home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


24

Тайлера ошеломили слова, произнесенные Кэролайн. Кэролайн? Нет. Это неправда. Кейт – мать Амелии. Это должна быть Кейт. Кейт и Джереми. Еще одна уловка, чтобы запутать его? Сестры МакКенна едины, несмотря ни на что?

– Это правда, Тайлер, – повторила Кэролайн таким тоном, что он не мог игнорировать ее слова. – Я забеременела, родила и отказалась от ребенка. – Она вошла в комнату с высоко поднятой головой и вовсе не выглядела виноватой.

– Ты? Но я не понимаю, – проговорил Тайлер. – Тебе было только…

– Шестнадцать лет. – Кэролайн подняла руку, когда Кейт попыталась перебить ее. – Все нормально, Кейт. Я хочу рассказать ему, как мы поступили. Это правда. У меня был ребенок, девочка, и я отдала ее.

– По своей воле? – спросил Тайлер. – Или твой отец принял решение за тебя?

– К этому решению мы пришли вместе, – напряженным голосом объяснила Кэролайн.

Не совсем это он собирался услышать, но что-то в таком роде.

– Тогда зачем тебе нанимать адвоката и преследовать моего брата? Знаешь ли ты, какую боль вызвала у него угроза забрать ребенка? Понимаешь ли ты, что это такое – восемь лет растить и воспитывать в любви дочь и потом узнать, что биологическая мать вдруг захотела получить второй шанс?

Кэролайн выглядела потрясенной. Глаза ее все больше расширялись с каждым услышанным словом. Было ли это притворство? Или она просто не подумала о последствиях своих действий?

– Я этого не делала, – сказала она наконец. – Я не угрожала забрать девочку.

– Твой адвокат отчаянный парень.

– Стив? Он, должно быть, сделал это по собственной воле.

– Ты наняла адвоката? – изумилась Кейт. Новости, одна удивительнее другой сыпались как из рога изобилия. – Когда ты это сделала? Почему не сказала мне?

Значит, Кейт не знала про адвоката. Тайлер почувствовал облегчение.

Может, если бы Кейт знала, она посоветовала бы Кэролайн не делать этого. Может быть, еще есть надежда, что они с Кейт смогут закончить это дело, действуя сообща, а не друг против друга.

– Что происходит? – спросила Эшли, войдя в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с горячим шоколадом. – Только не говорите мне, что случилось что-то еще.

– Тайлер приехал сюда, чтобы узнать, кто из нас троих отказался от ребенка, – объяснила Кейт. – Такая возможность даже не приходила мне в голову.

– Ты была слишком занята, прикрывая историю с гибелью Джереми, – заметил Тайлер. – Какая ирония судьбы, правда?

– К сожалению, я слишком устала, чтобы оценить иронию. – Кейт посмотрела на Эшли. – Брат Тайлера – приемный отец девочки.

– Думаю, мне лучше сесть.

Эшли поставила поднос на журнальный столик и опустилась на диван рядом с Кейт. Кэролайн присела с другой стороны от старшей сестры. Они выступали единым фронтом, но Тайлера это не страшило.

– Я бы очень хотел узнать кое-какие подробности о твоей беременности. Например, кто отец Амелии, – сказал он.

– Амелия? Ее так зовут? – Кэролайн взволнованно смотрела на него.

– Отвечай на вопрос, – требовательно сказал Тайлер.

– Не допрашивай ее, – резко одернула его Кейт. – Она не в суде.

– Хорошо, – кивнула Кэролайн. – Я сама хочу рассказать. На самом деле я умирала от желания поговорить о ребенке, но знала, что нельзя говорить о нем с Кейт и Эшли.

– Почему это? – в один голос спросили сестры.

Кэролайн посмотрела на них и покачала головой.

– Потому что мы избегаем говорить о прошлом.

– Мы не хотели бередить твою боль, – объяснила Кейт. – Мы полагали, что если ты захочешь поговорить об этом, то сама начнешь разговор.

– Тогда послушайте меня сейчас, – сказала Кэролайн и посмотрела на Тайлера. – Я была довольно своенравной и необузданной девушкой. Меня тянуло к выпивке, и я начала пить во время гонки, брала потихоньку из запасов отца. Да и на берегу было достаточно легко найти выпивку. Я часто сидела с папой в баре, а мужчины всегда с радостью угощали меня – несколько глотков того, несколько другого. Кейт и Эшли пытались удержать поводья, но я росла мятежным подростком, да и жили мы как цыгане. Однажды ночью я попала в беду. Я зашла дальше, чем хотела. Это не было изнасилованием, – быстро добавила она. – Я просто потеряла над собой контроль. Я не пыталась остановиться, пока не стало слишком поздно. Самое страшное, я даже не знаю его имени, не знаю, кто он такой.

– Мне жаль, – сказал Тайлер совершенно искренне. Несмотря на сдержанный рассказ Кэролайн, у него возникло чувство, что та ночь была для нее болезненным потрясением. – Но как ты могла держать это в тайне? Вот чего я не понимаю. Неужели никто ничего не заметил?

– Мы часто носили просторные плащи, защищающие от непогоды, – объяснила Кэролайн. – И как только моя беременность стала заметна, я не покидала лодку. Кроме того, я была в отличной физической форме, много работала. Я даже не знала, что беременна, пока не исполнилось пять месяцев.

– Это невозможно, – сказал Тайлер.

– Это правда, поверьте мне. Мои месячные еще не были регулярными. Меня не тошнило. А если бы я почувствовала тошноту, то объяснила бы качкой в лодке. Но растущий живот наконец выдал мое состояние, и я рассказала Кейт и Эшли о своей беременности.

– Представляю, это, должно быть, была не простая беседа, – заметил Тайлер, глядя на Кейт.

– Мы испугались и растерялись, – ответила она. – Кэролайн совсем юная, а я не намного старше. Я понятия не имела, что нам делать.

– Кейт купила мне тест на беременность на следующей стоянке, и мы узнали точно, – продолжала Кэролайн. – Кейт думала, что мы должны выйти из гонки.

– Конечно, вы должны были выйти из гонки, – резко заметил Тайлер. – Что сказал твой отец, когда узнал?

– Он сказал «нет», – ответила Кейт вместо Кэролайн. – Кэролайн не должна была родить до возвращения, а мы в тот момент шли в гонке вторыми. Мы оказались очень близко к тому, о чем он мечтал всю жизнь. Позже я обнаружила, что отец вложил в гонку все наши сбережения.

– Ваши деньги из паевых инвестиционных фондов и ювелирные украшения вашей матери, – кивнул Тайлер. – Он сказал мне об этом.

– Как он мог пуститься в откровения с тобой? – поразилась Кейт.

– Удивительно, что человек может выложить в порыве откровенности, полагая, что не увидит завтрашний день. Но давайте вернемся к беременной Кэролайн, оказавшейся на гонках мирового класса только с отцом и сестрами, которые должны заботиться о ней. Вы так далеко от земли, вас отделяли от берега многие мили и дни плавания. А если бы что-то пошло не так? Что бы вы сделали?

– Не знаю, – призналась Кейт. – Сейчас, оглядываясь назад, легко говорить, что мы все просто сошли с ума, но ты не понимаешь, насколько бессильными мы чувствовали себя. Отец стремится к победе несмотря ни на что. Кэролайн несовершеннолетняя. Я не могла взять ее и сбежать с яхты, даже если бы решилась на это. У меня не было никаких денег. Мы жили на лодке больше двух с половиной лет. Я должна была слушаться папу. У меня не было выбора. Ни у кого из нас.

– Зачем было держать это в тайне? – поинтересовался Тайлер. – Вас бы дисквалифицировали?

– Нет, но папа не хотел, чтобы Кэролайн оказалась в центре внимания, причем нежелательного внимания. Он защищал ее.

– Чушь! – Тайлер подался вперед. – Он никому не рассказывал, потому что не хотел выпасть из центра внимания. Не хотел, чтобы пресса отвлеклась на беременную девушку-подростка, попавшую в неприятную историю. Разве это не правда?

– Да, это так, – согласилась Эшли, которая впервые подала голос за все время разговора. – Папа был одержим этой гонкой. Он стал другим человеком в эти одиннадцать месяцев. Он не позволил бы ничему и никому помешать его победе. Я не помню ни одного разговора с ним, чтобы он не беспокоился о парусах, о скорости лодки или о погоде. Когда мы рассказали ему о Кэролайн, он едва ли обратил внимание на эту новость. Он ответил: «Ладно, мы разберемся с этим позже, когда вернемся домой. Сейчас у нас гонка, мы должны ее выиграть».

– Папа не хотел отвлекаться от своей цели из-за беременности Кэролайн, – добавила Кейт. – Он знал в глубине души, что отвечает за случившееся. Он не присматривал за ней как следует. Мне кажется, что он чувствовал свою вину, хотя ничего и не говорил. В глубине души он понимал, что сам позволил Кэролайн скатиться вниз.

– Ты действительно так думаешь? – спросила Кэролайн. – Ты считаешь, он чувствовал свою вину и поэтому всегда казался сердитым? Тогда он отстранился от меня, мы почти не разговаривали. Я считала, что он расстроен, он едва мог смотреть на меня.

Тайлер с трудом верил своим ушам. Хотя чему тут удивляться? Проведя день с Дунканом, он понял, насколько это трудный и сложный человек. Он мог быть очень симпатичным, а мог – настоящим ублюдком.

– Значит, ваш отец не позволил никому рассказывать о состоянии Кэролайн? Он заставил ее спрятаться на лодке и взял с вас клятву все держать в тайне.

– Он купил мне стопку детских журналов и детских книг, – сказала Кэролайн.

– Великолепно. – Тайлер с отвращением покачал головой. – Он не слишком хорошо относился к тебе, Кэролайн. Дункан должен был показать тебя врачам, найти того парня, от которого ты забеременела. И много чего еще, что полагается делать настоящему отцу. А он только и думал о победе в гонке любой ценой. И вы по-прежнему защищаете его, даже сейчас.

– Вы не знаете его так, как мы, – с мягким упреком сказала Кэролайн. – Он может быть лучшим, а иногда самым лучшим из всех отцов.

– Но в основном он был плохим отцом, – высказала свое мнение Эшли.

– Разве ты не согласна, Кейт?

Тайлер с интересом ждал ее ответа. Возникло ощущение, что ее точка зрения находится где-то между двумя крайностями.

– Он наш отец, Тайлер. И ты судишь наши действия через восемь лет после свершившегося факта. Когда оглядываешься назад, все выглядит гораздо яснее, чем тогда, – сказала Кейт.

– Согласен, – кивнул он. – Расскажите мне о рождении девочки. Должно быть, это произошло вскоре после шторма. Уже после того, как вы добрались до порта? – Сестры обменялись взглядами и не спешили с ответом. Это еще больше разожгло любопытство Тайлера. – Ну что? – подталкивал он их.

– Я рожала во время шторма, – сказала Кэролайн. – Не знаю, было ли это из-за стресса или страха или от чего-то еще, но так вышло. У меня начались схватки минут через десять после начала шторма. Вот почему я осталась внизу, в каюте. Мне было очень больно. Джереми то и дело приходил проведать меня.

– Джереми… – повторил Тайлер, понимая – вот еще одна частица головоломки. Он повернулся к Кейт: – Ты хотела, чтобы он был на борту и помогал вам с Кэролайн и ребенком, если он родится раньше.

– Отчасти, – призналась Кейт. – Я испугалась. У Кэролайн были слабые схватки, и, хотя вряд ли она могла родить так рано, я боялась, что это может случиться. Отец не вникал ни во что. Я не могла даже поговорить с ним о состоянии Кэролайн.

– Когда ребенок родился и кто отдал его?

– Девочка родилась на рассвете, мы старались поддержать Кэролайн как могли, – вздохнула Кейт. – Эшли сделала больше всех. Она прочитала, что смогла найти о родах. Честно говоря, я все еще была в шоке от потери Джереми, от меня было мало толку. Папа тоже был рядом. Смерть Джереми быстро отрезвила его. Но в основном Эшли занималась Кэролайн.

– Я даже не могу себе представить ту ночь, – покачал головой Тайлер. – Сначала ты борешься за свою жизнь, потом теряешь жениха, потом твоя сестра корчится в родовых муках. – Он посмотрел на Кейт с изумлением.

Кейт ответила ему мрачной улыбкой.

– Это все произошло так быстро. За двадцать четыре часа мы увидели, как один человек уходит из этого мира, а другой входит в него. Все происходящее казалось нереальным. Утро после шторма выдалось такое тихое. Солнце, казалось, насмехалось над всем, что мы пережили. Как будто мы придумали и ужасный шторм, и смерть Джереми. Или все увидели один и тот же дурной сон. Но вещи Джереми лежали на его койке, только он уже не нуждался в них. А Кэролайн держала на руках ребенка, когда наша потрепанная во время шторма яхта добралась до порта. Мы все были измучены, совсем без сил.

Голос Кейт затих. Тайлер увидел, как Эшли положила руку на колено сестры, успокаивая ее, и продолжила рассказ:

– Когда мы добрались до Гавайев, нас встретили репортеры, которые поджидали участников гонки. Мы прибыли в числе первых, но не привлекли к себе особого внимания. Новость о гибели «Бетси Мэри» распространилась как лесной пожар, все только и говорили об этом. Папа спустился с яхты и дал интервью. Затем он отправил Кейт и меня заморочить им голову. Репортеры поговорили с «девочками МакКенна», как обычно называли нас, и были вполне довольны. Я все ждала, что кто-то спросит нас о шторме, о Джереми, но никто ничего не спросил. Многие подходили к Кейт, высказывали соболезнования, пытались ее утешить. Другие экипажи знали, что они обручились прямо перед стартом. Вскоре стало ясно, что никто не знал о переходе Джереми на нашу яхту перед последним этапом.

– А вы не сказали им?

– Нет, мы этого не сделали.

– Папа отвез меня в больницу на осмотр, – подхватила эстафету Кэролайн. – Я была так растеряна, испугана, что смутно помню, что тогда происходило. Врач сказал папе, что он знает людей, которые хотели бы взять ребенка. – Она глубоко вздохнула, помолчала, погрузившись в воспоминания. – Я обняла свою девочку в последний раз и отдала доктору. И повесила ей свой медальон на шею. Я хотела, чтобы у нее было что-то мое, этот медальон дала мне моя мать. – Кэролайн умолкла. – Я плакала три дня подряд.

– Мы все плакали, – добавила Кейт. – Я собиралась помочь Кэролайн воспитывать девочку. Я не хотела ее отдавать кому-то, но отец убеждал Кэролайн, что она не сможет сама вырастить ребенка. Может, если бы Джереми не погиб, если бы гонка закончилась и мы были дома, я смогла бы уговорить отца не отдавать ребенка Кэролайн. Девочка была частью нашей семьи. Но все вышло иначе, и, когда Кэролайн вернулась в гостиницу одна, мы не знали, куда отправлен ребенок и кто его приемные родители. Дело сделано, и мы должны с этим жить.

– Именно так. Тогда что же произошло три недели назад, Кэролайн? – Тайлер требовал ответа. – Почему ты решила попытаться забрать ребенка обратно?

– Я не собиралась забирать ее. Я просто хотела знать, в порядке ли она. Вот и все. Клянусь.

– Твой адвокат выражается иначе, – возразил Тайлер.

– Мой адвокат – друг моего приятеля. Не знаю, что он сказал вам или что он сделал. Но все, о чем я просила его, – узнать, в порядке ли моя дочь. Несколько недель назад я признала, что у меня проблемы с алкоголем. Я стала ходить на собрания Общества анонимных алкоголиков, слушала их разговоры о том, что мы должны нести ответственность за свои поступки и просить прощения у тех, перед кем виноваты. Именно тогда я решила, что мне нужно навести справки о своей дочери – как она живет в приемной семье. – Кэролайн посмотрела на Тайлера с надеждой. – Она в порядке, Тайлер?

Тайлер колебался, зная, что собирается сделать шаг, который не понравился бы брату, но он склонен был верить Кэролайн. У нее нет причин лгать ему. Она могла бы просто сказать, что оформление ее дочери в приемную семью незаконно и она хочет ее вернуть. Но Кэролайн казалась искренней, и не было оснований ей не доверять.

– Да, – сказал он наконец. – У Амелии все прекрасно. Она счастливая и здоровая девочка. Но месяц назад она пережила сильнейшую трагедию, ее мать погибла в автомобильной аварии.

Кэролайн в ужасе прижала руку ко рту.

– Господи.

– Мой брат, Марк, получил в аварии тяжелые травмы, но с Амелией все в порядке. Несколько царапин, вот и все. Я говорю это потому, что верю тебе. Амелия не знает, что у нее приемные родители. Она ничего не знает о тебе. Она любит своего отца, очень тоскует по матери, и ей совсем не нужно знать, что она не родная дочь. Во всяком случае, не сейчас. Не сейчас, когда ей и без того плохо.

– Понимаю, – кивнула Кэролайн. – Расскажи, какая она? Она красивая девочка?

Тайлер улыбнулся.

– Да, она красивая. – Он сунул руку в карман и вытащил бумажник. – Хочешь посмотреть на нее?

– Конечно.

Тайлер вынул фотографию из бумажника и протянул Кэролайн.

– Это прошлогодний снимок в школе.

– О, мой бог! – прошептала Кэролайн. – Это действительно она?

– Она вылитая ты, Кэролайн, – пробормотала Кейт.

– Только все самое лучшее от меня, я надеюсь. – Кэролайн всматривалась в милое лицо Амелии, коснулась фотографии пальцем. – Она реальная, да? Иногда я лежу в постели ночью и думаю, что все это – мое воображение. Но потом вспоминаю, как она шевелилась в моем животе, казалось, что она толкает меня кулачком. Она была моим самым большим достижением и моим самым худшим провалом.

– Нет, – возразил Тайлер. – Это не провал. Амелия уже так много значит для многих людей. Она милая, любящая, добрая, умная. Ты можешь гордиться ею.

– Это заслуга твоего брата, – сказала Кэролайн. – Я хотела бы поблагодарить его.

– Почему твой брат сам не приехал сюда? – спросила Кейт.

– Он проходит курс лечения после аварии, – объяснил Тайлер. – И он не хотел оставлять Амелию дома или привозить ее сюда.

Кейт понимающе кивнула.

– На тот случай, если кто-то из нас узнает ее. Просто из любопытства, скажи, почему твой брат так беспокоится? Я имею в виду, он удочерил ее законно, в чем тогда проблема?

Черт побери эту Кейт, она такая умная, такая проницательная.

– Это было легально, не так ли? – продолжала она.

– Практически да.

– Не думаю, что это так, иначе ты не приехал бы сюда, – бросила она. – Не удивлюсь, что все оформлено не совсем законным путем. Тем более что мой отец был в это вовлечен.

– Марк, возможно, пренебрег кое-какими правилами, но, как ты сказала, так же поступал и твой отец. Можешь поверить, Марк и его жена Сьюзен отчаянно хотели ребенка. И они полюбили Амелию, как только увидели ее. Они посвятили себя ей. У Амелии до этой аварии была очень хорошая жизнь. Марк страдает из-за смерти жены и собственной травмы. Он решил, что ему уже ничего не поможет поправиться, если твоя сестра захочет забрать ребенка. Он боялся, что тот, кто ищет девочку, использует аварию для попытки отменить усыновление. Не уверен, что это могло бы произойти, но Марк не был готов рискнуть.

– Таким образом, причина, по которой ты здесь, – выяснить, кто из нас мать Амелии? Никакого задания написать материал о гонке не было? – спросила Эшли.

– Нет, но под таким предлогом я мог встретиться с вами? Мы знали только то, что одна из сестер МакКенна – мать Амелии. Мы не знали, кто именно. И, честно говоря, Кэролайн, этот натиск адвоката, которого вы наняли, дал нам ясно понять, что ты хочешь ребенка обратно. Я не мог просто подойти и спросить, чья она дочь. Я боялся, что это приведет вас прямо к Марку.

– Понимаю, – кивнула Кэролайн. – Не думала, что поднимется такая суматоха. Мне уже слишком поздно становиться матерью Амелии. Я не буду пытаться забрать ее. Даже увидеть ее. Просто хочу знать, все ли с ней в порядке.

Прежде чем Тайлер успел ответить, заговорила Кейт. Она смотрела на него с упреком.

– Ты солгал, – сказала Кейт. – Или опустил часть правды. Удивительно, как легко это можно сделать, когда пытаешься защитить того, кого любишь, правда?

– Это не то же самое. – Он поднялся на ноги, почувствовав внезапное беспокойство. Он знал, что это вернется к нему и Кейт. Гонка, ребенок – это разъяснилось, но не то, что произошло между ними.

– Разве? – спросила Кейт и встала перед ним. – Разве каждый из нас не делает все для своей семьи?

– Я не покрывал убийство, – возразил Тайлер.

– Это было не убийство. Произошел несчастный случай. А ты был готов прикрыть незаконное усыновление.

– Оно не было незаконным. Оно просто не следовало каждой букве установленных правил.

– Ты оправдываешься.

– Как и ты.

– Почему ты спал со мной? – потребовала она ответ.

– Почему ты спала со мной? – вернул он ей вопрос.

Казалась, эта горячая перепалка высекает между ними искры. Они смотрели в упор друг на друга и не могли отвести взгляд.

– Думаю, мы тут лишние, – усмехнулась Кэролайн.

Тайлер едва ли заметил, что Эшли и Кэролайн вышли из комнаты. Все внимание он сосредоточил на Кейт.

– Ответь на вопрос, – потребовал он.

– Я спросила тебя первой, – не уступала Кейт.

Тайлер глубоко вздохнул.

– Я занимался с тобой любовью по одной причине, Кейт, по одной-единственной причине. Я хотел тебя больше, чем какую-нибудь другую женщину в своей жизни. Не мог запретить себе думать о тебе. Приказывал себе не отвлекаться, но каждый раз, когда я видел тебя, благие намерения вылетали из головы. – Тайлер помолчал. Сегодня, находясь на борту яхты в бушующем море, он понял, что не хочет умереть, не сказав Кейт очень важных слов. – Я люблю тебя, Кейт. Я влюбился в тебя, вероятно, в первую же нашу встречу. Я понял это прошлой ночью, если хочешь знать правду. А сегодня, когда я думал, что все для меня может закончиться в море, я наконец осознал: самое главное для меня – это ты.

Она быстро заморгала, удерживая навернувшиеся на глаза слезы.

– Поверь мне, Кейт. Пожалуйста.

– Я хочу, – прошептала она. – Но как я могу поверить всему, что ты говоришь, если ты лгал все это время, которое провел здесь?

– Не все время. Не тогда, когда я целовал тебя, не в последнюю ночь, когда мы занимались любовью. Это правда, Кейт.

– Но ты приехал сюда, чтобы дискредитировать меня. Может быть, это все еще часть плана – уверить старшую сестру в своей любви, тогда она станет податливой.

Тайлер покачал головой:

– Нет, Кейт. Желание сделать тебя виновной давно в прошлом. Пойми, когда я приехал сюда, ты была просто именем в новостях, статьях, фотографиях на обложке журнала. Я понятия не имел, какая ты на самом деле. Но я знал моего брата и Амелию. Знал, сколько они выстрадали, как сильно любят друг друга. Я не мог никому из них причинить вред. Особенно Марку. Он только что потерял жену, женщину, которую любил больше всех в мире. Ты знаешь, каково это, правда? Тебе, как никому другому, знакомо подобное чувство.

– Да, – кивнула она.

– Марк пригрозил, что ударится в бега. Он сказал, что возьмет Амелию и исчезнет прежде, чем у него отберут дочь. Я не хочу такой жизни, похожей на ту, что испытал я сам, для моей маленькой племянницы. Постоянные переезды, ни дома, ни друзей.

– Значит, ты собирался разрушить нашу жизнь. И мы сделали это так легко.

– Вы ничего такого не сделали. Я не имел ничего против вас. Ты умная и заботливая, добрая и сострадательная, красивая, воспитанная, терпимая. – Он не в силах был удержаться и прикоснулся к ней. Мягкие волосы Кейт струились сквозь его пальцы, и он положил руки ей на плечи. – Ты невероятная женщина. Разве ты сама не знаешь?

– Молчи.

Тайлер улыбнулся, чувствуя, что битва наполовину выиграна.

– Сегодня там, в море, я больше всего хотел вернуться к тебе и попросить прощения.

– Неужели я на самом деле слышу эти слова.

– Ты простишь меня, Кейт?

Она заставила его ждать долгую, напряженную минуту, потом ее губы, красивые и щедрые, изогнулись в нежной улыбке.

– Конечно, прощаю. Я тоже люблю тебя, Тайлер. Вот почему я занималась с тобой любовью прошлой ночью, хотя между нами было так много неясного. В глубине души я знала, что ты хороший человек. Ты не был абсолютно честен со мной, но и я вряд ли достойна титула честной особы.

– Что еще ты знала? – спросил он, касаясь ее щеки легким поцелуем. Ему нравилось, как она замерла, затаив дыхание, и он сделал это снова.

– Я знала… Ты отвлекаешь меня, Тайлер.

Его язык прошелся по мочке ее уха.

– Я слушаю тебя, Кейт.

– Я знала, что становлюсь с тобой сумасшедшей, безрассудной, но мне нравится такое состояние, – призналась она со вздохом. – Я теряю контроль над собой. Ты заставляешь меня смеяться от души. Ты заставляешь меня мечтать о будущем, а я долгое время не позволяла себе думать о нем. Я не говорю – вместе навсегда или ничего, – добавила Кейт с нервным смешком. – Еще слишком рано для этого.

Теперь она поцеловала его. Тайлер обнял ее, привлек к себе, потом прижал так крепко, что почувствовал каждый изгиб ее тела. Только этого ему было мало, слишком мало.

– Ты сказала, отец спит в твоей постели? – проворчал он.

Она усмехнулась.

– Да, а мои сестры на кухне. Дом переполнен.

– Я знаю один гостиничный номер, – прошептал ей в ухо Тайлер, – он вполне хорош для личной жизни.

– Покажешь его?

– Я покажу тебе много чего. – Он схватил ее за руку и увлек к двери.

– Тайлер, подожди, мне нужна сумка, плащ, мое…

Он прервал ее глубоким, страстным поцелуем.

– Эй, куда вы собрались? – спросила Эшли, вместе с Кэролайн выходя из кухни.

Тайлер обнял Кейт.

– Она прощается с вами до завтра, – сказал он сестрам от лица Кейт и добавил: – Нам надо кое-что обсудить в частном порядке.

– Ты уходишь? – Кэролайн совсем растерялась. – Ты не можешь оставить нас с папой.

Кейт рассмеялась:

– На самом деле могу. Спокойной ночи.

Тайлер захлопнул дверь и посмотрел в улыбающееся лицо Кейт.

– Ты в порядке?

– Более чем в порядке. Я безумно люблю, и сегодня наша ночь. О завтрашнем дне я буду беспокоиться завтра.


– Ну, что ты думаешь об этом? – обратилась к Эшли расстроенная и встревоженная Кэролайн. – Кейт удрала с сексуальным репортером, оставив всю неразбериху на нас.

– Между прочим, обычно так ведешь себя ты, – заметила Эшли.

Кэролайн не оценила насмешку в словах сестры.

– Очень смешно. Ты считаешь, между ними что-то серьезное?

– Надеюсь. Я не видела Кейт такой счастливой уже много лет.

– Было бы здорово, если б они поженились, тогда у меня появился бы шанс узнать Амелию, – сказала Кэролайн. – Я бы называлась ее тетей, могла бы видеться с ней. Разве не круто? Конечно, я в первую очередь хочу счастья Кейт, но это может быть хорошо для всех.

– Особенно для тебя, – сказала Эшли, но улыбнулась, смягчая острое жало слов. – Я надеюсь, ты увидишь Амелию.

– Амелия красивая, правда? Как мама.

– Как ты.

– Спасибо. Приятно слышать. – Кэролайн перехватила взгляд Эшли, брошенный на часы, потом на дверь, потом снова на часы. – Куда это ты собралась?

– Я хочу поговорить с Шоном.

– Может, лучше дать ему остыть?

– Конечно, это было бы разумнее, но время никогда не было нашим сторонником, ожидание часто приводит к серьезным ошибкам. – Эшли открыла шкаф и вынула плащ Кейт. – Я этим займусь сейчас. Увидимся завтра.

– Завтра? – с тревогой спросила Кэролайн. – Эй, ты не можешь оставить меня здесь одну с папой.

– Ты всегда хотела быть его любимицей, – заметила Эшли. – Теперь у тебя есть шанс.

До того как Кэролайн успела заявить, что сестры совершенно несправедливы к ней, Эшли уже вышла за дверь. В доме стало неожиданно тихо, слишком тихо. Кэролайн осталась одна. Ну, не совсем одна, конечно. Стоит проверить, как там папа, убедиться, что с ним все в порядке.

Она прошла по коридору, открыла дверь спальни. Отец спал на кровати Кейт. Она увидела раскрасневшееся лицо, влажные волосы, услышала его ровное дыхание. Ей вдруг пришло в голову, что всего, чем владел отец, больше нет. Даже его любимая кепка утонула в заливе. Все, что у него осталось, – немного одежды, что хранилась в доме Кейт многие годы. Остальное исчезло в море.

Кэролайн прошла в комнату и села в кресло-качалку возле кровати.

Она гадала, видит ли отец сон или переживает произошедшее сегодня. Его дыхание участилось, руки беспокойно задвигались по одеялу. Что бы ему сейчас ни снилось, это расстраивало его. Был соблазн положить руку ему на плечо и попросить расслабиться, сказать, мол, все в порядке.

Разве не те же самые слова сказал ей отец, когда родовая боль стала слишком сильной, нестерпимой? Она не думала, что сможет перенести ее. А утром отец держал ее за руку, когда родилась девочка. Он перерезал пуповину и взял внучку на руки. В его глазах она увидела нечто похожее на любовь. Но он все же отвез обеих в больницу и отдал ее дочку в чужие руки. Она возненавидела его за это. Но и любила за заботу о ней. Отец признавался, что гордится ею, ее силой и выдержкой. Впервые за долгое время Кэролайн чувствовала себя достойной отцовской любви.

Кэролайн не знала, как они преодолели последний отрезок гонки. Она очень ослабла и страдала. Кейт горевала о Джереми. Эшли была глубоко травмирована всем случившимся. Но каким-то образом их вытащил из состояния депрессии именно отец. Он не позволил им сойти с дистанции, хотя вызывал столько смешанных чувств в сердцах дочерей.

У Дункана перехватило дыхание, он заворочался, потом перевернулся на спину. Он проснулся и открыл глаза.

– Где? Где я? – спросил он низким хриплым голосом.

– Ты у Кейт, в ее доме. – Кэролайн подтащила кресло поближе к кровати. – Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

– Где Кейт?

Кэролайн должна была догадаться, что именно этот вопрос станет первым.

– Кейт спит с Тайлером у него в отеле, я полагаю. Еще есть вопросы? – Она подумала, что могла бы ответить помягче, но какая разница? Они уже и так наговорили друг другу слишком много всего.

Дункан устало вздохнул.

– Она сердится на меня, да?

– За то, что ты почти убил ее вторую любовь? Да, я бы сказала, что она сердится. Кстати, нас с Эшли тоже не слишком радует происшедшее. Но это тебя не волнует.

Дункан повернул голову, пристально посмотрел на нее и долго молчал. Тишина, казалось, вызывала физическую боль. Ей захотелось утонуть в словах, принести извинения за все, что она сделала не так, и тогда отец не станет сердиться. Но Кэролайн усилием воли не позволила себе произнести ни слова, она не хотела сдаваться. Дункан заговорил первым:

– Я не собирался никого обижать.

– Ты никогда не собираешься, но почему-то людям всегда больно.

– Тебе больше всех.

– Да, – согласилась она. – Было хуже всего, когда ты забрал мою девочку и отдал ее доктору. Ты разорвал мое сердце в те два дня. Я никогда больше не чувствовала себя целой.

– Самое трудное, что я когда-либо сделал в жизни, – признал Дункан. – Я должен был позволить тебе оставить ее. Нора, должно быть, перевернулась в гробу, когда увидела, как я отдаю в чужие руки нашу внучку. – Он сокрушенно покачал головой. – Но я едва удерживал нас на плаву. И вряд ли мы могли бы управиться с ребенком. Ты сама была совсем ребенком.

– Речь не о том, а о гонке. Ты не хотел останавливаться, а если бы малышка осталась при мне, нам пришлось бы сойти с маршрута. Я очень не скоро поняла главную причину твоего поступка. Вот почему ты отдал девочку. – Она помолчала. – Все кончено, папа. Тайлер знает все, и Шон тоже. К утру это станет известно всем.

– Вы должны были дать мне утонуть.

– Это было бы слишком легко, – резко бросила она.

Его взгляд уперся в нее.

– Теперь послушай меня, юная леди…

– Нет, это ты для разнообразия послушаешь меня, – прервала отца Кэролайн. – Ты совершил несколько страшных ошибок в своей жизни, и, похоже, придется заплатить хотя бы за некоторые из них. Как мне пришлось заплатить за отказ от ребенка, Кейт – за потерю Джереми, а Эшли за многолетнюю ложь Шону. Ты не должен больше пить. Тебе придется разбираться с последствиями случившегося. Вероятно, нам придется вернуть приз и выплатить наградные деньги. Будем надеяться, что все так и произойдет. Но мы будем жить дальше, мы не можем беспокоиться о тебе каждую секунду, особенно Кейт. Она влюблена в Тайлера и заслуживает шанс начать все сначала. Значит, ты должен взять себя в руки и очень быстро. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Нам нужен отец, а это ты. Начиная с завтрашнего дня, ты будешь вести себя как отец.

– Не знаю, смогу ли я.

– Ты можешь, и ты будешь. А сейчас спи.

Кэролайн улыбнулась, когда глаза отца закрылись. Он, вероятно, не запомнит их разговор, но она запомнит. Каждое слово – все слова, которые она собиралась сказать давно. Теперь плотину прорвало.

Больше она не намерена подстраиваться под интересы семьи. Она займется собой. Она бросит пить. Она продолжит работать. Она найдет в своей жизни то, что позволит ей гордиться собой. И настанет день, когда ее дочь Амелия сможет гордиться ею.


Эшли шла по темным улицам Каслтона, еще не просохшим после недавней грозы. Интересно, это их последний разговор с Шоном? Если вообще у нее есть шанс поговорить с ним.

Отошлет ли он ее без всяких слов? Увидит ли она в его глазах только гнев и ненависть? Ничего больше она не заслуживает. Ей просто хочется извиниться перед ним.

Сомневаясь, что он пошел домой к родителям, Эшли повернула к пристани для яхт, надеясь найти его там. Ему нужно время подумать о том, как сказать родителям правду о гибели Джереми. Кроме того, уже за полночь, его мама и папа, вероятно, спят.

Спустившись на причал, она удивилась тишине вокруг. Ни ветра, ни дождя. Буря промчалась. Шторм стих. Вот и все.

Эшли поднялась на моторную лодку Эмберсонов, ни секунды не думая о воде под ней. Этот страх она победила. Она поняла теперь, что не воды боялась, но всего того, что похоронено под ней, – смерть Джереми и ребенок Кэролайн, ложь отца, их ложь, покрывающая его. Она до ужаса боялась, что все секреты вернутся и ударят по ним, поэтому держалась подальше от воды. Теперь секретов больше нет, и вода – просто вода.

Она спустилась по лестнице в каюту и увидела на диване Шона. Он переоделся в старую рубашку и джинсы и сидел с бутылкой пива в руке. Но лицо его изменилось. Появились новые морщины на лбу, новые тени под глазами и новая твердость во взгляде.

– Можно войти? – спросила Эшли.

– Похоже, ты уже вошла. – Он глотнул пива.

Она села на край дивана, стараясь держаться на расстоянии.

– Я хотела сказать тебе, что мне очень жаль.

– Немного поздновато, тебе не кажется?

– Да. Но я все равно хочу извиниться. – Она замолчала, не зная, что говорить дальше. – Джереми…

– Я не хочу больше слушать никакой лжи о Джереми, – резко оборвал он ее.

– А как насчет правды? – с вызовом спросила Эшли. Шон не ответил, и она продолжала: – Джереми в последний день своей жизни делал то, что и всегда, – заботился о Кейт и ее семье.

– Ему не полагалось быть с вами.

– Знаю. Но он поднялся на борт вместе с любимой женщиной, Шон. Те несколько дней перед штормом им было хорошо. Они наконец соединились. Они давно мечтали об этом. Я рада, что им выпало это время. И я думаю, Джереми испытал счастье.

– Он не должен был умереть.

– Ты прав, – кивнула Эшли. – Он не должен был умереть. Но произошел несчастный случай.

– Твой отец толкнул его, – возразил Шон.

– Не за борт. Они спорили, да. Отец толкнул его, но Джереми ударился головой, а шторм сделал все остальное. Волна прокатилась над яхтой, и он оказался за бортом. – Эшли замолчала, переводя дыхание, заставляя себя вновь пережить ту ночь. – Я видела, как Кейт прыгнула в воду за твоим братом. Я помогала отцу, мы пытались спасти их обоих. Мне жаль, что я не сумела сделать большего. Ты не представляешь, как я хотела. Я не могла разглядеть его в воде. Я обвиняла себя, что не спасла Джереми, пока папа вытаскивал Кейт. Она чувствует то же самое и, я подозреваю, мой отец тоже.

– Твой отец ненавидел Джереми.

– Мой отец и Джереми очень похожи. Они жили в море. Они бодались, потому что оба отдавались целиком любимому делу. Парусный спорт и гонки были такой же частью Джереми, как и моего отца.

– Твой отец все еще жив, – устало сказал Шон. Потом провел рукой по глазам. – Джереми был так молод. Впереди вся жизнь. И он потерял ее ради чего? Ради глупой парусной гонки.

– Он не считал это глупым. Для него гонка – самое захватывающее дело в жизни и самое важное из того, чем он занимался. Мы провели много времени вместе в разных портах на маршруте. Джереми не сумел бы жить без моря и гонки. Если ты не поверил мне до сих пор, надеюсь, ты все равно поверишь. Знаешь, Джереми очень любил тебя. Он все время говорил со мной о тебе. Он знал, как я скучаю… – Она смолкла, эмоции душили ее. – Я любила тебя так сильно, Шон. Единственная причина, почему я рассталась с тобой, – ложь, которая встала между нами. Я не могла тебе лгать. Я знала: в конце концов мы окажемся с тобой лицом к лицу, ты узнаешь правду и возненавидишь меня. Это неизбежно.

Эшли умолкла, ожидая от него ответных слов, но он молча смотрел на свою бутылку пива.

– В любом случае, я просто хотела сказать, что сожалею обо всем. Я все еще люблю тебя, Шон, но я покину остров. Я уезжаю, тебе не придется видеть меня каждый день или, что еще хуже, избегать меня. Я желаю тебе счастья. Я действительно этого хочу. – Она встала, но Шон потянулся и схватил ее за руку. Она посмотрела ему в глаза, и ей показалось, что в них угадывалось прощение.

– Не уходи, – попросил он, потянув ее обратно на диван. – Никогда больше не уходи. – И его губы накрыли ее рот прежде, чем она успела сказать ему, что меньше всего на свете она хотела бы уйти…


Кейт перевернулась на бок и провела рукой по груди Тайлера. Его глаза были закрыты, но она знала – он не спит. Он напрягся от легчайшего прикосновения ее пальцев. Они занимались любовью уже дважды, но никак не могли насытиться друг другом. Она хотела чувствовать его снова внутри себя, чтобы он заполнил все пустоты – и в сердце, и в теле, и в душе.

– Ты рискованно живешь, Кейт, – пробормотал он.

– Ты ничего не знаешь обо мне, но прежде мне нравилось жить рискованно. И мне снова хочется такой жизни. – Кейт подняла голову и улыбнулась, заметив, что он открыл один глаз, потом другой.

– Насколько рискованно нам говорить об этом?

– Очень рискованно. – Она колебалась, неуверенная, что Тайлер готов к разговору о будущем. – Но мы можем обсудить это позже.

– Зачем ждать? – спросил он. – Я здесь и никуда не собираюсь.

– Может, не сегодня, – медленно произнесла она. – Но я подозреваю, уже скоро. – Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза, сердце его билось прямо под ухом. Если бы ничего не надо было говорить… Она почувствовала напряжение в его теле, как только разговор дошел до их будущего.

Он нежно гладил ее волосы.

– Кейт?

– Что?

– Я не знаю лучшего способа для устранения наших разногласий. Но я знаю, что хочу это сделать больше всего.

Кейт подняла голову и перевернулась на живот, она смотрела ему прямо в глаза.

– Я тоже хочу. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – сказал он и взглянул на нее таким нежным взглядом, полным обещаний, надежд, что у нее на глаза навернулись слезы.

– Всюду, где ты захочешь жить, – сказала она, – я буду с тобой. Знай это.

– Ты отказалась бы от острова, от своего сада, от домика в горах? Ты оставила бы все это ради меня?

Кейт не сразу ответила, она хотела, чтобы он проникся серьезностью и взвешенностью ее слов.

– Да, – сказала она наконец. – Я отдала бы все ради тебя. Я бы прыгнула в воду, если бы пришлось спасать тебя. Я не хочу потерять тебя. Если тебе кажется, что я слишком крепко вцепилась в тебя, дай знать.

– Я буду держаться за тебя так же крепко, Кейт. – Тайлер привлек ее к себе для очередного поцелуя. – Ты самое лучшее в моей жизни. Я не собираюсь просить тебя пожертвовать чем-то из-за меня. Мы найдем способ решить это. – Он снова поцеловал ее, потом вытянулся рядом.

– Эй, этого мало, – пожаловалась она.

Тайлер улыбнулся, взял сотовый телефон с тумбочки.

– Мне нужно позвонить.

– Брату? – догадалась Кейт.

– Да, хочу сообщить, что Кэролайн ничем не угрожает Амелии. Он обрадуется.

Кейт нахмурилась.

– Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его брат увлекся сестрой родной матери Амелии? Не слишком ли будет сложно?

– Он разберется сам, как и Кэролайн. Я думаю, Амелии повезло, что так много людей любят ее. Надеюсь, в один прекрасный день она узнает истинные обстоятельства своего рождения. Думаю, это важно, и надеюсь, Марк поймет это. Амелия должна знать свою биологическую мать и ее семью.

– Даже моего отца? – уточнила Кейт.

Тайлер застонал.

– Ну… не сразу, но он твой отец. Тем не менее я никогда больше не пойду в море с этим человеком. На самом деле я никогда не смогу снова ступить на борт яхты.

– Приятно это слышать. – Кейт села на кровати, завернувшись в простыню. – Перед тем, как ты сделал это заявление, я хотела кое о чем поговорить с тобой.

– О чем?

– Наверное, это звучит глупо, но я хочу участвовать в гонке в Каслтоне в субботу и попытаться вернуть «Мун Дансер».

Она проговорила это торопливо, ожидая услышать в ответ, что она собирается сделать глупость, а сама идея нелепа. Но Тайлер ничего подобного не сказал, он улыбнулся ей.

– Думаю, это отличная мысль.

– Правда? – Кейт не ожидала услышать от него слова одобрения.

– Последняя часть незаконченного дела, так?

– Пока у Кей Си «Мун Дансер», он всегда будет присутствовать в нашей жизни. Я хочу изгнать его. Хочу покончить с прошлым. – Она вздохнула. – Теперь мне предстоит убедить Кэролайн и Эшли пойти со мной в море.


предыдущая глава | Две тайны, три сестры | cледующая глава







Loading...