home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


9

Кэролайн вошла в «Устричный бар» и остановилась, давая глазам привыкнуть к тусклому освещению. Ей не стоило приходить сюда, но ноги отказывались шагать в другом направлении. Ей нужно чем-то унять грызущую боль в желудке. Когда она повернула к стойке, ее внимание привлекла группа мужчин в дальнем углу бара и хорошо знакомый голос.

– Кейт лучше всех держала курс. Она могла управлять по звездам, – громко хвастался Дункан. – Она никогда не позволяла себе отвлекаться. Эта девушка всегда шла точно к цели. Эшли утыкалась носом в книгу или возилась со своей фотокамерой. Она очень наблюдательна. А Кэролайн? Ну что я могу сказать о моей девочке?

Кэролайн стало любопытно. Впрочем, ей было заранее известно – отец не скажет ничего похожего на одобрение. Дункан всегда бредил о способностях Кейт, мол, она может сделать все, что угодно. Он тепло отзывался об Эшли, говорил, что его средняя дочь – необыкновенно нежное существо, нуждающееся в любви и опеке. Но что могла Кэролайн услышать о себе самой? Что отец такого скажет про нее, чего она еще не слышала? Она очень хотела это узнать и протиснулась поближе. Может, отец не заметит ее, а если увидит, то непременно закроет рот.

– Кэролайн сама по себе уже забота, – заметил один из слушателей. – Родилась озорницей.

Кэролайн нахмурилась. Совсем не это она ожидала услышать. Говори же, папа, мысленно призвала она. Опиши ему, какая я. Скажи, как быстро я поднимала паруса. Расскажи, как хорошо я управлялась с рулем, насколько важно было мое участие в победной гонке.

– Кэролайн неуправляемая, – начал отец. – Я никогда не знал, что эта девочка собирается делать в следующую минуту. Но скажу одно – она всегда держала нас в тонусе. – Дункан засмеялся и снял поношенную синюю флотскую фуражку.

Кэролайн с негодованием отвернулась. Какая она дура, что понадеялась услышать похвалу из уст отца. Он никогда не гордился ею и никогда не станет.

– Я говорю так, потому что она могла петь как птичка, – добавил Дункан, остановив Кэролайн, собравшуюся уйти. – Несколько ночей я стоял один у руля, думал, что девочки спят, но вдруг слышу песню. Она дрейфовала по волнам, словно само море пело для меня. Это Кэролайн, понял я, она пела, как ее мать, очень похоже… – Голос Дункана дрогнул, он откашлялся, чтобы скрыть чувства. – Очередной раунд для мальчиков, – обратился он к бармену.

Кэролайн сморгнула неожиданную слезу. Она никогда не слышала сравнения своего голоса с голосом матери. По крайней мере, отец заметил в ней что-то хорошее. Это произошло, вероятно, впервые. У них с отцом есть сходство, которое, казалось, он никогда не замечал – они оба очень комфортно чувствовали себя в темном, прокуренном баре, и оба очень любили море.

В кругосветке было страшно, но и захватывающе интересно. Может быть, ей стоит вернуться в парусный спорт? Что она делает, проводя все свои дни на этом острове? Здесь ее дом, но этого мало. Она хотела большего, но чего именно? Ничто, казалось, не могло заполнить пустоту внутри ее, чем она только ни пыталась, всем подряд, что попадалось на пути. Она снова посмотрела на отца, спрашивая себя – стоит ли ей поучаствовать в разговоре?

– Я рассказывал, как Кейт зашивала мне руку обычной иголкой с ниткой? – спросил Дункан своих слушателей. – Это нечто невероятное. Я порезал себе руку, у меня огромная рана, кровавая, как сам ад, палуба покраснела от крови, а она все капает. Кэролайн разревелась, у Эшли сделалось такое лицо, что она вот-вот упадет в обморок, но Кейт спокойно пошла за аптечкой…

Кэролайн вздохнула, когда отец закончил рассказывать о ней. Следующий рассказ – снова о Кейт. Ей не хотелось слушать, как воспевают старшую сестру, никакого настроения. Невозможно винить Кейт за то, что она любимица отца. И невозможно ненавидеть Кейт. Она такая хорошая. И Кейт давно стала ей скорее матерью, чем старшей сестрой. Она заботилась о них с Эшли до сих пор, даже если они не хотели этого.

– Кэролайн, я могу тебе предложить что-нибудь? – спросил Уилл, проходя мимо.

Она не успела ответить – зазвонил ее сотовый телефон. Она вынула телефон из сумочки.

– Алло.

– Это я, Эшли. Ты занята? Я хотела поговорить с тобой.

– О чем?

– Не будем по телефону. Мы можем встретиться в гамбургерной «Хэбит»? Я куплю тебе то, что ты любишь.

– Это, должно быть, серьезно, – ответила Кэролайн, ей не понравились нервные нотки в голосе Эшли.

С тех пор, как они сошли с борта «Мун Дансер», то есть восемь лет назад, с нервами у Эшли становилось все хуже, и то, что казалось прежде мелочью, теперь вызывало беспокойство. Она ужасно боялась, что в один прекрасный день Эшли слетит с катушек.

– Где ты? – спросила Эшли. – Сколько времени тебе надо на дорогу сюда?

– Несколько минут. Я в «Устричном баре».

– Что ты там делаешь? Сейчас середина дня. Ты не пила, нет?

– Нет, но папа пил. – Кэролайн бросила взгляд на отца, он так увлекся своим рассказом, что перестал замечать ее.

– Может, попробуешь заставить его пойти домой, – предложила Эшли.

Кэролайн заколебалась. В глубине души она знала, что алкоголизм отца становится все серьезнее, буквально с каждым днем, но она знала и другое: выпивка – единственное, от чего он становился счастливым в эти дни. Как она могла лишить его пусть временного душевного равновесия? Если она попытается увести его из бара, отец рассердится, и все. Он не уйдет отсюда. Все, чего она добьется, это еще одна черная метка возле ее имени, как мелом на школьной доске.

– Он не пойдет, – сказала она сестре. – Ты знаешь, он никогда меня не слушает.

– Да, он не слушает, – согласилась Эшли.

Кэролайн не понравилось, что Эшли так легко согласилась с ней. Она хотела услышать от сестры другое – мол, папа послушается ее. Или, еще лучше – она, вероятно, единственная, кто способен достучаться до него. Но Эшли ничего похожего не сказала.

– Может, позвонить Кейт и дать ей знать, – вместо этого предложила Эшли.

– Я уверена, ее очень скоро вызовут в бар за папой. Я буду в «Хэбит» через пару минут. Убедись, что ты заказала двойную порцию фри. Я умираю от голода.

– Уходишь? – спросил Уилл, когда Кэролайн закончила разговор.

– Да.

– Хорошо.

– Почему это? – с любопытством спросила она.

– Ты слишком зачастила сюда в последнее время, Кэролайн. Я не хочу, чтобы ты закончила, как твой отец.

– Этого не случится, мы с отцом не похожи. Спроси его… Он скажет тебе это.


Эшли, сидя в своей любимой гамбургерной «Хэбит», постукивала ногтями по крышке стола красного дерева. Она ждала заказ, бесцельно глядя на причал Роуз-Харбор. Красиво, как на открытке. Был прекрасный летний день, на воде полно лодок, туристы прогуливаются вдоль пирса. День, когда надо быть беззаботной и счастливой, свободной от проблем повседневной жизни, жить и просто наслаждаться каждым мгновением.

Но она не могла безмятежно наслаждаться жизнью, потому что беспокоилась о следующем мгновении, не говоря уже о встрече с Шоном накануне вечером.

Она не вписывается в то, что хорошо для всех.

– Эй, – бросила Кэролайн, усаживаясь напротив сестры за столик. – Так в чем дело?

Эшли не ответила, ожидая, когда официантка поставит корзинку с картофелем фри и две диетические соды. Потом сказала:

– Я совершила большую глупость вчера вечером.

Кэролайн удивленно поднял брови.

– Ого! Ты сделала что-то глупое и говоришь мне об этом? Ой, подожди. – Кэролайн щелкнула пальцами, довольная своей догадкой. – Ты говоришь мне об этом, потому что не хочешь рассказать Кейт. Я права? Ну, это должно быть совсем плохо.

– Мать Шона попросил меня отговорить его от гонки в Каслтоне на следующей неделе, – начала Эшли.

– А ты? – спросила Кэролайн, поливая кетчупом румяную картошку.

– Я пыталась ему объяснить, что семья категорически против его участия в гонке. И я считаю, что ему незачем идти путем Джереми. Я рассказала, насколько опасно в море.

– Но Шона не волнует, что думает его семья или насколько опасно в плавании, – заметила Кэролайн. – Неужели ты думаешь, что он купится на эти доводы, Эшли? Он ни за что не захочет показаться слабаком, особенно перед тобой. То, что ты ему сказала о грозящей в море опасности, только подстегнет его. Получается, будто ты думаешь, что он не способен повторить то, что уже сделала ты. Представляешь, каково ему? Разве ты совсем ничего не знаешь о мужчинах, Эш?

Эшли удивленно посмотрела на Кэролайн. Она, очевидно, не знает о мужчинах столько, сколько ее младшая сестра.

– Я вовсе ничего такого не имела в виду. Я никогда не считала Шона слабаком или трусом. Я просто забочусь о его безопасности.

– По-моему, понятие безопасности несколько переоценено. – Кэролайн подалась вперед, в упор смотрела на сестру. – Разве ты не скучаешь по морю, Эш? Разве ты не чувствуешь, что когда мы мчались по волнам – это было самое захватывающее время нашей жизни? Посмотри на нас сейчас, мы передвигаемся по одним и тем же кварталам день за днем, видим одних и тех же людей, делаем одно и то же в то же самое время. Тебе не скучно на острове? Тебе никогда не хочется большего?

Ей хочется большего? Может быть, поэтому боль не ушла до сих пор из-за желания чего-то большего, чем у нее есть?

– Иногда, – пробормотала она. – Но это к делу не относится.

– Так что же?

– Шон и Каслтон.

– Это не твоя проблема, – пожала плечами Кэролайн. – Ну и что, если он будет участвовать в гонке? Вы с ним больше не пара. И взгляни на это с другой точки зрения – Шон уедет. Разве тебе не легче от этого?

В определенном смысле легче, но сложнее в других. С тех пор как Шон вернулся в город, она ощущала его присутствие на острове и поняла, сколько энергии он принес в ее мир. Ее жизнь походила на черно-белую фотографию, окрасившуюся всеми цветами радуги с приездом Шона. Возможность видеть его, говорить с ним, прикоснуться к нему всколыхнула старые, упрятанные в тайник чувства. Было бы легче, если бы Шон уехал, но тогда его снова не будет хватать. Ей придется опять пройти через ужасный период, похожий на те, что она уже переживала за последние годы – он приезжал и уезжал. Это утомительно – любовь к нему, любовь, которая никогда не состоится. Может быть, поэтому она рассказала ему о Джереми. Ей необходим еще один барьер, еще одна стена между ними.

– Я сказал Шону, что целовалась с Джереми, – отважилась на признание Эшли.

– Что ты сделала?

– Ты слышала.

– С чего тебе взбрело в голову сказать это ему?

– Хотела убедиться, что все кончено. Хотела поставить между нами что-то такое, чего он не может простить.

Кэролайн что-то пробормотала себе под нос и занялась картошкой фри.

– Он просто встал и ушел, когда услышал, – продолжала Эшли. – Ни единого слова, ни вопроса, просто встал и ушел.

– Какая глупость с твоей стороны, – отрезала Кэролайн. – Когда Шон придет в себя после шока, он может вернуться и расспросить тебя о подробностях – какого черта, когда и где ты целовала его брата. Что ты тогда ему скажешь?

– Не знаю. Я запуталась. – Эшли покачала головой, чувствуя разочарование и досаду на себя. – Я просто хочу, чтобы он ушел. Хочу вернуться к нормальной обыденной жизни.

– Тогда незачем было отговаривать его от гонок, – резонно заметила Кэролайн.

– Но пойми, я против того, чтобы он участвовал в них. Я не хочу, чтобы Шон пострадал. Даже если мы теперь не вместе, я все равно беспокоюсь о нем. Я не хочу провести несколько недель, думая только о высоте волны в Тихом океане… – Внезапный возглас сестры прервал Эшли. – Что случилось?

– Смотри, – сказала Кэролайн, указывая на что-то вдали. – Посмотри вон туда, на воду.

Эшли проследила за ее взглядом, дыхание перехватило, когда она увидела новую лодку, входящую в гавань.

– «Мун Дансер», – выдохнула Эшли. – Она вернулась.


– Итак, это задний двор, – сказал Тайлер, стоя посреди цветущего сада Кейт.

– Да, – подтвердила она, с улыбкой протягивая ему пару садовых перчаток. – Они вам понадобятся.

– Для чего?

– Прополка, уборка, посадка.

Он смотрел на нее так, будто она говорит на другом языке, и, удовлетворенная его реакцией, Кейт не могла удержаться от смеха. Наконец-то он вышел из равновесия, это хорошо для разнообразия.

– Простите?

– Мы займемся садом, Тайлер. Вы сказали, что хотите делать то же, что и я. А это именно то, чем я сейчас займусь.

Она подвела его к кустам роз, что росли вдоль забора с одной стороны сада.

– Давайте начнем с них. – Кейт протянула ему ножницы. – Срежьте отцветшие цветы.

– Я представлял себе кое-что иное. Мы пьем пиво, едим гамбургеры, может быть, слушаем музыку, – перечислял Тайлер.

– В любой момент вы можете уйти, – отрезала Кейт. – Никто вас здесь не держит.

– Я остаюсь, – сказал он, поднимая перчатки. – Но у меня нет опыта, так что, возможно, потребуется помощь.

– Нет проблем.

– А может быть, пока мы займемся цветами, вы ответите на некоторые вопросы, – предложил Тайлер.

– Буду рада рассказать вам о саде, – рассеяла его надежды Кейт. – В прошлом году мне пришлось укрыть розы одеялом, чтобы защитить их от морозов. А потом на фруктовые деревья напал грибок, потом была проблема с пестицидами, которые нанесли больший ущерб растениям, чем вредителям.

– Стоп, стоп. – Он протестующе поднял руку. – Я не могу слушать рассказы о грибках и пестицидах. У любого человека есть свой предел.

Она улыбнулась.

– Тогда почему бы нам не поговорить о вас для разнообразия. Расскажите мне какую-нибудь историю из вашей репортерской жизни.

– Ну, хорошо. Я выпрыгнул из самолета над Парагваем. Это случилось во время моего побега, когда меня бросили в мексиканскую тюрьму за интервью с неправильным человеком.

– Как же вы выбрались?

– Подкупил охранника.

– Очень впечатляет, если вы не приукрашиваете.

Тайлер усмехнулся.

– Я подкупил охранника, я выпрыгнул из самолета, но, если вам от этого станет легче, добавлю – приземляясь, я растянул лодыжку.

– Мне это неважно. Мы с вами не соревнуемся. Мне действительно все равно, насколько вы храбрый и отважный.

– Вы, вероятно, были храбрее и отважней во время океанской гонки, чем я когда-либо, – свернул Тайлер на свою любимую тему.

Кейт разочарованно вздохнула – разговор снова о яхте и гонках.

Тайлер походил на собаку с костью, никак не успокоится.

– Пора заняться делом, – сказала она, не обращая внимания на его слова. – Если столько болтать, мои розы останутся необрезанными.

– Вы напоминаете надсмотрщика рабов.

– Не заставляйте меня взяться за кнут. – Кейт сделала движение, копируя дрессировщика, чтобы сгладить свой ответ, который, несомненно, звучал двусмысленно. – Забудьте, что я сказала.

Тайлер усмехнулся.

– Если я должен…

Кейт опустилась на землю в нескольких шагах от Тайлера и следующие двадцать минут выдергивала сорняки, угрожавшие задушить ее мальвы. Привычные действия должны были помочь расслабиться, но присутствие Тайлера мешало этому.

Когда он наклонился, бросая срезанные цветы в мешок для мусора, она не могла не заметить его впечатляющие ягодицы. К сожалению, Тайлер перехватил ее взгляд, чем вогнал ее в краску.

– Увидели что-то, что вам понра-авилось? – протянул он.

– Хочу убедиться, что вы делаете все правильно.

– На меня никогда не жаловались, – многообещающе улыбнулся Тайлер.

Она закатила глаза.

– Вы дерзкий…

– …сукин сын, – закончил он. – Я знаю. Мне говорили это несколько раз. – Тайлер сел на садовую скамью. – Вы действительно любите все это, правда? Ваше лицо светится. Должен признаться, я нечасто встречал женщин, которые довольствовались бы простыми радостями, такими, как прополка сада.

– Какие женщины вас обычно окружают? – Кейт была рада перевести разговор с себя на других.

– Коллеги, с которыми я работаю, – амбициозные, решительные, беспощадные.

– Ваша копия в женском варианте.

– Возможно. – Тайлер согласно кивнул.

– А как насчет женщин, с которыми вы встречаетесь вне работы? – теперь Кейт перехватила инициативу и задавала вопрос за вопросом.

– Они такие же.

– Итак, вам нравятся женщины в деловых костюмах? – допытывалась она.

– На самом деле я предпочитаю тех, на ком совсем немного одежды, – с серьезным видом ответил Тайлер, поддразнивая ее.

– Купальники, нижнее белье…

– Конечно, – согласно кивнул он. – Вы, должно быть, провели много времени в купальном костюме, живя на лодке.

– Ну, это в жаркие дни. Нам часто приходилось одеваться потеплее, выходя на палубу. Не очень привлекательно, как говорила Кэролайн, но необходимо.

– Я до сих пор удивляюсь, как три девушки и слегка сумасшедший отец могли победить лучших моряков в кругосветке.

– Слегка сумасшедший? – спросила она грустно. – Мой отец никогда и ни в чем не был «слегка».

– Как вы это сделали, Кейт?

– Тяжелый труд, решимость, упорство и удача. К тому же у нас была хорошая лодка. «Мун Дансер» сделала нас победителями. – Она помолчала и вдруг спросила: – А вы были когда-нибудь на паруснике?

– Никогда.

– В самом деле? Трудно поверить.

– Я провел много времени в центральной части страны, – пояснил Тайлер. – Там ни у кого нет лодок.

– Все, кого я знаю, имеют лодки, – сказала Кейт со вздохом.

– Разве это плохо?

– Трудно отказаться от нее, когда все настолько увлечены.

– Тогда зачем оставаться здесь? – пожал плечами Тайлер. – Почему не переехать в другое место?

– Вы остаетесь ради людей, которых уже нет на свете? – удивился Тайлер.

– Нет, я остаюсь здесь ради себя. Все, что мне нужно, находится здесь. Я знаю, этого мало для большинства людей, но мне достаточно. Каждый раз, когда я уезжаю, даже на день или с ночевкой в Сиэтл, я не могу дождаться возвращения домой. И еще я из тех, кому нужен свой дом, земля, в которую можно посадить семена и наблюдать, как они всходят, как они растут.

– Прекрасный сад, – похвалил Тайлер, осматриваясь и пытаясь оценить всю щедрость цветущего сада. – Я никогда не видел ничего подобного за воротами ботанического сада, разве что на обложке журнала. У вас легкая рука.

– А где ваш дом? – спросила она.

– У меня есть квартира на десятом этаже в центре Сан-Антонио, но я там редко бываю. Я всегда в пути. Это единственный способ жизни, известный мне, – объяснил Тайлер с невеселым видом.

Единственный возможный вариант жизни для него, подумала Кейт. Ей хотелось узнать, насколько различается их жизнь, есть ли у них точки соприкосновения. Она поднялась на ноги.

– Хочется пить. Я приготовлю лимонад.

– Не пил лимонада давным-давно, – улыбнулся он.

– Мне нравится моя жизнь, Тайлер. Не смейтесь над ней.

– Я не смеюсь. Она мне тоже нравится, правда. – Тайлер встал, преграждая ей путь в дом. Он подошел еще ближе, так близко, что ее грудь почти касалась его груди.

– Вам она не нравится, – возразила Кейт, едва справляясь со своим дыханием, которое не слушалось ее. В ее груди покалывало, сердце бешено колотилось. И все, о чем она могла думать, – поднять лицо к его лицу и прижаться губами к его губам.

– Мне нравится, – сказал Тайлер и прильнул к ее губам, словно прочтя ее мысли.

Его губы были теплыми, мягкими, но настойчивыми. Она даже не вздумала сопротивляться, не могла не отвечать на его поцелуй, как не могла прекратить дышать. Волна жара пробежала по телу, отзываясь сладкой болью в самых потаенных глубинах, когда она прижалась к нему теснее. Рука Кейт прошлась по его спине, чувствуя под пальцами мощные мышцы. Тайлер сильный мужчина, он мог подхватить женщину на руки и унести ее и делать с ней что угодно.

Казалось, что поцелую не будет конца. Ее губы приоткрылись навстречу его губам, его язык проник внутрь, их близость стала еще теснее. Оглушенная натиском страсти, Кейт отвечала на его поцелуй, желание нарастало с каждой минутой. Она хотела этого мужчину, хотела просунуть руки под его рубашку, прикоснулся к обнаженной коже, так плотно прижаться бедрами к его бедрам, чтобы ощутить близость его восставшей плоти.

– Еще… – пробормотал Тайлер, на мгновение оторвавшись от ее губ и давая ей возможность глотнуть воздуха.

Что такое она творит? Она должна сказать «нет», приказать ему остановиться. Это безумие. Он может погубить ее. Он может все испортить. Но он напомнил ей, что она женщина, не целовавшаяся с такой страстью очень долгое время – может быть, никогда.

– Пойдем в дом, – сказал он, отстраняясь от нее.

Кейт очень хотела ответить «да». Но призвала на подмогу разум и обуздала свои чувства.

– Я не могу. – Она заставила себя выскользнуть из его объятий, отступила на несколько шагов. – У меня не бывает случайных связей с мужчинами, которые утром украдкой уходят из спальни.

– Я не уйду утром.

– Достаточно.

– Кейт…

– Тайлер, послушай меня. Я из тех женщин, кто эмоционально увлекается и сильно привязывается. Но я не та, с которой ты хочешь быть связанным, не так ли? Ты не любишь ничего простого и незамысловатого?

– Так было прежде, – пробормотал он.

– Тебе лучше уйти.

Тайлер поколебался, потом кивнул.

– Вероятно, ты права.

Он подошел к задней двери дома, остановился, бросив последний тоскующий взгляд в ее сторону. Кейт едва не бросилась в его объятия, только бы ощутить его близость, его губы на своих губах. К черту завтрашнее утро, или утро следующего дня, или еще следующего. Разве она всегда должна поступать правильно? Почему она не может вести себя безрассудно и импульсивно, как другие члены ее семьи? Почему она всегда должна быть хорошей девочкой?

На кухне зазвонил телефон, напомнив Кейт, что у нее есть обязанности и есть люди в ее жизни, которым она нужна, которых она должна поддержать, чтобы они поступали правильно.

– Я должна ответить. – Она прошла мимо Тайлера в дом, сняла трубку настенного телефона. – Алло.

– Это Кэролайн. Кейт, приходи на пристань прямо сейчас.

Ей не понравились напряженные нотки в голосе сестры.

– Зачем? Почему? Что случилось? Что-то с папой?

– «Мун Дансер». Она вернулась.

Дрожащей рукой Кейт повесила трубку. Она знала, что лодка вернется, разве нет? Так почему она так потрясена?

Тайлер стоял в дверях кухни, глядя на нее.

– Отец? Его нужно отвезти домой?

– Что? Ах, нет. – Кейт схватила ключи со стола. – Я должна идти. – Она подтолкнула его на крыльцо. – Не езди за мной на этот раз, – сказала она и поспешила через двор к своей машине.

– Ты же знаешь, что я поеду, – отозвался Тайлер.

– Это не твое дело.

Кейт захлопнула дверцу машины и выехала на улицу. Если повезет, она оторвется от него по дороге к пристани.


– Это не наше дело, – недовольно сказала Эшли, когда Кэролайн потащила ее вниз по тротуару, к причалу для яхт. – Нам надо держаться подальше от всего этого.

– Не наше дело? – изумленно спросила Кэролайн. – Кей Си Уэллс купил нашу лодку и привел ее сюда, он собирается участвовать на ней в гонке прямо перед нашим носом. Я думаю, что нам надо заняться этим делом.

– Давай лучше подождем Кейт. – Эшли остановилась. Это был единственный способ заставить Кэролайн замедлить шаг. – Что именно мы собираемся делать? Что мы скажем?

Кэролайн нетерпеливо притопнула ногой.

– Пока не знаю.

– Давай подумаем хотя бы минуту.

– Я хочу знать, почему Кей Си пригнал сюда лодку. Я просто спрошу его.

– Не очень хороший план, – усомнилась Эшли.

– Что тебе не нравится?

Всегдашняя проблема с Кэролайн, вздохнула Эшли. Младшая сестра никогда не обдумывала свои поступки, сразу действовала.

– Кей Си все знает, ты разве забыла? А по городу шныряет журналист, помнишь? Нам надо держаться очень осторожно. Давай подождем Кейт.

– Ладно, – сдалась Кэролайн. – Но если Кей Си попадется нам раньше, чем появится Кейт, я его спрошу, в чем дело. Я не боюсь, даже если ты трусишь.

То, что испытывала сейчас Эшли, не было похоже на страх. Она сама затруднялась определить свое состояние – беспокойство, растерянность и намек на… тоску? Возможно ли, что она хотела увидеть снова «Мун Дансер»?

Нет, это сумасшествие. Эта лодка стала местом ее самого страшного кошмара. Плавучий дом превратился в сущий ад. Нет, не могла она хотеть увидеть яхту снова, но почему сама собой вытягивается шея в сторону гавани, будто она, Эшли, надеется поймать еще чей-то взгляд?

– Я звоню папе, – заявила Кэролайн, вынимая мобильный телефон. – Мы должны его предупредить. Я не хочу, чтобы он испытал потрясение.

– Может быть, он уже знает, – предположила Эшли. – Кейт собиралась сказать ему.

– Вряд ли она это сделала. В нее крепко впился репортер.

– Давай подождем и спросим у нее самой.

– Звоню, – упрямо сказала Кэролайн. – Черт. Не отвечает.

– Почему бы тебе просто не подышать морским воздухом, Кэролайн? Пока не надо говорить с папой.

Для Эшли дела, связанные с отцом, не были первостепенными. Ее отношения с ним всегда складывались непросто. Она не верила в отца безоглядно, как Кэролайн, и не была бесконечно предана ему, как Кейт. По правде говоря, порой она вообще забывала о нем.

Эшли с облегчением увидела подъехавший автомобиль старшей сестры.

– Вы еще не говорили с Кей Си? – спросила Кейт, едва машина остановилась.

– Пока нет, – ответила Эшли.

– Хорошо. – Кейт быстро оглянулась. – Тайлер, вероятно, сейчас появится. Я пыталась оторваться от него, но вряд ли мне удалось. Он гоняет очень быстро.

– Ты рассказала папе о Кей Си и «Мун Дансер»? – спросила Кэролайн у старшей сестры.

– Еще нет. Собиралась, но, когда увидела папу вчера вечером и услышала новости, совсем забыла про «Мун Дансер». Папа сказал, что Рик Бердсли предложил ему участвовать в гонках в его экипаже. Можете поверить в это?

– Но папа обещал, что больше не будет участвовать в гонках, – сказала Эшли, удивляясь, почему все вдруг так закрутилось.

– Может, папа просто хочет перемен, – предположила Кэролайн. – Ничего плохого в нашей жизни не случилось. Прошлое давно ушло.

– Не так уж далеко оно ушло, – сказала Кейт жестко. – А вон и человек из нашего прошлого.


предыдущая глава | Две тайны, три сестры | cледующая глава







Loading...