home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 41

Остаток утра мы зачарованно наблюдали, как Джек собирает по кусочкам свою рассыпавшуюся было профессиональную будущность. Перво-наперво он позвонил Лютеру Кейну и застал того дома в постели. К известности Джека мы давно привыкли, но, когда он вот так запросто звонит оскароносному режиссеру на домашний номер, который знает по памяти, это, доложу я вам, впечатляет. Поговорили они на удивление коротко: со слов Джека, Кейн не особенно любил решать проблемы по телефону и собирался немедленно вылететь на личном самолете в Монтичелло вместе с Крейгом Шиллером, одним из продюсеров “Голубого ангела – 2”, чтобы увидеться лично.

– Он должен сам разобраться во всей этой истории, – буднично объяснял Джек, словно визит голливудской величины в дом Шоллингов – самое обычное дело. Впрочем, не такое уж и немыслимое, если учесть, что другая голливудская величина сидит прямо перед тобой на диване в шортах и футболке от Томми Хилфигера и звонит по телефону. Но все равно круто.

План, задуманный не без участия Элисон, был таков: Джек откажется от гонорара в двенадцать миллионов долларов, снимется в “Голубом ангеле – 2” за символическую плату, тогда Кейн сможет возместить страховой компании дни простоя и деньги потеряет только Джек. Если сейчас полюбовно решить вопрос со страховой, надеялась Элисон, то и в будущем Джеку не откажут в страховке. А Джек был уверен, что необходимо заручиться поддержкой Кейна: такой надежный и сильный союзник, безусловно, поможет ему спасти положение.

– Кейн уже подал на тебя иск, ты вообще-то в курсе?

– А, ерунда. Это же бизнес.

Жизнь в мире, где на миллионные иски махали рукой, а сложнейшие проблемы решали коротким телефонным звонком, надо признать, пьянила. Пожив немного в таком мире, видимо, привыкаешь не особенно думать о последствиях. Огромная индустрия развлечений в силах возместить любой ущерб. Я, конечно, упрощаю, но лишь отчасти.

После “Голубого ангела – 2” Джек собирался сняться еще в двух фильмах, и ему не терпелось позвонить продюсерам, но разумнее было сначала прийти к соглашению с Лютером Кейном.

– В этом случае мои позиции значительно укрепятся, – пояснил Джек.

– Вот видишь, – сказал Чак. – Ты сам можешь управляться с делами. Зачем тебе этот козел Сьюард?

– Не так все просто, – Джек хмурился. – Существуют контракты. Договоренности. Целая история.

– История наркозависимости и эксплуатации, – бросила Элисон.

– Ничего не поделаешь, еще несколько лет парень имеет на меня права, – пожал плечами Джек.

Следующим пунктом повестки дня было эксклюзивное интервью Салли Хьюз. Накануне вечером Чак изрядно потрудился – уж он и уговаривал, и глазки строил, – но вытянул-таки у нее обещание сохранить тайну, в свою очередь гарантировав Салли, что она первой поговорит с Джеком и сообщит зрителям сенсационную новость. Первоначально Салли хотела взять интервью в прямом эфире и транслировать через спутник, но, посоветовавшись с руководством, решила все-таки записать, чтобы потом сделать монтаж и получить чистый материал. Итак, Чак отправился на улицу, провел съемочную группу “Фокс ньюс” через толпу журналистов, мимо помощника шерифа и полицейских заграждений в дом. Конкуренты-репортеры ударились в панику – как это их обошли? – принялись кричать, требовать, задавать вопросы. Салли прислали нового оператора, даже двоих, они ехали к нам всю ночь – снимать, как им было сказано, эксклюзивный репортаж с предполагаемыми похитителями Джека Шоу. Если операторы и удивились, обнаружив, что их ожидает Джек Шоу собственной персоной, то виду не подали – настоящие профессионалы. В команде был еще звукооператор и визажист, им пришлось устанавливать прожекторы и зонтики, чтобы приглушить свет, двигать мебель и, по сути, превратить гостиную в мини-студию. Чак представил Джеку Салли, та изо всех сил старалась не выдать восторга и волнения, но с блеском провалилась.

Несомненно, предстояло самое знаменательное интервью в ее карьере. Джек отправился на второй этаж быстренько принять душ, а операторы усадили рядом с Салли Чака – проверить, как падает свет. Их снимали с разных точек, и Чак без конца позировал, заигрывал с Салли, наклонялся к ней, что-то шептал. Она корчила гримаски, поглядывая на нас, но вообще-то, похоже, не возражала. Во всяком случае, паясничанье Чака, кажется, ее успокаивало.

Джек появился минут через двадцать, посвежевший, собранный, в черных джинсах и джинсовой рубашке, позаимствованных у меня в чемодане. Пока визажист хлопотал вокруг него, Джек дружелюбно болтал с Салли, внимательно слушал, о чем она собирается его спрашивать, сам подкинул пару идей, которые Салли поспешно записала в блокнотик.

Мы все удалились в другую часть гостиной, расположились позади камер, и интервью началось.

После короткого предисловия Салли сказала:

– Вы пропали почти семь дней назад. Где вы были?

Джек улыбнулся:

– Прежде всего, пропал я только три дня назад. А до этого отдыхал с друзьями.

– В этом доме?

– Совершенно верно.

– Но вы никому не сообщили.

– Предпочел не оповещать прессу, если вы об этом.

Занятно видеть Джека в свете прожекторов, под прицелом камер. Кажется, ничего не меняется, но улыбка делается лучезарнее, осанка величественнее. Нет, он не становится другим человеком, скорее обнаруживает нечто, присущее ему от природы и до поры до времени скрытое. Это неуловимое, не поддающееся описанию свойство Джек демонстрировал на экране, но наблюдать все воочию, сидя в каких-нибудь трех метрах позади камер, было удивительно.

Мы обсуждали, сознаваться ли Джеку публично насчет кокаина или просто, как делали многие знаменитости, заявить о весьма распространенном пристрастии к обезболиваю

– Лучше во всем сознаться и забыть об этом, – сказал Джек. – У шоу-бизнеса короткая память, знаете ли. К тому же существует своего рода протокол поведения в подобных ситуациях, кинокомпании и пресса ожидают, что ты будешь его соблюдать. Проступок, признание и, самое главное, раскаяние. Пока играешь свою роль, имеешь возможность все искупить, а начнешь импровизировать – столько дерьма выльется на твою голову…

Продумывал ли Джек, что скажет в интервью, не знаю, но представление отыграл блестяще. Спокойный, уверенный, он, однако, не дерзил и, оправдываясь, не просил сочувствия. Перед зрителями предстал присмиревший, рассудительный Джек Шоу, готовый возместить причиненный ущерб и продолжить работу с того самого места, где бросил, с новым усердием и прозрачными намерениями. Я надеялся, что все сказанное – правда, что Джек не просто играет очередную роль, и в то же время думал, а есть ли для него и ему подобных разница.

– Многие связывают ваше исчезновение с наркотиками. Насколько это верно?

– Отчасти. Но дело не только в наркотиках. Были у меня кой-какие проблемы, но не было времени с ними разобраться – слишком много работы. Пришлось это время найти.

– Но вы принимали наркотики? – не унималась Салли.

– Да, кокаин, – просто ответил Джек.

– А теперь?

– Никогда больше не притронусь.

– Можете рассказать нам, как всего за несколько дней вы побороли столь серьезную зависимость?

– Поборол ли, не знаю. Скажу так: мой организм очистился, я избавился от тяги к кокаину и – спасибо моим друзьям – всерьез намерен отказаться от наркотиков.

– Вы упомянули друзей, – Салли подалась вперед, как делает Барбара Уолтерс. – Ходят слухи, что им пришлось похитить вас. Прокомментируйте, пожалуйста.

Джек рассмеялся:

– Такого я не слышал. В самом деле говорят о похищении?

Он произнес это так же легко, как заявил об отказе от наркотиков. Джек врал столь непринужденно, что даже я на секунду поверил и, не в силах уже отличить правду в его словах от лжи, встревожился. Еще поговорили – Джек вешал Салли лапшу на уши, а она все кушала, – но минут через десять он уже казался усталым и рассеянным. Салли поняла, что Джеку надоело, и интервью закончилось. Оператор вышел на улицу поснимать горы и дом для вставных кадров, Джек с усталой улыбкой откинулся на спинку дивана, спросил:

– Когда пустите в эфир?

– Смонтируем прямо в фургоне! – Щеки Салли пылали от возбуждения. – Это займет, наверное, полчаса, а потом я выйду в прямой эфир с последними новостями, сделаю вступление, и покажем интервью.

– Остальные с ума сойдут, – Линдси выглянула в окно.

– Знаю, – Салли не скрывала удовлетворения. – Будут брать дом штурмом. – Она повернулась к Джеку. – Помните, вы дали слово не общаться с другими телекомпаниями до вечерних новостей.

Джек поднял голову, посмотрел на нее:

– Мне и одного раза хватило. Уж не обижайтесь.

– Не обижаюсь.

Салли встала, пожала Джеку руку, с триумфальной улыбкой удалилась в фургон работать над сюжетом. Я сел рядом с Джеком, он задумчиво потягивал колу и казался утомленным.

– Итак, – сказал я. – Ты вошел в роль или это был настоящий ты?

– Это настоящий я вошел в роль.

– То есть?

– Истинно великий актер должен убедить не только аудиторию, – процитировал Джек, вставая и потягиваясь, – но и самого себя.

И улыбнулся мне.

– Глубоко.

– Может быть, несколько патетично, – Джек отставил жестянку из-под колы и направился к лестнице. – Но, верите ли, в самом деле работает.

– Тяжело, должно быть, – я говорил искренне, – не видеть границы между реальностью и собственной брехней.

– Я вижу границу, – возразил Джек. – Только она все время сдвигается.

– И как ты с этим справляешься?

– Наркотики.

Мы рассмеялись.

– Господи, я труп, – Джек взялся за перила. – Пойду придавлю подушку.

– Не будешь смотреть себя по телевизору?

– Не-а, – Джек зевнул и начал подниматься по лестнице. – Видеть не могу этого парня.


Дон заехал попрощаться, но не стал ждать пробуждения Джека, чтобы познакомиться, – слишком спешил.

– Возвращаюсь на Манхэттен, – он дал нам с Чаком по визитке. – Звякните, когда вернетесь, выпьем чего-нибудь или, может, мяч погоняем.

Мы и в самом деле ему понравились, подумалось мне, и у него, наверное, не слишком много друзей при таком-то роде занятий. Я попытался вспомнить последнего, с кем подружился, будучи взрослым, – не смог. Пара коллег из “Эсквайра” не в счет. После тридцати друзья как костная масса: что накопил, начинаешь терять, а восполняешь редко. Я сказал Дону – буду на связи, и сказал не из вежливости. Он пожал нам с Чаком руки, коротко обнял Линдси и Элисон, порадовался, как удачно все разрешилось, – может, и преждевременно, подумал я, но все равно было приятно. Элисон проводила Дона до двери, он остановился, посмотрел на нее – явно хотел сказать еще что-то или что-то особенное. Очевидно, он испытывал к Элисон не просто мимолетный интерес, как я и подозревал. Дон колебался, уже открыл рот, закрыл, а потом сказал только:

– Увидимся.

– Спасибо тебе за все, – поблагодарила Элисон.

Дон отмахнулся.

– Я позвоню в ближайшее время, хорошо? – он не смотрел в глаза. – Узнать, чем дело закончилось.

– Ладно.

– Ну все, – и он вышел на крыльцо.

– По-моему, ты ему понравилась, – заметила Линдси.

– Он просто хороший парень, – Элисон закрыла дверь.

– А что, ты не можешь понравиться хорошему парню? – не унималась Линдси.

– Отстань.

– Он и в самом деле хороший, – я вовсе не желал досадить Элисон, я и правда так думал.

А Чак сказал:

– Интересно, ему приходилось убивать людей?


Глава 40 | Самое время для новой жизни | Глава 42