографии с помолвки. Тут до меня доходит, что я смотрю на бывшую жену Дэниела.

– Это она? – спрашиваю я.

Он кивает, его взгляд становится стеклянным. Я еще никогда не видела Дэниела захмелевшим, но он верно движется в этом направлении.

– Как ее зовут?

– Джессика. Джесси.

Я закрываю альбом и тянусь за последним. Обложка этого вовсе не пыльная. Дэниел встает и уходит на диван, допивая вино одним большим глотком. Я присаживаюсь рядом с ним и открываю первую страницу. На одном снимке – Дэниел на выпускном, в мантии и шапке-конфедератке, на других – выпуск полицейской академии. Среди прочих – Дэниел в новенькой форме. Остальные фото – свадебные. Я молча разглядываю их. Джесси очень красивая, ее волосы уложены в низкий шиньон и украшены цветами.

Дэниел направляется на кухню наполнить бокал. Я пролистываю свадебные фотографии: пожалуй, мне вообще не следовало их смотреть. Возможно, он не хочет, чтобы я совала нос в его «другую» жизнь, но из-за вежливости не может сказать мне «нет».

Перелистываю страницу, и у меня перехватывает дыхание.

Джесси на последних неделях беременности. Она улыбается, а Дэниел сидит рядом с ней, положив руку на ее живот, будто пытаясь охватить ладонью все, что внутри, но, конечно же, это невозможно – срок уже очень большой. С каждой новой страницей время словно и останавливается, и ускоряется, а дурное предчувствие лишь нарастает. Дэниел вновь садится на диван, но не глядит в мою сторону. Он не шевелится, уставившись в пустоту.

На следующей странице вижу на руках у Джесси улыбающегося малыша в голубой шапочке. Теперь я понимаю, что за снимок лежит у Дэниела на тумбочке. Последующие фотографии запечатлели Джесси с ребенком и Дэниела с ребенком, а одна из них, где Дэниел целует малыша в лоб, заставляет меня прослезиться, ведь я знаю, к чему все идет. Мое сердце сжимается в комок, но я не могу отвести взгляда.

Страницы пестрят фотографиями малыша. А потом они заканчиваются.

Я захлопываю альбом и, сглатывая слезы, кладу его на журнальный столик.

– Как звали твоего сына? – спрашиваю я.

– Гэбриел.

– Красивое имя.

Больше я ничего не спрашиваю. Одно я знаю о мужчинах точно – если Дэниел захочет, то поделится со мной этой историей сам.

– Синдром внезапной смерти младенца, в три месяца, – говорит Дэниел, и я вижу, как его лицо омрачается скорбью.

– Мне очень жаль.

По моим щекам бегут слезы. Знаю, они ничем не помогут, но остановить я их не в силах. Вытираю глаза и заставляю себя собраться, отчего плачу еще сильнее.

– Я вернулся домой поздно, – говорит Дэниел. – На бульваре была авария с несколькими машинами, и я провел там почти весь вечер, восстанавливая ход событий и оформляя бумаги. Я сразу же зашел к Гэбриелу. Он как раз подхватил первую простуду, но выглядел нормально. Я лег спать, а проснулся от крика Джесси – утром она зашла к сыну в детскую. Мы тут же позвонили в «скорую», но было уже поздно. Джесси не переставала кричать. Я никогда этого не забуду.

Вижу в глазах Дэниела беспредельную печаль, и от этого у меня сжимается сердце.

– Мне так жаль, – снова говорю я.

Наши с Крисом проблемы вдруг как-то тускнеют. Одно дело – потерять работу, а другое – ребенка. Это переворачивает всю жизнь.

– Мы похоронили его и попробовали жить дальше. Но Джесси не выдержала. Как-то вечером мы сильно поругались, и она призналась, что винит во всем меня. Она сказала, что, возьми я сына на руки, когда вернулся домой, возможно, он бы остался жив. Но, по словам врачей, невозможно было установить, в какую именно минуту он перестал дышать.

Я киваю, но ничего не говорю. Нет смысла повторять, что это не его вина, а трагическая случайность. Уж конечно, он слышал всяческие вариации на эту тему.

– Мы прожили вместе еще год. Ходили к психологу. Обсуждали возможность завести другого ребенка. Но Джесси была слишком зла и срывалась на мне. Я отпустил ее, чтобы она встретила кого-нибудь еще и начала все заново.

– У нее это получилось?

– Не знаю.

Выглядит Дэниел очень печальным. Меня вдруг потянуло утешить его. Игнорируя тревожные сигналы, говорящие, что это очень и очень плохая мысль, я придвигаюсь к нему и обнимаю, опуская голову ему на грудь. Поначалу он никак не отвечает. Его сердце громко бьется, а дыхание учащается, но руки по-прежнему лежат неподвижно. Наконец он тоже обнимает меня и понемногу успокаивается.

– Ты все еще любишь ее?

– Уже неважно.

Дэниел крепко обнимает меня, проскальзывая ладонью под блузку и касаясь моей спины. Он слегка массирует кожу круговыми движениями. Потрясающее чувство. Мой мозг посылает панические сигналы, но прикосновение Дэниела быстро развеивает все тревоги. Я убеждаю себя, что нынешняя ситуация лишена какого-либо сексуального подтекста, по крайней мере для меня. Через некоторое время я отвожу голову от его груди.

– Побудь со мной еще немного, – просит он.

Внезапно я ощущаю неимоверную усталость, которая грузом наваливается на плечи. Я будто сгибаюсь под тяжестью слов Дэниела, не могу даже представить, каково говорить о таком. В комнате вдруг становится холоднее.

– Хорошо, – шепчу я.

Дэниел выключает лампу на столике возле дивана. Теперь комнату освещает лишь огонь в камине. Дэниел перекладывает меня к себе на колени и гладит по волосам.

– Я напоминаю тебе ее? – спрашиваю я.

– Лишь самое хорошее, – говорит Дэниел. Он замечает, что я дрожу, и набрасывает на меня плед. – Так лучше?

– Да.

– Он знает обо мне? – спрашивает Дэниел.

– Нет, – отвечаю я, проваливаясь в сон.


* * *

Пробуждаюсь я в темноте и даю глазам пару секунд приспособиться. Я по-прежнему лежу у Дэниела на коленях, его рука – на моих плечах. Меня захлестывает чувство вины. Возможно, моя связь с Крисом ослабела в последнее время, но уснуть в доме другого мужчины, несмотря ни на какие обстоятельства, непростительно. Я сажусь и смотрю на часы. Сейчас почти три часа ночи. Полностью пробудившись, я думаю лишь о том, что пора уходить.

– Клер? – зашевелившись, зовет меня Дэниел.

– Все в порядке. Я еду домой. Не вставай.

Но он все же поднимается. От догорающих в камине углей идет слабый свет. Дэниел включает светильник, чтобы я могла найти обувь, телефон и сумочку. Помогает мне надеть пальто. Я не знаю, что сказать, поэтому лишь крепко обнимаю его. Он отвечает тем же. Наконец я отстраняюсь:

– Мне пора.

Дэниел обувается и выходит проводить меня до машины. Снегопад уже закончился, и зимнее небо прояснилось. На улице мороз.

– Будь осторожна, – говорит Дэниел. – Внимательней на дороге. Сейчас должно быть скользко.

В его голосе появляется новая нотка, но я не могу ее расшифровать. Что это? Меланхолия? Тоска? Сожаление? А может, он всего лишь устал.

– Напиши мне, что добралась домой в целости и сохранности.

– Хорошо.

Уезжаю я в смятении, испытывая чувство вины и опустошенности.



Глава 40 Клер | Желание | Глава 42 Клер







Loading...