home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


7

Совестливая от природы, Эшли с утра пыталась убедить себя, что ей не найти Шона в субботу вечером. Свободный молодой парень может оказаться где угодно – в ресторане, баре, в кино или в кровати с какой-нибудь красавицей. Вариантов безграничное множество. Она могла лишь попытаться, но сотворить чудо не в ее силах. А что, если подождать до завтра?

Или, может, стоит спуститься к пристани и проверить, нет ли его на яхте Эмберсонов, где Шон любил спать.

Нерешительно и в общем-то нехотя разыскивая Шона, Эшли остановилась перед туристическим агентством на главной улице. Окна его пестрели разноцветными рекламными листовками, приглашающими побывать летом в городке Саванна, продегустировать вина в Санта-Барбаре, отправиться на пароме до Ванкувера. Более того – совершить плавание на яхте в Сан-Франциско. Ни одно из этих мест не манило и не будоражило Эшли. Если она и поехала бы куда-то, то, по крайней мере, в центральную часть страны, туда, где вода выходит из скважины в земле, где холмы поднимаются, как защитная гвардия, а бескрайние равнины дают ощущение свободы и безопасности.

Шутите, что ли? Она никуда не собирается: любит этот остров, лесистые холмы, тихие бухты, песчаные пляжи. Это ее дом. Она всегда жила здесь и всегда будет. Самый яркий момент в ее памяти – это когда она увидела остров после долгого пребывания в море. Огромная тяжесть свалилась с ее плеч, когда она вышла из лодки и ступила на твердую землю. На острове Эшли чувствовала себя комфортно. Как же она может уехать отсюда?

Если только… Что делать, если Шон вернулся на остров окончательно и останется здесь жить? Если она убедит его не участвовать в гонке, это означает одно: он останется в Каслтоне, возьмет на себя семейный бизнес.

Как ей поступить? Она не сможет вечно избегать парня, хотя ведь это не самая большая проблема для нее – есть нечто большее. Если он все еще хочет ее и попытается поцеловать в надежде, что они должны быть снова вместе, как ей найти в себе силы, чтобы постоянно говорить «нет»?

Лучше всего для них обоих будет, если он просто вернется туда, откуда приехал, и проведет там очередные восемь лет.

Отвернувшись от рекламного щита туристического агентства, Эшли направилась по улице, держась подальше от баров, переполненных моряками субботним вечером. Она прекрасно знала, о чем они говорят – спорят, чья лодка оказалась быстрее, какой экипаж лучше, на каком этапе гонки ветер будет самым сильным. В приморском баре можно узнать о морском деле и навигации все, что нужно, и даже больше: получить сведения о самой быстроходной лодке, о самом опытном экипаже, с вами в разгар пьяной пирушки поделятся бесценным опытом самые сильные и храбрые профессионалы, но ничто из этого не будет иметь значения. Океан, как гора Эверест, проверит на прочность каждого. Многие хотели укротить море, но никто не смог.

Когда Эшли спустилась к пристани, шум остался позади, тени удлинились. Она прошла мимо пары, целовавшейся в дверях дома. Руки мужчины шарили под блузкой женщины, их тела двигались так интимно, словно они занимались сексом прямо в одежде. Эшли поймала себя на том, что не может отвести от них глаз, и почувствовала прилив жара в теле. Сколько времени прошло с тех пор, как она целовала мужчину вот так, со страстью, с откровенным желанием, совершенно утратив над собой контроль?

– Может, стоит сказать им, чтобы они вошли в комнату? – сказал Шон, подходя к ней сзади.

Эшли обернулась в изумлении, пристыженная, что ее застали в такой момент.

– Ты меня напугал.

– Извини. Что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя. Я подумала, ты в лодке.

– Теперь ты меня пугаешь. – Шон вопросительно смотрел на нее. – С какой стати ты меня ищешь? Обычно ты изо всех сил стараешься избегать меня.

– Я хочу поговорить с тобой. Можешь присесть на минутку?

Эшли подошла к ближайшей скамейке и села. Шон опустился рядом, уперся локтями в колени и уставился перед собой.

Эшли закинула ногу на ногу, потом снова поставила их вместе. Она огладила джинсы, потом поиграла ожерельем на шее. Шон не говорил ни слова. Она тоже. Молчание становилось неловким. Напряжение росло с каждой секундой.

– Ко мне приходила твоя мама, – наконец вынуждена была начать разговор Эшли.

– Так вот почему ты меня искала, – понимающе кивнул он.

– Она беспокоится о тебе. Она не хочет, чтобы ты участвовал в гонках в Каслтоне, хотя, я думаю, на самом деле ее беспокоит Гавайский отрезок.

– Значит, она тебя попросила.

Эшли догадалась, что Шон пребывает в не слишком хорошем настроении. Искоса поглядев на него, заметила тень щетины вдоль челюсти, складки на лице и затвердевший подбородок. Он изменился, подумала она.

Это не тот мальчик, в которого она когда-то влюбилась. Мужчина, почти незнакомый. Их откровенные разговоры закончились много лет назад. Время, когда она знала его мысли, его мечты, осталось в далеком прошлом. Она понятия не имела, о чем он думает сейчас и о чем – вообще.

– Я теперь совсем не знаю тебя, – тихо сказала она, не понимая, что говорит вслух, пока Шон не повернул голову и не посмотрел на нее темными мрачными глазами.

– Ты только сейчас это поняла?

– Может быть. – Осознав это, Эшли почувствовала, как печаль затопила ее. Единственный человек, который когда-то хорошо знал ее, был Шон. Даже сестрам она не призналась кое в чем, а с Шоном делилась своими секретами много лет назад. Она доверяла ему. Он доверял ей.

Вот в чем суть проблемы. Она утратила его доверие.

– Что ты хочешь, Эш? – пробормотал Шон с досадой. – Почему ты на самом деле пошла искать меня? Трудно поверить, что тебя вообще волнует то, что я делаю.

– Твоя мать убедила меня. Я не могла сказать «нет».

– Ты можешь сказать «нет» мне, но не можешь сказать моей матери?

Шон скептически посмотрел на нее. Он собирался встать, но Эшли положила руку ему на плечо, прикосновение поразило обоих теплом и силой. Их глаза встретились впервые за долгое, долгое время.

– Это все еще с нами, – пробормотал он. – Ты можешь говорить мне все, что хочешь, но я чувствую это, и ты тоже чувствуешь. Оно еще здесь.

Эшли опустила руки, ее голос дрогнул, когда она заговорила:

– Речь не о нас, о тебе. О твоей безопасности. Твоей жизни. Твоем будущем. Я не хочу, чтобы ты гонялся за тенью Джереми. Ты никогда не сможешь его настичь. Тебе надо отпустить его.

– Я не готов. Он был моим братом.

– Отпустишь ты его или нет, он все равно мертв, – печально сказала Эшли. – И если ты пойдешь по его пути, для Джереми это уже неважно, но для твоих родителей имеет большое значение. Они не хотят потерять и тебя.

– Я не хочу огорчить родителей, но поступлю так, как считаю нужным. Мне было пятнадцать, когда ты ушла в море, и шестнадцать, когда Джереми тоже снялся с якоря и ушел. Два человека, которых я больше всех любил в этом мире, жили жизнью, наполненной приключениями, а я оставался далеко от них, рядом с родителями, ходил в школу, делал уроки… у меня было все не так, как у тебя и Джереми. Всякий раз, когда он звонил, мои родители и я толпились вокруг телефона, боясь пропустить хоть одно слово. И когда отец клал трубку, он смотрел на маму с невероятной гордостью в глазах и говорил: «Это наш сын, Наоми. Разве можно не гордиться им?» – Шон умолк ненадолго, а потом продолжил: – Они никогда не говорили так обо мне. Почему? Потому что я не совершил ничего выдающегося.

– Я уверена, они тобой гордятся.

– Да как они могут? Чем? Я бросил колледж на полдороге. Я менял места работы так же часто, как рубашки. Я плыл по течению. И когда они попросили меня вернуться и войти в семейный бизнес, я отказался. Поверь мне, они вовсе не гордятся мной.

– Ты просто искал свое место в жизни. В этом нет никакого криминала.

– Тогда почему ты пытаешься удержать меня от гонок? – спросил Шон.

– Потому что ты не найдешь того, что хочешь найти в океане. Это тяжелая жизнь и очень одинокая. И ты никогда не любил тесные помещения.

– Откуда ты знаешь, что я люблю?

Она посмотрела ему в глаза и увидела гнев, но и нежность тоже. Кое-что из того, что они знали друг о друге, никогда не изменится.

– Ты ничего не должен никому доказывать, Шон.

– Неужели? – Он помолчал. И добавил: – Я знаю, почему ты рассталась со мной, когда вернулась. Ты прошла через невероятные приключения, а я остался парнем из маленького городка, которому никогда не понять, что ты видела, что пережила. Вот почему ты выбросила меня из головы.

Эшли, отвернувшись от него, заправила за ухо прядь волос. Все гораздо сложнее, чем он думал.

– Когда я вернулась в город, я не стала думать о тебе меньше, чем прежде. Все было иначе. Я стала другой. Я изменилась, и тем, что я сделала, нельзя гордиться.

– Не понимаю.

– Я целовала другого, – порывисто бросила она, не слишком задумываясь о том, какие последствия повлечет ее признание.

Шон смотрел на нее смущенно и недоверчиво.

– Что?

– Я целовала другого во время плавания.

– Ладно, ладно… – Шон откашлялся. – Ты была совсем молоденькая. Мы долгое время были далеко друг от друга. Почему ты не сказала мне сразу? Мы могли бы начать сначала. Я не верю, что ты порвала со мной из-за парня, которого больше никогда не увидишь. Почему ты не доверилась мне?

Эшли глубоко вдохнула перед решительным признанием.

– Это был Джереми. – Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений, и сказала: – Я целовала Джереми.


Тайлер откинулся на спинку стула, пока официант разливал кофе в чашки. Ужин с Кейт прошел на удивление приятно. Учитывая ее взвинченное состояние, он выбрал спокойный тон и не нападал на нее.

Они обсуждали погоду, местные спортивные команды, последние бестселлеры и наконец качество итальянской пасты в крошечном ресторане под названием «Пикколо», расположенном на одной из улочек окраины Каслтона. Тайлер получил бы еще большее удовольствие от общения с Кейт, если бы выполнил то, ради чего приехал на остров, но задача все больше осложнялась. Надо задавать вопросы, двигаться к намеченной цели, но он эгоистично не хотел воздвигать стену между ними, и это вызывало в нем чувство вины.

Он не ставил перед собой задачу завоевать симпатию Кейт. Жизнь семьи его брата поставлена на карту. Кейт могла быть матерью Амелии. Она вполне способна ополчиться на его брата, угрожать разрушить жизнь Марка и его дочери. И даже если она не мать Амелии, она – ее тетя. Несомненно, она станет до последнего поддерживать Эшли или Кэролайн. А он обязан помогать Марку. Им никогда не встать на одну сторону в этом противостоянии. Никогда.

Кейт положила ложечку на стол.

– Пришло время, не так ли?

– Простите?

– Обсудить то, что вас действительно интересует. Вы накормили меня тортеллини, но я по-прежнему не заинтересована в интервью. Я не доверяю вам. Я не думаю, что вы рассказали все о своих намерениях.

– Взаимно. Я тоже не доверяю вам, – признался Тайлер с улыбкой.

Хотя он и не доверял ей, но восхищался ее силой духа. Ему нравилось иметь дело с женщиной, которая подает так же хорошо, как отбивает. Которая может разговаривать с ним на равных, предвидеть его умозаключения. Тайлер всегда любил сложные головоломки, и Кейт, несомненно, из их числа. Он еще не знает, какая она на самом деле, но, черт побери, очень хочет узнать.

Прежде чем Тайлер успел открыть рот, какая-то женщина остановилась возле их стола. Она держала за руки двух малышей, вероятно сильно уставших, если судить по их личикам.

– Кейт, прости, что прерываю ваш разговор, я просто хотела поблагодарить за запеканку. Она невероятно вкусная, все это оценили.

– Пожалуйста, – сказала Кейт, улыбаясь детям. – Привет, Сэмми, привет, Джо. Вам понравилась моя лапша?

– Она им понравилась, – ответила за них женщина. – Им интересно, почему я не могу так готовить.

Женщина с любопытством посмотрела на Тайлера. Кейт перехватила ее взгляд и, минуту поколебавшись, представила их друг другу:

– Это Тайлер Джеймисон. А Рут Льюис – моя соседка.

– Приятно познакомиться, – ответила Рут, продолжая с интересом рассматривать Тайлера. – Вы здесь из-за гонок?

– Да, – ответил он.

– Мой муж Ларри собирался в них участвовать, но попал в аварию несколько дней назад.

– Мне очень жаль, – пробормотал Тайлер.

– Он скоро встанет на ноги, но не сможет отправиться на гонки до следующего года. Кейт выручила меня, приготовив разные блюда, и я заполнила ими морозильник.

– Мне это ничего не стоило. Мне нравится готовить, – призналась Кейт. – Дай знать, если тебе понадобится что-нибудь еще. Да, я подобрала несколько книг для Ларри. Он сойдет с ума от скуки, ожидая, когда заживает нога. Я завтра принесу их.

– Я могу сама зайти за ними в магазин, – предложила Рут.

– Не проблема.

– Еще раз спасибо, – улыбнулась Рут. – Надеюсь, вам понравится Каслтон, мистер Джеймисон.

– Да, несомненно. – Тайлер молчал, ожидая, пока Рут и ее дети выйдут из ресторанчика. – Так вы, значит, хорошая соседка и хороший повар. Я впечатлен. Вы научились готовить после смерти матери?

– Раньше. Меня научила бабушка. Она жила с нами, когда я была еще маленькой. Стряпней занималась она. Мне кажется, они с моей матерью поделили домашнюю территорию и редко переходили черту.

– Ваша бабушка – мать матери или отца?

– Мать моего отца. Она могла устроить праздничный стол из ничего. Тушила мясо с сельдереем, морковью и луком. Это было похоже на волшебство.

Тайлер подался вперед, очарованный мягкостью ее голоса, когда она говорила о бабушке. У него возникло чувство, что Кейт из тех женщин, которые все еще верят в магию. Она могла попробовать свои способности и на нем, вдруг пришло ему в голову. Но только его толстую кожу не пробить никакой магии и никаким другим подобным ей глупым сантиментам.

– Бабушка умерла, когда мне было одиннадцать лет, – добавила Кейт. – После этого готовили мы с мамой, а когда мама заболела, это стало моей обязанностью.

– А вы такой же хороший повар, как ваша бабушка?

– О нет, мне далеко до нее. Я никогда не придерживаюсь рецепта до конца, откладываю его – и полный вперед. А бабушка без всяких рецептов знала по наитию, что будет хорошо, а что нет. Мне все еще нужна поваренная книга и мерный стаканчик. А как насчет вас?

– Меня? Мне нужна микроволновая печь и замороженный обед. Или хорошее меню навынос.

Кейт рассмеялась, и ее теплый смех звучал для него как приятная песенка, которую он хотел бы слушать снова и снова. Она взяла чашку кофе и отпила глоток.

– Вот это я никак не могу освоить – сварить чашку хорошего кофе.

– Зато это единственное, что я умею. Крепкий черный кофе.

– Мне больше нравится с добавкой лесных орехов и ванили, – сказала Кейт.

– Это не кофе. Очень слабый.

Кейт откинулась на спинку стула.

– Спасибо за ужин. Я приятно провела время.

– Пожалуйста. Но я уверен, что на этом острове существует много мужчин, готовых составить вам компанию.

– Это вопрос? Окольным путем вы хотите узнать, вижусь ли я с кем-то?

– И что же? – Тайлер не сводил с нее глаз.

Кейт заколебалась.

– Я могла бы сказать, что это не ваше дело, но отвечу – нет. В данный момент нет. Но если сегодня вечером я оказалась свободна, это не значит, что это повторяется каждые выходные.

– Я верю, – кивнул он с серьезным видом.

Она скорчила гримаску.

– На самом деле я отказываюсь от приглашений не из-за занятости, – призналась она. – Меня даже упрекнули в том, что у меня нет никакой личной жизни.

– У нас нашлось еще что-то общее.

Глаза Кейт недоверчиво блеснули.

– С большой натяжкой. Не могу поверить, что вы избегаете общества. – Она помолчала. – Итак, что с вами произошло?

– Не думаю, что со мной что-то не так, – пожал плечами Тайлер.

– Должно быть, если вы коротаете время в одиночестве.

– Кое-какие комментарии до меня доходили – я трудоголик, слишком много работаю.

Говорили и другое – он недоверчив, скрытен, не подвластен движению сердца и много чего еще. Тайлер действительно не понимал, почему женщины, которых он приглашал на свидания, могли обижаться на него. Он никогда не обещал отдать свое сердце. Он никогда никого не соблазнял. Но это не имело значения. Женщины, с которыми у него были случайные встречи, неизбежно желали больше, гораздо больше, чем он мог им дать.

– Вы все время в разъездах, сегодня здесь, а завтра там, – сказала Кейт и понимающе кивнула. – Амбиции, конкуренция – вы готовы пожертвовать всем ради своей цели. Я знаю такой тип мужчин. Рядом с одним я росла.

– Вы говорите о своем отце?

– Да. Он обаятельный человек, общительный, веселый, прекрасный рассказчик. Большинство людей считают его потрясающим парнем. Вроде вас, например. Но у моего отца есть темная сторона – природная одержимость, амбиции, не знающие границ. – Голубые глаза Кейт потемнели. – У него страсть победить всех на побережье.

– И вы думаете, я такой же? – спросил Тайлер, задетый ее оценкой. Она не знала главного: откуда он вышел, через что прошел, что пережил, что такое победа для человека, потерявшего все в самом начале жизни.

Кейт посмотрела на него долгим взглядом.

– А разве нет?

– Нет, но я знаю человека, похожего на него. Это мой собственный отец.

– Что вы имеете в виду?

Тайлер ответил не сразу. Рассказывать о себе всегда нелегко. Сдержанный от природы, он становился все более скрытным из-за постоянных напоминаний отца: никто не должен знать, кто мы, откуда мы приехали, что делаем здесь. Просто молчи. Занимайся своим делом, а они пусть занимаются своим.

– Тайлер? – Голос Кейт вернул его к действительности. – Что вы сказали?

– Ничего.

– Вы не можете так поступить. Если начали, так закончите.

– Вы так поступаете все время, – заметил он.

– Расскажите что-нибудь о себе, – попросила Кейт. – Укажите хотя бы одну причину, почему я не должна прямо сейчас выйти за дверь, а вы провожали бы меня взглядом.

Он не мог позволить ей уйти и не хотел смотреть ей в спину. Он должен сказать ей что-то, но что?

– Забудьте об этом, – резко бросила Кейт, протягивая руку к сумочке. – Я думаю, мне пора домой.

– Все в порядке. Вы победили. Положите сумочку обратно.

Она заколебалась.

– Положу, как только начнете рассказывать.

– Итак, вы ждете от меня личную информацию, – кивнул Тайлер. – А что вы хотите узнать?

– Если вы скрытничаете, я не удивлюсь, что вы женаты или у вас серьезные отношения.

– Теперь мы квиты? – спросил Тайлер, имея в виду недоверие друг другу.

– Стоп, стоп, стоп, – сказала Кейт, накинув ремешок сумочки на плечо.

– Хорошо, – уступил он. – Что вас интересует?

– Начните с чего-нибудь незатейливого, простого. Расскажи о своем детстве, своей семье.

– Моя семья – совсем не простое дело.

– Расскажите о ней. Считайте, что это способ завоевать мое доверие. Это должно вас вдохновить.

Тайлер мысленно прикидывал, что и сколько он может ей сказать. Черт возьми, судя по тому, как идут дела, она, вероятно, не поверит ему в любом случае.

– Хорошо. Я родился в Сан-Антонио, – начал он.

– Техас. Я догадалась по вашему произношению.

– Я жил там до двенадцати лет. До того времени, когда мои родители развелись.

– Это, должно быть, очень трудно пережить, – сочувственно заметила Кейт.

– Да, но потом стало еще хуже. Через несколько недель после развода отец забрал меня из школы и сказал, что мама больше не хочет меня видеть. Она не может работать, имея двух мальчиков на руках, а поскольку мой брат младше, я должен остаться с ним. У меня не было смены одежды, не было даже зубной щетки. И шанса попрощаться с мамой и братом.

У Тайлера все сжалось в груди при этом воспоминании – Марк ждет его на крыльце, надеясь, что они поиграют в догонялки, или попинают футбольный мяч, или он просто походит хвостиком за старшим братом. После развода мать начала бегать на свидания. У Марка остался только он, старший брат Тайлер. И вот в тот день Тайлер не пришел домой, и с младшим братом заниматься стало некому.

– О господи, – сочувственно выдохнула Кейт. – Это ужасно.

Ему было неловко выглядеть жалким в ее глазах. И Тайлер корил себя за то, что рассказал ей такое, о чем никогда никому не говорил. Он не понимал, зачем сделал это и почему. Он мог бы рассказать что-нибудь другое. Она не узнала бы, правда это или нет.

– Ваша мама, должно быть, пыталась вас найти, – предположила Кейт. – Куда же вы с отцом поехали?

– Мы колесили по всей стране. Бесконечные номера мотелей, апартаменты, города, похожие друг на друга. Я не сразу понял, что мы скрываемся, заметаем следы. Мой отец показывал письма от мамы и брата. Они признавались в искренней любви ко мне, обещали, что когда-нибудь мы соединимся, но сейчас нам лучше пожить отдельно. Я тупо верил в подлинность писем. Потом пришли письма и открытки, в которых сообщалось о переезде мамы с братом в новый дом, с подробным описанием этого дома. Я все это доверчиво проглотил.

– Тайлер, а что вам оставалось? Ваш отец, кажется, очень умный и изощренный человек. А вы были еще ребенком. Как можно было не верить ему?

– Если был бы умнее, я нашел бы способ позвонить домой. Вначале я просто злился и не хотел звонить. Если я им не нужен, то и они мне тоже. Но со временем я начал колебаться, заговорил с отцом, что хочу навестить их. Вот когда мой папа вытащил туза.

– Что это было?

– Он рассказал мне о пожаре. Сказал, что дома больше нет. Моя мать и брат погибли. И мы с ним остались одни на свете. Вы знаете, что еще он сделал? Он сочинил некролог. Вот какой он был изворотливый и, видимо, больной. Я купился на это, – признался Тайлер с отвращением. – Я оказался идиотом. Оглядываюсь назад и вижу, столько было возможностей понять происходившее. – Он сомневался, что когда-нибудь сумеет простить себя за наивную доверчивость. – Во всяком случае, маме удалось разыскать нас через шесть лет. Мне уже исполнилось восемнадцать. Я уже не нуждался в матери. И хотя она обрадовалась мне, зачем ей еще один сын, уже взрослый и ставший чужим? Она вышла замуж, моего брата официально усыновил отчим. Мать родила девочку. Жизнь переехала всех нас.

– Страшная история. – Кейт бросила на него испытующий взгляд. – Вы не сочинили ее?

– Я говорю правду.

– Об этом, – уточнила она.

– Об этом, – согласился Тайлер.

Кейт откинулась на спинку стула.

– Даже не знаю, что сказать.

– Ничего и не говорите. Я рассказал вам свою историю потому, что хорошо знаю, каково жить с отцом, готовым на все ради обретения чего-то, страстно желаемого.

– Мой папа выглядит святым по сравнению с вашим. Где ваша мама сейчас?

– В Далласе.

– А отец?

– Он умер несколько лет назад. – Тайлер взял чашку кофе, жалея о своей исповеди. – Интересно, что они кладут в этот кофе. Обычно я не промываю свои кишки ничем похожим.

– Сыворотку, я думаю. Вот почему я привела вас сюда.

Он оценил ее тон, она слегка поддразнивала его. Кейт не смогла бы стать хорошим репортером, но с легкостью стала бы хорошим другом. Впрочем, они не собирались становиться друзьями, напомнил он себе. Это невозможно.

– Мне интересно, вот вы выбрали карьеру, которая заставляет вас постоянно находиться в разъездах, – сказала она. – Кажется, в вашем случае скорее могло возникнуть желание обосноваться на одном месте, пустить корни, восстановить связь с семьей, матерью и братом.

– Это то, чего вы хотели? – спросил он, отвечая вопросом на вопрос. – Значит, в море вы все время тосковали по твердой земле под ногами?

– Совершенно верно. Когда я вернулась, то лежала в кровати ночью и чувствовала, как лодка качается подо мной. Только через несколько недель я осознала – под ногами твердая почва и мне комфортно стоять на ней.

– И вы не тоскуете по бурному морю?

Кейт поколебалась, прежде чем ответить.

– Должна признаться, что я не скучаю вовсе.

– Но… – Он осекся.

– Может быть, немного. Я не скучаю по гонкам. Но иногда тоскую по чуду, которое окружало нас в океане. Тоскую по невероятным закатам, удивительной тишине, по особому ощущению, когда ты чувствуешь себя крохотной частицей огромного мира.

– А по чему не скучаете?

– По холоду, постоянной сырости, по тяжелой физической работе – поднимать паруса, борясь с ветром, очень трудно. Я не хочу больше молиться, выпрашивая малейший ветерок в штиль, не хочу чувствовать себя беспомощной и незащищенной.

– Чего еще вам не хватает? Или точнее – кого?

– Что вы имеете в виду? – В голосе Кейт появилась настороженность, но Тайлер не обратил на это внимания.

– Вы скучаете по Джереми?

Кейт потянулась за стаканом воды и отпила большой глоток. Тайлер почти пожалел о резкой перемене темы. Но опыт научил его – во время интервью на помощь часто приходит неожиданность. В этом случае неважен сам ответ, важна реакция на него, и, судя по реакции Кейт, вопрос о Джереми оказался для нее очень важным.

– Я столкнулся с Шоном перед нашей встречей, – продолжал Тайлер. – Поэтому и опоздал.

Она подняла бровь.

– Вы столкнулись с Шоном? Как кстати.

– На самом деле я искал вашего отца в «Устричном баре». А вместо него встретил там Шона. Он сказал мне, что вы с его братом Джереми собирались пожениться после возвращения из плавания.

По ее лицу пробежала тень.

– Да, мы собирались.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже.

– Поэтому вы не хотите говорить о гонке – из-за смерти Джереми?

– Это веская причина, не так ли? Я выиграла в большой гонке, но я потеряла того, кого очень любила. Неужели вы не понимаете, что я хочу оставить это в прошлом? Было трудно жить дальше, но мне удалось склеить свою разбитую жизнь, выстроить ее. Я не хочу возвращаться в прошлое. Не хочу говорить об этом. Я хочу, чтобы вы отказались от статьи и написали о ком-то другом. Вы могли бы сделать это для меня? – Она замолчала, умоляя взглядом согласиться с ней.

Тайлер хотел бы сказать «да». Пообещать ей не причинять боль. Никогда не писать о ее семье никакой статьи. Но она просит его сделать выбор между братом и ею, а он не мог.

– Может быть, вам следует вернуться в прошлое, – наконец проговорил он. – Иногда, оглядываясь назад, можно отчетливо увидеть что-то, не замеченное прежде. Принятые решения можно пересмотреть.

От каждого слова, произнесенного им, кровь отливала от лица Кейт, она стала бледной как полотно. Почему? Что такого он сказал? Может быть, она вспоминает о своем решении отдать ребенка? Отказаться от него?

Они с Джереми были помолвлены. Если кто из сестер и оказался беременной в плавании, то, вероятнее всего, Кейт. Джереми умер, оставив ее одну. Ей показалось, что жизнь кончена? И она решила отдать ребенка, не желая мучиться сожалениями о несостоявшейся семье?

– Есть ли в прошлом что-то такое, что вы хотели бы изменить? – спросил он.

На миг Тайлеру показалось, она готова ответить, открыть то, что он действительно хотел знать.

Ее губы слегка задрожали. Они приоткрылись, потом сомкнулись снова. Кейт поднялась из-за стола.

– Я не верю, что полезно оглядываться в прошлое. Это пустая трата времени. Прошлое принадлежит прошлому. Меня интересует только настоящее.

– Возможно, кто-то из вашей семьи окажется более сговорчивым.

– Нет никакой истории, Тайлер. Не ищите то, чего нет.

– Я не могу, – сказал он и тоже встал.

Кейт нахмурилась, расправила плечи и вскинула подбородок, будто это могло добавить ей несколько лишних сантиметров мужества. Тайлер невольно залюбовался ею. Ему нравилась ее неуступчивость. На самом деле у него возникла сильная симпатия к этой женщине. Как жаль, что они не встретились при других обстоятельствах. Но, опять-таки, другие обстоятельства не свели бы их вместе.

– Сколько вам заплатят за статью? – спросила Кейт резко.

– Это зависит от того, насколько она окажется хороша, – пожал плечами Тайлер.

– Если я заплачу, вы отступитесь? Что вы на это скажете?

– Скажу, что вам не хватит денег.

– Не может быть, чтобы вам платили так много. Пару тысяч долларов? Вы могли бы уехать завтра, получив деньги и абсолютно ничего не сделав. Хорошее предложение. Вам стоит принять его.

Тайлер улыбнулся, глядя ей в глаза. Невинные глаза, понял он. В глазах Кейт он видел боль, печаль, неловкость из-за сложившейся ситуации.

– Вы должны понимать, – сказал он назидательно, – что предлагать журналисту взятку – довольно редкий случай, и это вызывает любопытство. Вам, очевидно, есть что скрывать. – Тайлер протянул руку и легонько провел пальцем по ее щеке. – Что же вы так старательно защищаете? Или, может быть, не что. Может быть, кого. Все-таки что случилось во время гонки, Кейт? Что стряслось такого, о чем вы не хотите, чтобы я узнал? Чего боитесь?


предыдущая глава | Две тайны, три сестры | cледующая глава







Loading...