home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вита Берген

София Цеттерлунд шла по Ренстирнас-гата, посматривая на тянувшуюся справа скалу. Втиснутый в докембрийскую породу, в тридцати метрах ниже церкви Софии располагается крупнейший в Швеции центр обработки данных.

Со стороны казалось, что скала горит, но на самом деле это воздух из подземной серверной системы сталкивался с царящим снаружи холодом. Пар белым пластом лежал над улицей, и порывы холодного осеннего ветра гнали его по шероховатой, грубой поверхности камня.

Излишек тепла. Как будто там, внутри, что-то кипит.

София знала, что благодаря трансформаторам и дизельным генераторам, спрятанным в скале, цифровая информация о шведских властях может пережить любую катастрофу, даже если город сровняет с землей. В том числе и файлы с грифом секретности, относящиеся к ней лично. К Виктории Бергман.

Информация, которую в девяностые годы оцифровали в больнице Накки, чтобы потом в виде резервных копий загрузить в подземелье под парком Вита Берген. Вся ее жизнь хранилась и будет храниться здесь, по соседству с ее квартирой на Боргместаргатан, и ей ничего с этим не поделать, если только она не взорвет скалу и не уничтожит огонь, пылающий в подземелье.

Она вошла в густой влажный пар, и улица на время исчезла из виду.

Сразу после этого София очутилась у дверей своего дома. Глянула на часы. Четверть одиннадцатого. Значит, прогулка длилась почти четыре с половиной часа.

София не помнила улицы и места, по которым проходила; она едва помнила, о чем думала во время прогулки. Это все равно что вспоминать сон.

Я хожу во сне, подумала она, нажимая кнопки домофона.

София стала подниматься по лестнице, и резкое эхо от стука каблуков разбудило ее. Она стряхнула дождевые капли с плаща, взъерошила волосы, поправила влажную блузку. Вставляя ключ в замок, она уже не помнила ничего о своей долгой прогулке.

София Цеттерлунд не помнила, как сидела у себя в кабинете, представляя себе Сёдермальм в виде лабиринта, входом в который была дверь психологического центра на Санкт-Паульсгатан, а выходом – дверь ее квартиры возле Вита Бергена.

Не помнила, как четверть часа спустя прощалась с секретаршей, Анн-Бритт.

Не помнила она и того, как в первой развилке лабиринта решила повернуть направо, вниз по Сведенборгс-гатан, к станции “Сёдра”, надеясь снова увидеть женщину, за которой ей уже случалось следовать по той же улице. Женщину с хорошо знакомой покачивающейся походкой, седыми волосами, стянутыми в аккуратный пучок на затылке, и манерой ставить ноги носками врозь. Женщину, которую она видела уже дважды.

Не помнила София и мужчину, которого встретила в баре отеля “Кларион” где-то возле Сканстулля и с которым поднялась в номер; не помнила, как он удивился, когда она не захотела брать деньги. Не помнила она, как, спотыкаясь, шла через вестибюль гостиницы, потом по Рингвэген на восток, как по Катарина-Бангата спускалась к Норра-Хаммарбюхамнен, чтобы бездумно смотреть на воду и баржи, на склады на соседнем причале; не помнила, как вновь поднялась к Рингвэген, загибающейся на север и переходящей в Ренстирнасгата, протянувшуюся под крутой скалой Вита Бергена.

Еще София не помнила, как нашла свой дом, как выбралась из лабиринта.

Лабиринт – это не Сёдермальм, это мозг Лунатика, его связи, импульсы и нервная система, с бесчисленными извилинами, разветвлениями и тупиками. Бесцельная прогулка по сумеречным улицам, лунатические сны.

Ключ скрежетнул в замке. Сделав два оборота вправо, София открыла дверь.

Она выбралась из лабиринта.

Посмотрела на часы. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – спать.

Сняв плащ и сапоги, София прошла в гостиную. На столе – стопка бумаг, папки, книги. Собранные воедино попытки помочь Жанетт с психологическим профилем преступника по делу об убитых мальчиках-иммигрантах.

Вот черт, подумала она и рассеянно перевернула пару-тройку листов. Это же никуда не привело. Они тогда оказались в постели, и после той ночи в Гамла Эншеде Жанетт ни словом не обмолвилась о расследовании. Может, психологический профиль послужил просто поводом для встречи?

София чувствовала себя неспокойно. Работа не закончена, и Виктория ей не помогает, не показывает ей картин из прошлого. Ничего.

Она убила Мартина – это София знала точно.

А остальных? Тех безымянных детей, того белорусского мальчика?

Ничего не помню. Ничего, кроме глухого чувства вины.

София подошла к книжному стеллажу, за которым скрывалась звукоизолированная комната. Откинув крюк, чтобы сдвинуть стеллаж в сторону, она поняла: в комнате пусто. Все, что там есть, – это остатки ее самой и запах ее собственного пота.

Никогда Гао Лянь не сидел на велотренажере в этой комнате, в левом углу; его пот стекал по ее собственным волосам, по ее собственной спине, покрывал ее собственные плечи.

Крутя педали, она несколько раз обогнула земной шар – а колеса со стрекотом крутились в пустом воздухе. Ее тело стало сильнее, но она не сдвинулась ни на сантиметр. Ничего не произошло. Она просто давила на педали, оставаясь в центре расходящихся кругов.

Гао Лянь из Уханя был здесь везде, хотя его никогда не существовало на свете. Он был в рисунках, в газетных вырезках, листках блокнота, на аптечном чеке, где она обвела кружочками первые буквы в начале товаров – так, что они образовали слово “ГАО”.

Гао Лянь из Уханя пришел к ней, потому что ей нужен был кто-то, кто мог бы канализировать ее вину.

Заплатить по счетам, по которым она задолжала человечеству.

Она верила, что все тексты, все статьи об убитых имеют отношение к ней самой. Следя за происходящим, она параллельно искала объяснений – и находила их в себе.

Ее порождение звали Гао Лянь из Уханя, а источник вдохновения, благодаря которому эта личность явилась на свет, находился совсем рядом, в ее квартире.

София подошла к книжной полке и сняла с нее старую книгу в лопнувшем кожаном переплете.

Гао Лянь, “Восемь рассуждений об искусстве жить”.

Она купила эту книжку за тридцать крон на блошином рынке и с тех пор едва ли открывала ее, но имя автора читалось на вытертом корешке, и книга всегда стояла на полке по соседству с крючком, запиравшим комнату.

София поставила книгу на место и пошла на кухню. На столе лежала развернутая газета.

Статья об Ухане, столице китайской провинции Хубэй, на фотографии – башенка с восьмигранной крышей, пагода. София свернула газету, отложила на край кухонного стола.

Что еще?

Фрагмент из доклада Миграционной службы о детях, не имеющих документов, другой доклад – об условиях усыновления в Восточной Азии и еще один – особое расследование: о продаже граждан Китая в Западную Европу.

София понимала, почему она выдумала Гао Ляня. В ее чувстве вины он выступил как заменитель, как суррогат ребенка, которого она не смогла сохранить. Взросление Гао было ее собственным взрослением, а оказаться в изолированном помещении означало очиститься, заострить чувства до крайности. Стать сильной душой и телом.

Но где-то на этом пути она потеряла контроль над Гао.

Он стал не тем, каким был ей нужен, и потому его существованию пришел конец: София больше не верила в него.

Она знала, что там, в комнате, никого нет.

Гао Лянь из Уханя никогда не существовал.

София снова вошла в тайную комнату, достала свернутые в трубочку анонсы вечерних газет, развернула, разложила на полу. “В кустах обнаружена мумия”, “Страшная находка в центре Стокгольма”.

Она читала об убийстве Юрия Крылова, сироты из белорусского города Молодечно, которого нашли мертвым на Свартшёландет. Ее особенно интересовали подчеркнутые фразы. Подробности, имена и места.

Неужели это сделала я?

София перевернула старый матрас. Сквозняк подхватил бумажки, они закружились перед ней. Пыль от бумаги полезла в ноздри.

Лист, вырванный из немецкого доклада Збарского о русском искусстве бальзамирования. Распечатка из интернета. Подчеркивания и ссылки на Збарского, сделанные ее почерком. Краткое описание работ по бальзамированию Ульянова-Ленина, выполненных профессором Воробьевым в Харьковском институте анатомии.

Снова ее почерк на каких-то покрытых цифрами листочках в клетку. Математические расчеты: сколько нужно химикатов для тела такого-то веса и размера.

И наконец – ксерокопия статьи о частном предприятии, которое в девяностые годы занималось бальзамированием убитых главарей русской мафии. Кого-то отравили, кого-то взорвали в автомобиле. Предприятие выставляло клану счет исходя из того, насколько тела оказывались повреждены.

София отложила статьи, и тут у нее зазвонил телефон. Она увидела, что это Жанетт. Вставая, чтобы ответить, София оглядела комнату.

Пол почти полностью исчез под толстым слоем бумаг. Но смысл, объяснение, это огромное “Зачем?”…

Ответ находится здесь, подумала она, беря трубку.

Человеческие мысли, изорванные в мелкие бумажные клочья.

Мозг, который взорвался.


Барнэнген | Подсказки пифии | Гамла Эншеде