home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2

На следующий день Элисон позвонила мне на работу.

– Привет, Бен, не занят?

Элисон работала юристом и, похоже, весьма недурно справлялась, хотя в свое время благоразумно предпочла не специализироваться на судебных спорах. Слишком миролюбивая натура. И тем не менее она уже пять лет назад стала партнером в “Дэвис, Полк и Уордуэлл”, так что очень мило с ее стороны было спросить меня, литературного редактора и главного составителя списков “Эсквайра”, не занят ли я.

Всякий раз, когда мне хотелось по-настоящему проникнуться жалостью к себе, я вспоминал с болью, в каком радостном возбуждении пребывал, устроившись в “Эсквайр”. Как в первый свой рабочий день уселся в убогой кабинке с безупречным видом на стену соседнего здания, закинул ноги на пластиковую доску, закрепленную между двумя торцевыми панелями, которая отныне должна была служить мне письменным столом, и думал с улыбкой, какую головокружительную карьеру сделаю. Я был совершенно уверен: не пройдет и пары месяцев, как мой дар сразит всех наповал и я вознесусь от правок и подбора материалов для очередного номера к выполнению благородной писательской миссии. Кто знает, может, они даже захотят напечатать один из моих рассказов. И когда я закончу свой роман, то без всяких хлопот зацеплю какого-нибудь агента, а интерес самых крупных издательств, основанный на моих солидных рекомендациях (он работает в “Эсквайсти в конце концов разглядят.

Что со мной происходит, я осознал лишь через несколько лет. Ничего! Ничего происходит не сразу. Оно подступает медленно, потихоньку, сначала ты даже не замечаешь его. А заметив, оттесняешь на задворки сознания потоком разумных доводов и твердых намерений. Ты постоянно занят, зарываешься в бессмысленную работу и какое-то время успешно отмахиваешься от этого прозрения. Но потом случается что-то, и ты вынужден посмотреть правде в глаза: с тобой происходит ровно ничего, происходит прямо сейчас, и уже довольно давно.

Этим чем-то стал рассказ – я его редактировал – о двух братьях, которые едут на автомобиле через Флориду на похороны отца, когда-то бросившего семью. Машина ломается неподалеку от крокодиловой фермы, и, наблюдая, как работники пасут аллигаторов, воюют с ними, братья переосмысляют распад своей семьи, размышляют, что за демон заставил отца покинуть их. Редактор литературной рубрики “Эсквайра” Боб Стенвик, которого в редакции звали просто Вик, обожал сентиментальные дорожные истории без вразумительного финала – рассказ, очевидно, пришелся ему по душе. Почему мои рассказы он неизменно возвращает по внутренней почте с небрежно нацарапанным на желтом стикере вежливым отказом, мне стало ясно.

Закончив с правками, я мельком глянул на биографию автора и обнаружил с содроганием, что ему двадцать шесть и он публикует уже третий рассказ. Мне тогда было двадцать восемь, и все мои труды к тому времени увенчались… ничем. Внезапно кабинетик с серыми обшарпанными стенами показался смехотворно маленьким, а коричневый ячеистый потолок – еще ниже, чем раньше. В этот день я понял, что ненавижу свою работу. Но лишь впоследствии стало ясно: понять и начать действовать – совсем не одно и то же.

Когда позвонила Элисон, я сидел в своей кабинке, размышляя над метафорическим подтекстом игрушечных героев “Звездных войн” для статьи, которая никогда не выйдет в свет. Я дополнил набор фигурок, расставленных на высоких стеллажах в кабинете, Люком Скайуокером с Йодой на спине (слава богу, что можно украсить свое рабочее место – где же еще играть взрослому, не желающему взрослеть). Мне было девять, когда вышли “Звездные войны”: подобно многим ровесникам, я так из них и не вырос. Теперь, двадцать два года спустя, сняли “Скрытую угрозу”, “Звездные войны” вновь приобрели популярность, появилась новая линия модифицированных фигурок персонажей начальной кинотрилогии, и я, как загипнотизированный, пошел и купил их.

За двадцать лет фигурки проделали длинный путь. Они стали ярче, детали их облика были прорисованы отчетливее, многие и в самом деле напоминали актеров. Теперь они чуть больше размером, точнее с анатомической точки зрения, и атрибутика у них лучше. В реальной жизни с возрастом люди, кажется, напротив, делаются бесцветными, невнятными, а порой, достигнув пика зрелости, даже усыхают. Люк, Хан Соло, принцесса Лея и даже ОбиВан старели гораздо изящнее, чем мы, живые люди. Тридцатник… блин.

Я ответил Элисон, что не занят.

– Хочу поговорить насчет Джека, – голос ее звучал взволнованно. – Похоже, дело серьезное.

– Согласен.

– Он наркоман, Бен. Ему помощь нужна.

– Ты с ним об этом говорила?

– Ты видел, в каком он был состоянии, – ответила Элисон. – Только мы зашли в номер, как он рухнул на постель и отключился. Я заглянула в его несессер, нашла два пакетика кокса и смыла в унитаз. Бен, он был просто в бешенстве, когда проснулся. Его словно подменили. Весь номер перевернул в поисках наркоты, ругал меня последними словами. Назвал…

Тут голос Элисон прервался, она замолчала. Милая Элисон, в жизни никому дурного слова не сказавшая, беззаветно любившая Джека уже почти десять лет, должна была выслушивать, как он, обезумев от ломки, оскорбляет ее.

– Он не в себе был, ты же понимаешь, – сказал я. – Это кокаин говорил, не он.

– А потом заявился Сьюард, – продолжила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Пол Сьюард, агент Джека, любил командовать и все контролировать. Его послушать, так он зачал Джека, произвел на свет и в одиночку вырастил звезду.

– Он вытолкал меня за дверь, велел ждать в холле, пока вправит Джеку мозги.

– А потом?

– Я час прождала внизу, позвонила в номер, а там уже никого. Они ушли через другой выход.

– Вот сукин сын.

– Точно.

– Они вернулись в Лос-Анджелес?

– Наверное.

Элисон, видимо, ждала моих предложений, но голова была пуста, как белый лист. Я взял фигурку R-2, по давней привычке принялся рассеянно крутить куполообразную голову дроида, она вращалась, щелчки крошечных сочленений успокаивали.

– Не понимаю, что ты хочешь предпринять.

– Я не знаю, – в голосе Элисон слышалась усталость. – Но Сьюард и пальцем ради Джека не пошевелит. Джек для него просто дойная корова.

– А может, поговорим с Полом, заставим его посмотреть дальше своего носа, – предложил я. – Да, сейчас Джек приносит ему большие деньги, но при таком раскладе в один прекрасный день он пошлет работу ко всем чертям. А изъяв Джека на время, так сказать, из обращения, чтобы привести в порядок, Сьюард инвестирует в будущее.

Не успев еще договорить, я понял, что говорю ерунду. Покупать фьючерсы, вкладывать в будущее? Нет, только не в Голливуде. Джек – звезда здесь и сейчас, и, коль ты его агент, куй железо, пока горячо. Тогда через год, если карьера Джека полетит в тартарары, у тебя будут кое-какие сбережения на черный день, чтобы не бедствовать, пока не найдешь очередного мистера Что Надо.

– Он же наш друг, Бен.

– Знаю.

– У всех его тамошних “друзей” корыстный интерес, так ведь? Настоящие друзья только мы.

– И как будем действовать?

– Может, проведем что-то вроде профилактической беседы? – предложила Элисон.

Беседа, значит. Вечеринка – сюрприз тысячелетия. Выбираем место и время, приглашаем виновника торжества, ждем его все вместе, вооружившись легкими закусками и суровой своей любовью.

Сюрприз! Мы в курсе, дружище, что ты в полной заднице.

– Думаешь, с Джеком такое сработает? – я вернул R-2 на место рядом с золотым друганом C-3PO.

– Не уверена, – признала Элисон. – Но попробовать нужно. Никогда себе не прощу, если мы будем просто стоять в сторонке и наблюдать, как надвигается непоправимое.

– Беседу, говоришь? Может, надо пригласить на помощь специалиста-нарколога?

– Может, и надо. Но шансы, что Джек адекватно на все это отреагирует, и без того невелики, а если мы еще привлечем постороннего…

– Наверное, ты права.

– Так что? Что думаешь?

– Все это так… мелодраматично. Прямо телефильм с вышедшим в тираж комиком или какой-нибудь девчонкой из “Беверли-Хиллз, 90210”.

– Для кого и разыгрывать драму, как не для кинозвезды.

Я не мог не признать, что в ее рассуждениях есть здравый смысл.


– Короче, парень встречается сразу с тремя женщинами, – напомнил Чак, – и понимает, что нужно выбрать одну, но не знает которую.

– И почему все твои шутки так автобиографичны?

– Потому что вся его жизнь – кульминация анекдота, – объяснила Линдси.

Мы разговаривали по телефону в режиме конференц-связи – Элисон собрала нас, чтобы обсудить целесообразность профилактической беседы с Джеком. Чак, Элисон и я были на работе, Линдси – дома. Элисон отвлеклась на параллельный звонок, мы трое висели на трубках, и Чак, не замедлив воспользоваться такой возможностью, угощал нас свежайшей подборкой баек.

– Завидно – так и скажите, – парировал он. – Итак, он решает дать каждой по десять тысяч долларов, посмотреть, куда они их потратят, и тогда выбрать.

– Отлично, – вставила Линдси.

– Так вот, первая на эти деньги купила ему новый мотоцикл. Вторая сказала: я не могу взять у тебя так много денег, возьму только пять кусков, потому что именно столько стоит морское путешествие, в которое мы с тобой отправимся. Следите за мыслью?

– Просто невероятно. Ну-ну, – подбодрил я.

– А третья берет десять штук и вкладывает в какие-то чумовые акции на интернет-бирже. Через несколько недель получает восемьдесят кусков и делит их поровну – по сорок каждому. Внимание, вопрос, – Чак выдержал паузу. – На которой он женился?

– Сдаюсь, – тотчас откликнулась Линдси.

– Я тоже, – сказал я.

– На самой грудастой, – победоносно объявил Чак.

– Боже ты мой, – простонала Линдси.

– Чуял я, что это ты про себя, – сказал я.

В трубке щелкнуло, раздался голос Элисон:

– Я вернулась.

– Еще лучше, чем прежде, тру-ля-ля, – пропел Чак.

– Итак, – начала Элисон, – с каждым из вас я говорила насчет беседы с Джеком, и все согласились, что на сегодня это лучший план действий.

– Лучший? – переспросил Чак. – Единственный, ты хотела сказать.

– А стало быть, и лучший, – отрезала Элисон.

– Ну и чудно, – вмешался я. Чак с Элисон все время подначивали друг друга, так повелось с самого университета. Его бесцеремонные, грубоватые манеры претили тихой утонченной Элисон. Поведение Чака, зачастую неподобающее, вызывало у нее молчаливое неодобрение, которое он расценивал не иначе как вызов, отчего впадал в еще большие крайности, а Элисон в свою очередь казалось, что каждой произнесенной или совершенной непристойностью Чак намеревался обидеть лично ее. Стоило Чаку и Элисон завестись, и им уже не было удержу, поэтому мы со временем уяснили, что лучше разнять их в самом начале.

– Так как мы это провернем? – поинтересовался я.

Элисон рассказала, что через несколько дней после инцидента в “Торре” Джек звонил ей, извинялся, собирался во вторник приехать в Нью-Йорк на премьеру, пробыть неделю и пригласил на ужин.

– И я попрошу его проводить меня до квартиры, – заключила Элисон.

– А там мы, – подхватила Линдси.

– Именно.

– Да он взбесится.

– Пусть бесится, – сказал я.

– К тому же ему будет стыдно, – добавила Линдси. – Вообще недобрая какая-то затея. Будто заговор против него.

– Но мы же делаем это потому, что тревожимся о нем, любим его. Должен же он понять, – возразила Элисон.

– Линдси где-то права, – вступил Чак. – Может, не стоит нам всем приходить. Вдруг для него это будет чересчур.

– Если не хочешь… – начала Элисон.

– Я этого не говорил, – Чак горячился. – Но ты не представляешь, с чем мы имеем дело, поэтому послушай меня. Кокаин разрушает эндокринную систему. Он стимулирует гиперсекрецию норадреналина в мозгу и часто вызывает у наркомана галлюцинации, психозы, самый распространенный из которых – крайние формы паранойи. Это классический симптом. Линдси права: скорее всего, он неверно истолкует наши намерения.

– Извини, Чак. Я как-то об этом не подумала.

– Ладно, проехали.

– Слушайте, – сказала Линдси, – у нас есть еще время подумать над другими вариантами. Пока давайте договоримся, что поможем Джеку сообща.

Все согласно загудели.

– Но мы должны понимать: последствия могут быть тяжелыми, – продолжила она.

– В каком смысле? – не понял я.

– Мы можем его потерять, – тихо пояснила Линдси. – Вдруг Джек сильно разозлится или, если дело зашло достаточно далеко, не сможет трезво взглянуть на ситуацию, тогда он просто хлопнет дверью, и мы больше его не увидим. – Линдси сказала “мы”, но все понимали: на самом деле она обращается к Элисон. – Сработает это или нет, мы и через месяц будем ему друзьями. Но последствия неизбежны.

– Согласен с Линдси, – сказал Чак. Элисон глубоко вздохнула.

– Слушайте, он постепенно убивает себя, в этом я убеждена. Мы не можем сидеть сложа руки из страха, что Джек перестанет с нами дружить. Какой смысл оставаться друзьями, если он умрет через полгода?

– Все действительно настолько серьезно, Чак? – спросил я.

– Кокаин – идиосинкразический наркотик, – ответил Чак, – на всех воздействует по-разному, а я даже не знаю, какой у Джека стаж. Он может протянуть еще год, а может, у него уже отек мозга, и завтра он умрет от кровоизлияния.

На минуту воцарилось молчание, только статическое электричество свистело в проводах. Кто-то нервно постукивал карандашом по столу. В студенческие времена мы все покуривали травку, купленную в пакетиках за двадцать и пятьдесят долларов у растаманов, рыскавших по парку Вашингтон-сквер, но совершенно ничего не знали о серьезных наркотиках. Нэнси Рейган убеждала: “Просто скажи “нет”, – нам внушили подсознательное отвращение к наркотикам, но это вовсе не означало, что мы осознавали их опасность. Слова Чака, четкие медицинские термины, возможность летального исхода сделали ее реальнее, ближе. Я вспомнил ту социальную рекламу с яйцом и сковородкой: “Это ваш мозг. Это ваш мозг под воздействием наркотиков. Есть еще вопросы?”

– Он наш друг, – проговорила наконец Элисон. – И мы должны делать что считаем нужным, пусть это и неприятно.

Судя по голосу, она пыталась убедить не столько нас, сколько себя.

– Значит, так и сделаем, – заключил я. – Все согласны?

Все были согласны.


В тот день по дороге домой я, верите ли, истратил шестьдесят пять баксов на маску Дарта Вейдера – полноразмерную, ее можно было надеть на голову. Спроси меня зачем – не ответил бы. Просто увидел в витрине магазина “Стар мэджик”, зашел и купил. Она так восхитительно пахла новеньким пластиком – ароматом детства. Когда Люк Скайуокер в “Возвращении джедая” снял маску с Дарта Вейдера, у меня будто украли что-то, и это что-то уже нельзя было вернуть. Отступив от темной стороны Силы, Вейдер навсегда скомпрометировал свою роль олицетворенного зла в первых двух эпизодах. “Новая надежда” и “Империя наносит ответный удар” из-за такого финала потеряли прежнее очарование, а значит, порвалась еще одна нить между мной и маленьким мальчиком, которым я был когда-то.

В бурях прошедших лет Вейдер, однако, выстоял и упрочил свои позиции самой знаменитой фигуры кинотрилогии. Я находил в этом некоторое утешение, но все же конфузился из-за своей покупки, протягивая молоденькой продавщице, совсем еще подростку, “Америкэн экспресс”. Я шел домой охваченный ностальгией, смущенный, непокорный. Придя, вынул маску из пакета, поставил на кухонный стол, и некоторое время мы смотрели друг на друга, как будто каждый из нас не вполне понимал, что здесь делает этот другой.


Глава 1 | Самое время для новой жизни | Глава 3