home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 34

Часа в три дня явилась первая репортерша. Поднялась на крыльцо, постучала в дверь. Оператор ждал внизу.

– Кто там? – спросил я, хотя мы вместе наблюдали из окна гостиной, как она подходила к дому – симпатичная девушка до тридцати, с шелковистыми светлыми волосами, в костюме шоколадного цвета с юбкой, достаточно короткой, чтобы длинные изящные ноги не остались незамеченными. Уверенно, с безразличным видом – это у репортеров профессиональное – журналистка прошагала по газону. Она показалась нам знакомой, но действительно ли мелькала по телевизору или выглядела так, будто должна была мелькать, мы так и не поняли.

– Меня зовут Салли Хьюз, “Фокс ньюс”, – репортерша тщательно интонировала слова, чтобы не превратиться случайно в двустишие.

Я открыл дверь, словно бы ненароком встал так, чтобы не попасть в камеру, сказал:

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Это шоссе Озера Кресчент, 32?

– А как вы догадались? – я многозначительно посмотрел на золотистую табличку с номером дома на двери.

– Дом Шоллингов, верно?

– Нет, – я попытался изобразить недоумение как можно правдоподобнее. – Шоллинги живут в доме сорок два, на той стороне озера.

– Да? – она была, конечно, раздосадована. Достала из кармана пиджака свернутый вдвое листок бумаги, глянула на него, сдвинула брови. – А мне сказали – тридцать два.

– Ошиблись, значит. Бывает, – я улыбнулся миролюбиво и закрыл дверь.

Мы наблюдали, как репортерша устремилась вниз по подъездной аллее – оператор несся в ее кильватере – и вскочила в припаркованный на обочине голубой фургон.

– Ужасно спешат, – заметила Линдси.

– Гонятся за сенсацией, – сказал Чак. – Она скоро вернется.

Салли Хьюз вернулась через десять минут, покрыв улыбку, еще более фальшивую, чем в первый раз, свежим слоем помады. Оператор еще не успел вылезти из фургона, а она уже торопливо шагала к парадному входу. Дверь открыл Чак.

– Привет, – поздоровалась Салли. – Я хотела бы взять у вас интервью, не возражаете?

– Для какого канала? – осведомился Чак.

Тут подоспел оператор, она ловко, быстро подала ему знак начинать съемку.

– “Фокс ньюс”.

– “Фокс ньюс”, – повторил Чак. – В прямом эфире?

– Нет, для сюжета, который мы будем давать в прямом эфире чуть позже.

– На предмет чего?

– На предмет исчезновения Джека Шоу.

– Актера?

Лицо Салли Хьюз расколола циничная ухмылочка.

– Будете отрицать, что вы и остальные в этом доме друзья Джека Шоу?

– Даже не знаю, – задумался Чак. – А это преступление?

– Я недавно беседовала с агентом Джека Шоу Полом Сьюардом, так вот он убежден, что друзья Джека похитили его и привезли сюда, – бойко заявила Салли. – Не желаете прокомментировать?

– Симпатичная блузка, – заметил Чак. – Так подчеркивает вашу грудь – просто загляденье.

– Простите?

– Ваша грудь, – повторил Чак громче в самый микрофон, делая ударение на каждом слоге, – прекрасно выглядит в этой блузке.

Салли раздраженно махнула оператору, тот перестал снимать, опустил камеру, безуспешно пытаясь спрятать усмешку.

– Зачем вы это делаете? – спросила она Чака.

– Вы же просили прокомментировать.

Она открыла было рот, но тут на дороге показался другой фургон, затормозил и припарковался за фургоном “Фокс ньюс”.

– А вот и “Эн-Би-Си”, – сказал я Чаку.

– Круто, – отозвался Чак.

– Вот блин, – пробормотала Салли Хьюз, развернулась на каблуках и помчалась к дороге.

– Батюшки мои! – Чак некоторое время провожал ее глазами, потом закрыл дверь. – Аппетитная штучка. Видали, какие при ней ноги?

– Чем дальше, тем интереснее, – крикнула нам Элисон из гостиной.

Все побежали к дивану у окна наблюдать за намечавшейся снаружи заварухой. Салли Хьюз при ногах, указывая то на дом, то на дорогу, о чем-то спорила с мужчиной, только что появившимся из фургона “Эн-Би-Си”. Тем временем с другой стороны появился третий фургон с логотипом “Эй-Би-Си”, остановился напротив первых двух, на противоположной стороне дороги. В этом фургоне прибыла еще одна репортерша и два парня, которые выскочили и принялись поспешно возиться со спутниковой тарелкой на крыше.

– Все это живо напоминает мне историю с О. Джеем, – заметил Чак.

– Может, закрыть ворота? – предложил я.

– У нас нет ворот, – ответила Элисон.

– А, тогда не о чем беспокоиться.

– Нет, ты только посмотри, – Чак снова указал на Салли Хьюз. – Она действительно знойная или мне кажется?

– Тебе случается не думать о сексе? – поинтересовалась Линдси.

– Секс как воздух, – сказал я. – Не придаешь ему значения до тех пор, пока он есть.

– Тут не возразишь, – Линдси сочувственно похлопала Чака по плечу.

– Да пошли вы, – отмахнулся Чак.

Через час на обочинах шоссе напротив дома теснилось шесть фургонов, несколько автомобилей, человек двадцать журналистов и операторов сновали взад-вперед. Кажется, прибыли представители всех крупных телерадиокомпаний, а также нескольких скандальных телешоу. Помощник Дэн с момента нашего возвращения от шерифа следил за домом из автомобиля, стоявшего ниже по шоссе, и ему ничего не оставалось, как включиться во всеобщую суету. Он припарковал патрульную машину на нашей стороне дороги, перекрыв подъездную аллею, по рации вызвал грузовичок с синими полицейскими заграждениями, установил их и оттеснил таким образом репортеров на противоположную обочину. Огородив средства массовой информации, помощник Дэн встал на дороге, принялся подавать знаки редким автомобилям – проезжайте, мол – и болтать с журналистами.

В скором времени телерадиокомпании начали вещание в прямом эфире, корреспонденты с серьезным видом сообщали населению, что бумажник Джека Шоу найден в ручье неподалеку от этого дома, в котором при подозрительных обстоятельствах поселились четверо друзей кинозвезды. Ни больше ни меньше, чем знали и все остальные, но журналисты искусно твердили это на все лады, дополняя не относящимися к делу обрывками фактов и осторожными догадками, и время от времени интервьюировали выражавшего страстную готовность помощника Дэна.

– В департаменте шерифа действительно полагают, что Джек Шоу был похищен? – спрашивала его Салли Хьюз из “Фокс ньюс”.

– Пока я не имею право делать комментарии, – отвечал помощник Дэн с энтузиазмом и пристально глядел в камеру, будто надеялся увидеть там миллионы зрителей, к которым обращался.

– Правда, что шериф Салливан получил ордер на обыск этого дома?

– Боюсь, что и здесь не смогу прокомментировать, – повторил Дэн, хотя ясно было, что прокомментировать ему смерть как хочется. Очевидно, Салливан провел с ним беседу и наказал держать рот на замке, а в противном случае пенять на себя.

– По имеющейся у нас информации, после того как бумажник Джека Шоу был найден в речке неподалеку, шериф Салливан обыскал этот дом, а затем допросил четверых человек, которые здесь остановились и являются друзьями Джека Шоу.

Помощник шерифа посмотрел на нее недоуменно:

– М-м-м, это вопрос?

Во взгляде Салли читалось раздражение:

– Можете хотя бы частично подтвердить эти сведения?

– А-а, – помощник Дэн облегченно вздохнул, определив наконец местоположение вопросительного знака. – Без комментариев.

– Намерено ли ФБР допрашивать обитателей дома?

– Полагаю, да.

– Значит, департамент шерифа проинформировал ФБР?

Поняв, что дал маху, помощник шерифа положительно приуныл, пробормотал:

– Постойте…

– Вы сейчас сказали, ФБР будет допрашивать жителей дома, а значит, федералы по меньшей мере подозревают, что здесь имело место преступление. Верно?

– Это вы сказали, – принялся защищаться помощник Дэн, испуганно глядя на Салли. – Я ничего такого не говорил…

– А она молодец, – признал Чак.

Мы вчетвером уселись на диван и смотрели новости.

– Плохие новости – явно не ее конек, – поддразнила Чака Линдси.

– Я бы сделал ей эксклюзив, – заметил Чак плотоядно.

– Эксклюзив – это то, чего ни у кого никогда не было, – возразил я.

– Тоже верно, – согласился Чак.

– Я бы, наверное, даже обрадовалась фэбээровцам, – сказала Элисон. – По крайней мере мы бы знали, что Джека ищут, и ищут люди компетентные, не этот недотепа.

Теперь по телевизору крутили кадры из “Голубого ангела”, где Джек в зале ресторана дерзко беседовал с сидевшим за столом мафиози. Имени актера, игравшего мафиози, я не мог припомнить, но точно видел его в какой-то бродвейской постановке. На экране Джек казался бутафорией, голливудской поделкой вроде компьютерных динозавров из “Парка юрского периода”. Сюрреализм происходящего вдруг поразил меня. Кто такой Джек Шоу? Этот человек в кадре, который искусно уклоняется от нападающего противника и швыряет его на стойку с салатами? Так он мне чужой. И в то же время я узнаю в нем своего друга Джека. Мы думали, что знаем настоящего Джека и можем помочь ему, ведь он наш друг, но, увидев его теперь на экране, я впервые неожиданно для себя подумал: вот настоящий Джек Шоу, дружба с нами, да и сами мы – лишь часть его прошлого, пройденный этап.

– А ведь мы ошиблись, – сказал я.

– В чем? – Элисон повернулась ко мне.

– Мы были абсолютно уверены в своей правоте. Уверены, что знаем настоящего Джека, а Джек-знаменитость – всего лишь профессия или маска, но это не так.

Я указал на экран: теперь Джек ехал на мотоцикле по пустыне.

– Вот подлинный Джек Шоу. Джека, которого мы знали, не существует, это прежний Джек, его нет больше.

– Что ты хочешь сказать? – Элисон вскочила с дивана, встала передо мной.

– Мы хотели как лучше, – объяснял я. – Хотели помочь ему. Но помочь нельзя: он не принадлежит нам. Больше нет.

Элисон взяла пульт с журнального столика, выключила телевизор. Постояла немного, глядя на темный экран, а потом вдруг резко повернулась и швырнула пульт к противоположной стене, в которую он врезался с глухим стуком прямо под репродукцией Моне в рамочке и разлетелся на кусочки. В момент удара телевизор заработал: перед гибелью пульт послал ему последний сигнал.

– Эй! – крикнул Чак, спрыгивая с дивана. Мы глядели на Элисон с опаской, но, кажется, уничтожив пульт, она несколько успокоилась, напряжение отпустило ее. Элисон посмотрела на меня устало, и я в который раз подумал, как, должно быть, тяжело ей приходится.

– Ты прав только отчасти, – сказала она. – Вопрос не в том, который Джек настоящий. Они оба настоящие, вот в чем проблема. Есть два Джека, и если это сбивает с толку тебя, представь, каково ему. Он не понимает, кем ему быть.

Минуту мы размышляли над ее словами.

– И который из них принимает наркотики? – ляпнул Чак.

– Заткнись, Чак, – попросила Линдси. – Элисон, вы обсуждали это с Джеком?

– Бывало, – кивнула Элисон. – Раньше…

На экране снова появился фасад дома Шоллингов, на фоне которого Салли Хьюз подводила итоги своих изысканий: “Итак, мы в прямом эфире из Кармелины, штат Нью-Йорк, и находимся перед домом, куда предположительно привезли Джека Шоу. Приехал ли он сюда по собственной воле и может ли до сих пор находиться здесь – на эти вопросы у нас пока нет ответа. Судя по документам, хранящимся в городском архиве, дом принадлежит некой Лесли Шоллинг, но какое отношение она имеет к Джеку Шоу и имеет ли, нам неизвестно…”

Отчего-то трудно было поверить, что все это происходит здесь, прямо перед домом. Я уставился в телевизор: неужели где-то в глубине зернистого изображения дома находится скопление электронов, которое есть я? Я взмахнул рукой – никакого заметного эффекта на экране. Элисон пересекла комнату, задернула шторы, и на экране шторы в окне зашевелились.

– Круто, – тихо протянул Чак и тут же ахнул: в кадре на крыльце стоял он сам, улыбался Салли Хьюз. – Черт возьми! – заорал Чак, вскакивая и тыча пальцем в экран, будто мы его не видели.

Показывали отрывок того самого интервью, что Салли взяла у Чака пару часов назад, но звук приглушили, и слышен был только ее голос за кадром: “Этот мужчина, отказавшийся назвать свое имя, – один из четверых человек, остановившихся в загородном доме, которых полиция подозревает в причастности к исчезновению Джека Шоу”.

– Что она делает! – возмутился Чак. – Меня с работы уволят!

– Расслабься, – посоветовала Линдси. – Не хочешь попасть в телевизор – нечего бросаться к двери и давать интервью.

– Он на журналистку бросался, – заметил я. – Не на камеру.

– Верно говоришь, – ошарашенный Чак разглядывал себя на экране. Потом притих, провел пальцами по голове. – Батюшки, неужели я так выгляжу? Да я изрядно полысел.

Внезапно в кадр вернулась Салли Хьюз, глядя прямо на нас, сказала: “Мы остаемся здесь и будем наблюдать за развитием событий. Для «Фокс ньюс» из Кармелины, штат Нью-Йорк, Салли Хьюз”.

И снова ей удалось не срифмовать “Хьюз” и “ньюс”.

Чак напряженно смотрел в телевизор, пока на экране не появилась студия телеканала на Манхэттене, а потом задумчиво сел на диван.

– Ей это даром не пройдет, – пробормотал он.

– Уже прошло, – заметила Элисон.

Зажужжал пейджер. Чак стащил его с ремня на поясе, глянул недовольно на экранчик.

– Дьявол, – он нажал на кнопку. – Мама.

Пейджер загудел снова, Чак отшвырнул его, и пейджер покатился по полу, забуксовал в осколках пульта – россыпи черной пластмассовой крошки на ковре. Да, электронике в доме Шоллингов в тот день явно не везло.

– Есть хочется, – ни с того ни с сего сказала Линдси. – Кто-нибудь еще хочет есть?

– Я бы поел, – кивнул я.

– И я, – поддержала Элисон.

– Тогда пойдем куда-нибудь поедим, – предложила Линдси.

– Пойдем? – переспросил Чак, глянув скептически в просвет между шторами. – Интересно, что они будут делать, если мы выйдем?

– Вероятно, пойдут за нами, – предположил я.

– Ну и что? – сказала Линдси. – Мы же не узники.

– А полиция? – возразил Чак. – Мы ведь обещали никуда не уезжать.

– Мы отправимся в самый центр города, – заметил я. – В окружении папарацци. Чего ж им еще?

– Белый “форд-мустанг” и предсмертная записка? – предложила Линдси.

Элисон убежала на минуту, вернулась в куртке “пилот” поверх свитера. Мы стояли в дверном проеме, смотрели на нее и улыбались.

– Идем, – скомандовала она.


Джек однажды рассказал мне, что правильно вести себя с надоедливыми папарацци несложно, есть одна маленькая хитрость. “Главное – не давать задний ход, – сказал он и объяснил, что в этом случае тебя не смогут загнать в угол. – Идешь – иди, стоишь – не двигайся с места. Так, во-первых, контролируешь ситуацию, а во-вторых, лучше смотришься на снимках и по телику”.

Только мы ступили за порог, и все журналисты, операторы как один, будто по беззвучному сигналу, сорвались с места, тут же забыв порядок и пиетет к полицейским заграждениям. Мы быстрым шагом направились к “форду” Чака, но свора уже повисла на хвосте. Верный заветам Джека, я удерживал позиции, в результате мне отдавили ноги и едва не съездили по лицу телекамерой. Линдси втолкнула меня на заднее сиденье, сама прыгнула следом, хлопнула дверцей, прижав чей-то длинный микрофонный штатив, который сломался с приятным “хрясь!”. Чак и Элисон успели вскочить на передние сиденья, а вопросы все сыпались, фотовспышки, камеры облепили машину, как гнус. “Вам предъявили официальное обвинение?” – “Где Джек Шоу?” – “Кто из вас Элисон Шоллинг?”

Камеры окружили нас, бились в стекла, репортеры галдели. Тотчас слева у окна рядом с тучным оператором я увидел Салли Хьюз.

– Боже ты мой, – пробормотала Линдси.

– Эй! – заорал Чак. – Поосторожнее, машина!

Он повернул ключ в замке зажигания, включил передачу. Отпрянуть в страхе у репортеров не получилось. Чак наполовину опустил боковое стекло.

– Не могли бы вы очистить дорогу? – попросил он.

Просьба была встречена новым шквалом вопросов. “Вы уезжаете насовсем?” – “Где Джек Шоу?” – “Вы едете к нему?” – “Как вас зовут?”

Чак высунул руку из окна, мягко взмахнул кистью, будто готовился произнести речь и призывал аудиторию к молчанию. Журналисты, учуяв лакомый кусок сенсации для вечерних новостей, сгрудились у окошка Чака, пихались, ерзали, всеми правдами и неправдами стараясь протиснуться поближе.

– Что ты делаешь, Чак? – Элисон лукаво улыбнулась.

– Спокойно. Я знаю, что делаю.

– Это вовсе не означает, что дело кончится добром.

Чак коварно ухмыльнулся, глянул в окошко на репортеров.

– У вас много вопросов, понимаю, мы с удовольствием ответим на все, – сказал он. – Хотите знать, где Джек Шоу? Мы и сами хотим. Никаких обвинений нам не предъявили, потому что мы ни в чем не виноваты. Мы находимся здесь, поскольку обеспокоены судьбой нашего друга.

Последовал очередной яростный шквал вопросов, но Чак отмахнулся.

– С этого момента, – заявил он, – я буду беседовать только с Салли Хьюз.

Разгневанный, недоуменный ропот.

– Почему с ней? – спросил кто-то.

– Потому что она близко знакома с Джеком Шоу, – сообщил Чак как бы между прочим. – Они ведь встречались. Я думал, это всем известно.

Толпа охнула разом, тотчас все повернулись к Салли.

– Да не слушайте вы его, – пробормотала она.

Воспользовавшись внезапным затишьем, Чак отыскал желанную брешь в толпе, рванул прочь с подъездной аллеи, шины взвизгнули, репортеры остались позади в облаке пыли.

– Что за хрень, Чак? – поинтересовался я.

– Сработало ведь, – Чак с гордым видом повернул на 57-е шоссе. Слева я увидел бегущего сломя голову к патрульному автомобилю помощника Дэна, пытавшегося на ходу вынуть из чехла рацию. Рация вдруг вылетела у него из рук, покатилась по пыльной обочине. Еще одно электронное устройство почило в бозе. Коротко поразмыслив, нет ли в наблюдаемой тенденции какого-нибудь знака, я ни к чему не пришел и вернулся к делам насущным.

– Не совсем понял твою оригинальную методику, Чак, – заметил я с заднего сиденья. – Чего мы этим добились?

– Мы ничего, – Чак бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Я же добился многого.

– А именно?

– Разыграл любовную прелюдию.

– Взбесить Салли Хьюз – часть любовной прелюдии? – уточнила Элисон.

– А то!

– Как так?

– Тонкая грань между яростью и страстью, – пояснил Чак.

– Господи, – вздохнула Элисон. – Ты действительно в это веришь?

– Целиком и полностью, – сказал Чак. – Вы же не можете не признать, что теперь она обо мне думает.

– Думает, как бы теперь придавить тебя.

– Придавить, оседлать… Это лишь разновидности доминирования.

– Я думала, мужчинам вообще плевать на прелюдии, – съязвила Линдси.

– Эй! – возмутился я.

– Присутствующие, конечно, не в счет.

– Вот смотрите, – Чак притормозил перед поворотом. – Теперь она думает обо мне и что-то чувствует, так? Может, и нехорошее, но это уже что-то. Она уже не безразлична ко мне. Есть с чем работать. Между яростью и безразличием я всегда выберу ярость.

– А самое печальное, что до некоторой степени я с этой теорией согласен, – сказал я.

– Похоже на эпизод из “Сайнфилда”, – заметила Элисон.

– Плохой, – уточнила Линдси.

– Эй, притормози, – попросил я.

Мы проезжали поворот, где я сбил оленя. Черные следы шин сворачивали с дороги, ниже склон был изрезан колесами, трава примята – здесь BMW съехал в канаву и остановился. Кое-где валялись осколки оранжевой и бесцветной пластмассы – остатки передних фар. Ожидал ли я, что вот сейчас, как в кино, вспыхнет живое воспоминание и я встречу его мужественно, надеялся ли, что оно придет, не знаю, только ничего не произошло, и мы свернули, оставив место аварии позади.


Глава 33 | Самое время для новой жизни | Глава 35