home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Пузыри

МАТЬ стоит позади своего сыночка, руки на его худых плечах: она тут же придет ему на помощь, если он ненароком забудет слово, но у него все получится, ведь они много раз репетировали. Их обступили родственники, принарядившиеся по случаю рождественского вечера: согласно ритуалу, соблюдаемому десятилетиями, самый младший читает стихотворение, все умиляются, все ему аплодируют, затем штурмуют гору подарков под елкой; и, наконец, - ужин с салатом оливье и лососем, рождественским угрем и апельсинами, шампанским и семейной болтовней. И так из года в год - никаких изменений. Дети, которые когда-то рассказывали стишки, сегодня - взрослые мужчины при галстуках, с лишними килограммами, женами, любовницами и хорошей работой.

На Антонино черные вельветовые брючки, белая рубашка, бабочка и лакированные туфли. Говорят, что он немного странный, так говорят учительницы и его собственные тети, последние, правда, - вполголоса и не без удовольствия. Для своих восьми лет он слишком худой и маленький. Он грызет ногти и смеется без причины, у него сощуренные глаза, будто в лицо ему всегда светит солнце. Он живет в собственном мире, говорит мать, он у меня поэт. И вот пробил его час: перед сверкающей елкой и грудой подарков в золотой и серебряной бумаге, перед взрослыми двоюродными и троюродными братьями, для которых главное - поскорее отделаться от родственников и присоединиться к друзьям, ждущим их на одной из центральных площадей. Смелее, Антонино, начинай, подбадривает мать и шепотом подсказывает первую

строчку: "Вспыхнула комета в небе ярким светом". Антонино молчит, раскачивается на каблуках и выпячивает губу, словно пойманная рыба в ведре. Смелей, Антонино, комета вспыхнула в небе, ты что - хочешь, чтобы она улетела куда-нибудь в другое место? И тогда Антонино отрывается от матери, делает шаг вперед. Я хочу рассказать стихотворение, я его сам сочинил, говорит он, но так тихо, что почти никто не слышит. Сам сочинил стихотворение? - спрашивает дедушка, он стоит в полуметре от внука, потому что боится пропустить хоть слово и лишить себя удовольствия, от которого раз в году у него тает сердце. Да, отвечает мальчик, я его вчера сочинял и позавчера тоже - даже в словарь смотрел - и хочу вам его рассказать. Теперь его голос звучит увереннее и громче. Ну, так начинай, не бойся, говорит троюродный брат, с потухшей сигаретой во рту и хриплым голосом, - тот, что работает в Лондоне и приезжает в Рим только на Рождество, чтобы рассказать, как трудно там жить и как хорошо там платят. С отвращением он вспоминает, как заканчивалось его собственное стихотворение, тридцать лет назад: "У нас, пастухов, безмолвные лица, сегодня младенец Исус родится". Давай, говорит тетя Матильда, которой из-за какой-то ерунды прооперировали грудь, как она всех уверяет, хотя и сама она и все знают, что у нее неизлечимый рак. Антонино уже не раскачивается. Серьезный и прямой, как палка, он говорит: сейчас начну, но не начинает. Давай же, смелее, подбадривает его отец, инженер, слишком старый для такого маленького сына, - вперед, ведь нас ждут подарки и лосось под майонезом. Он не думает о том, что с его сыном, старается не думать, потому что не хочет думать о плохом. И вот Антонино читает свое короткое стихотворение: "Пузыри пузыри прекрасные пузыри, кружатся как снежинки и пылинки, разноцветные краски и маски, пузыри пузыри воздушные пузыри, пузыри планеты и пузыри секреты, пузыри птицы и пузыри лица, смотри, летят пузыри, прекрасные пузыри, только в руки не бери, тут же лопнут пузыри, пузыри пузыри пустота внутри".

Все, конец. Взрослые аплодируют как всегда, дедушка громче всех, хотя он и не так сильно растроган, как ожидал. Он хотел бы услышать обычный стишок о младенце Иисусе, пастухах, рождественской звезде и о светлой радости в душе. Какой идиотизм, думает троюродный брат и зажигает сигарету. Антонино исчезает в объятиях матери, и можно начинать раздачу подарков. Туалетная вода, шарфы, книги, диски, свитера, рубашки, фотокамеры и даже несколько ювелирных украшений в утешение обманутым женам. Для Антонино - красный кожаный мяч и первые в жизни часы - пластмассовые, со стрелками. Он кувыркается на персидском ковре, сре-

ди разорванной золотой и серебряной бумаги. Пузыри, повторяет он, пузыри пузыри, - руки широко расставлены, голова свесилась набок. И за столом, пока взрослые говорят о политике, о поездках в Америку и в Англию, о работе, о дальней родственнице, которая умерла в Коста-Рике, Антонино ни на минуту не замолкает. Пузыри, прекрасные пузыри, кругом пузыри… Отец начинает нервничать, несколько раз приказывает ему замолчать и есть спокойно, мать тоже не выдерживает: на сегодня хватит, Антонино, угомонись. Но Антонино кричит еще громче, только и слышно: пузыри пузыри пузыри. Прекрасные пузыри, пузыри пустота внутри, только в руки не бери, тут же лопнут пузыри…

Разговоры о правительстве, о домах, о детях, которые требуют новых и новых расходов, смолкают на полуслове. Сначала все говорили, чтобы поддержать беседу, сейчас же все притихли. Над столом, будто пустое замерзшее небо, нависло неловкое молчание. В Лондоне жизнь в два раза дороже, но зато я и зарабатываю раза в три больше, говорит троюродный брат, который работает в банке, и тоже замолкает, морщась от бесконечных пузырей. Больная тетя трогает свою грудь и подавляет глубокий вздох, она давно привыкла подавлять свои чувства.

Пузыри пузыри пузыри, кричит ребенок, неприятно цокая языком. Отец встает, бросает салфетку рядом с тарелкой. Если ты не замолчишь, получишь по шее, сердито предупреждает он. Пузыри, кругом пузыри, повторяет малыш и смеется чересчур громко. Отец вдруг понимает, что боится ударить сына, боится и своего и его голоса, боится, что все лопнет как мыльный пузырь и ничего и никого не останется. Он хотел бы зажмурить глаза, но боится, что, когда через секунду снова откроет их, ничего и никого не увидит. И вдруг его собственная жизнь, и жизнь его родственников, и этот рождественский вечер, и другие вечера и дни, и работа на стройке, растущие дома, майонез - все это предстает перед ним как сон, как чужой сон. Пузыри, произносит и он, пузыри… - опускается на стул, сжимает потную руку Антонино, и ужин продолжается.


Кассета | Рассказы | Последняя ночь







Loading...